Как 20-й пакет санкций ЕС отразится на России

В российском парламенте считают, что максимум, на что могут рассчитывать противники — создать нам временные трудности

Совет Евросоюза утвердил очередной, двадцатый по счету, пакет антироссийских санкций. Причем принят он на сегодня в урезанном виде: из списка ограничений выпал его главный элемент — запрет на транспортировку российской нефти и даже запрет на страховку таких поставок. Между тем Брюссель ввел ряд ограничений против «рублевой» криптовалюты и торговых судов под флагом РФ, а также одобрил-таки кредит киевскому режиму в 90 миллиардов евро. Что входит в 20-й пакет санкций ЕС против России и как это может отразиться на экономике нашей страны? Читайте в материале «Парламентской газеты».

Нефтяное напряжение Европы

Новый санкционный пакет и кредит Украине в ЕС грозились утвердить еще в феврале 2026 года, однако тогда решение блокировали Венгрия и Словакия. Сейчас вето удалось преодолеть, но ударный пункт, согласно которому еврочиновники предлагали наложить вето на любые поставки российской нефти в страны ЕС, в итоге провалился: при формулировке, что он «согласован», ключевую меру 20-го пакета решили отложить на потом. Соответственно, не стали в Европе запрещать и оказание услуг по нефтяным поставкам из России, включая страхование таких перевозок.

Секрет такого сценария прост: в странах ЕС поняли, что подошли к тому пределу, за которым начинается критический для них ущерб от собственных же санкций. Так считает первый зампредседателя Комитета Совета Федерации по экономической политике Иван Абрамов. По его словам, нефтяное «напряжение», связанное с событиями в Иране и на Ближнем Востоке в целом, «достигает серьезных показателей». И сегодня, считает законодатель, вопрос даже не о цене энергоносителей, а уже просто об их наличии у тех или иных стран.

«В Европе понимают — если они не будут иметь нефть для переработки на своих заводах, не будут иметь газ у себя, они станут полностью не конкурентоспособны в мире. Другие-то страны, и их — большинство, энергоносители будут получать, в том числе из России. А европейцы рискуют растерять рынок своей продукции окончательно. Поэтому в ЕС и допускают для себя возможность использования наших энергоресурсов», — пояснил Абрамов.

Между тем ограничения в нефтегазовой сфере в пакете все-таки остались. Так, с 25 апреля 2026 года вводится запрет на техническое и финансовое обслуживание ледоколов и танкеров для перевозки сжиженного природного газа под флагом РФ. А с 2027 года будет запрещен запрет на услуги судов того же типа, которые работают в России, но принадлежат иностранным компаниям. Кроме того, запрещается прямо или косвенно предоставлять услуги СПГ-терминалов структурам, которые более чем на 50 процентов контролируются российским физическим или юридическим лицом.

Временные неприятности

Обращают на себя внимание ограничения, связанные с деятельностью портов и «теневого флота»: под санкции попали еще 46 судов, которые еврочиновники приписывают к тайной торговой эскадре России. Впрочем, учитывая, что теперь общее число таких судов достигло 632, о каком-то серьезном санкционном ущербе говорить не приходится.

Кроме того, ЕС запретил своим странам транзакции с индонезийским нефтяным портом Каримун, а также с двумя российскими портами — Мурманском и Туапсе, которые, считают в Брюсселе, используются для обхода установленного ранее в Европе потолка цен на российскую нефть. Еще одно ограничение — теперь еврокомпаниям нельзя даже косвенно участвовать в продаже танкеров российским организациям.

Сенатор Абрамов считает, что такие ограничения могут принести РФ лишь временные неприятности, — через месяц-два конструкция поставок будет изменена, и «опять те страны, те предприятия, которые нуждаются в сырье, будут закупать нашу продукцию, только дороже». «В спокойное время это были одни деньги, сейчас — немного другие. Но все равно вопрос поставок будет решен, потому что там есть финансовый интерес не только российских структур, но и иностранных компаний, включая, кстати, европейские», — заметил он.

Валютные альтернативы

Еще одна обсуждаемая санкционная мера ЕС — очередная порция заморозки российских активов. В список тех, чьи деньги на Западе будут отняты, добавлены 120 граждан и компаний России: более 50 из них связаны с военно-промышленным комплексом, 36 — с энергетикой и морской торговлей.

Кроме того, европейцам запрещены операции с «рублевой» криптовалютой, а также транзакции с еще 20 российскими банками. Кроме того, в опусах ЕС появилась первая страна, против которой применены ограничения за содействие обходу евросанкций — это Киргизия, куда европейцам теперь запрещено поставлять станки и телекоммуникационное оборудование.

В отношении банковских ограничений в медиа уже звучат крайне скептические комментарии. Например, глава Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ), спецпредставитель Президента России по инвестиционно-экономическому сотрудничеству с зарубежными странами Кирилл Дмитриев в своих соцсетях задался вопросом: «Как отчаявшийся ЕС будет платить за российский газ, о котором он скоро будет умолять?».

В целом же, уверены эксперты, новые валютные ограничения могут принести России только временные трудности. В этой связи сенатор Абрамов напомнил историю с отключением РФ от систем платежей SWIFT. Несколько лет назад это казалось супернегативной для нас мерой, а на практике довольно быстро удалось найти альтернативные финансовые пути.

«Для криптобирж, некоторых банков, полагаю, это будет иметь определенные технические последствия. Но, по большому счету, эти санкции ничего не меняют — стратегического эффекта такие действия точно не имеют. Просто будут альтернативы. Уверен, что соответствующие предложения у всех участников процесса уже есть, причем не одно, а несколько», — считает парламентарий.

Санкций все больше, суверенитета все меньше

Говоря о 20-м пакете антироссийских санкций ЕС в целом, уместно вспомнить, как отразились на России предыдущие пакеты — никаких критических последствий для нашей экономики от очередных евроограничений как не было, так и не будет. Об этом «Парламентской газете» заявил вице-спикер Совета Федерации Константин Косачев.

«С самого начала, то есть с появления первого пакета санкций ЕС мы четко зафиксировали свою позицию — любое давление на Россию не имеет никакой перспективы, мы будем действовать в соответствии с нашими планами. И мы имеем достаточный запас прочности для того, чтобы даже в этих условиях обеспечивать поступательное развитие России», — заявил законодатель.

В этом смысле, заметил Косачев, 20-й пакет «ничем принципиально не отличается от 19-го, 10-го и первого». При этом он обратил внимание на то, что очевидно уже для многих в мире — преимущества Европы сведены на нет недальновидной политикой антироссийских санкций, которые «резко подсадили собственную конкурентоспособность стран-участниц Евросоюза». «20-й пакет — еще один шаг в этом направлении. Это означает, что ЕС становится все более и более неконкурентоспособным и в силу этого все менее и менее суверенным с точки зрения влияния на мировые процессы», — считает вице-спикер.

Кредит ЕС Киеву: «не по Сеньке шапка»

Отдельная история — одобрение еврокредита в 90 миллиардов евро Киеву. Наблюдатели и эксперты уже сейчас выражают сомнение, что эти деньги реально есть у Брюсселя. Такую позицию «подогревают» новости о том, что в ЕС появилась вторая страна, которая пересекла порог госдолга в три триллиона (!) евро — вслед за Францией, ей стала Италия. Учитывая, что обе страны относятся к лидерам ЕС, столь колоссальная сумма выглядит обескураживающе с точки зрения дополнительных финансовых возможностей ЕС, в том числе — для дальнейшего разжигания войны киевского режима против России.

С этой точки зрения новые 90 миллиардов евро для некредитоспособной Украины — «еще капля яда в ложку все нарастающего общеевропейского долга», считает Константин Косачев. «Евросоюз живет не по средствам и одновременно присваивает себе полномочия по вмешательству в дела третьих стран, которыми для ЕС являются и Украина, и Россия. Что называется, не по Сеньке шапка», — заметил он.

Вместе с тем он отметил, что нельзя исключать того, что на украинский кредит будет-таки закуплена какая-то часть дополнительного вооружения для киевского режима у США. При этом у Америки, заметил законодатель, на фоне ближневосточного конфликта военные ресурсы «резко истощились». «Конечно, мы бы все предпочли, чтобы этих 90 миллиардов на Украине не оказалось. Но кардинальным образом, даже если они там окажутся, эти миллиарды совершенно точно ситуацию в зоне СВО не изменят», — уверен Косачев.