Привет из СССР! Как в мою жизнь ворвался кассетный магнитофон
На какие только ухищрения не шли советские меломаны, чтобы купить импортную аудиотехнику
Ностальгическое путешествие по бытовым реалиям СССР 70-х и 80-х — почему бы и нет? Интересно же вспомнить, как ныне живущие поколения «крутились» в эпоху дефицита, «на полках пусто, а в холодильнике полно», как добывали книги или покупали машины, как отстаивали в очередях и что значили полезные знакомства… Зачем вспоминать? Да хотя бы затем, чтобы ощутить и сравнить ароматы времен. Так что получите — «Привет из СССР»! Хотите узнать, как наш герой обзавелся кассетной магнитолой и добывал импортные аудиокассеты?
Музыка с собой
Меломанам в СССР всегда было нелегко. Репертуар телевизора и радио, о котором сегодня вспоминают с ностальгией, тогдашняя молодежь люто ненавидела. Все эти Лещенко, Зыкина, Кобзон, Ротару, Сенчина, Понаровская, Богатиков, Магомаев набили оскомину. Это была музыка «для бабушек», школьники и студенты слушали совсем другое. Вот только другое по телевизору показывали редко.
Спасением были пластинки, которые знакомые привозили из загранкомандировок, чуть позже — магнитофоны. Сначала они были катушечными, или, как их еще называли, бобинными. Но у них было два недостатка. Во-первых, размер и, соответственно, вес. Ни на улицу, ни в гости такой магнитофон было не взять. Во-вторых, перед тем как послушать запись, ленту надо было заправить, правильно пропустив через бесчисленные натяжители и головки. Техника была дорогая, поэтому эту несложную, но требующую аккуратности работу взрослые редко доверяли детям. А это сильно осложняло возможность послушать любимую музыку.
Кстати, знаменитое «Три магнитофона, три портсигара отечественных, куртка импортная… три куртки», из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» относится к страшно дефицитному и дорогому портативному бобинному магнитофону Philips. Именно его держит в руке герой Куравлева, собирающийся покинуть квартиру Шпака. Это устройство было компактным и вполне годным к переноске. Но заправлять пленку в него все равно было нужно.
Кассетные магнитофоны этих недостатков не имели. Если не считать дек, которые стоили больше тысячи рублей и считались стационарными, то чаще всего кассетники были небольшими и относительно легкими. Но главное — вставил в них кассету, и все, можно включать.
В фильме «Вам и не снилось…», снятом в 1980 году, Роман отправляет Кате аудиописьма на кассетах, и девочка их слушает на магнитофоне. Авторы картины прикрыли название очками, но по характерным бегункам видно, что это выпущенный к Олимпиаде «Ритм-301». Что ж, технику использовали и так тоже, а после того фильма это даже считалось романтичным. Не то что нынешние аудиосообщения в соцсетях.
Вообще, с 80-х годов кассетные магнитофоны — обязательный атрибут любого кино про жизнь советской молодежи, хотя, честно признаться, не припомню, чтобы они где-то, кроме «Вам и не снилось…», играли хоть какую-то роль в сюжете. Но они мелькают в интерьерах квартир школьников в «Гостье из будущего», их слушают персонажи «Курьера» и десятков других кинокартин.
Мечты сбываются
Первый отечественный кассетный магнитофон «Десна» появился в 1969 году и был калькой голландского Philips EL3300. Стоил он дорого — 220 рублей. Потом, когда его стали выпускать на многих заводах, подешевел до 180, но это тоже немало. В течение нескольких лет советская промышленность начала выпуск и других марок: «Весна», «Соната», «Ритм», «Электроника», «Легенда», «Комета» и прочих. После названия шли цифры, и первая означала класс техники. Чем она меньше, тем магнитофон лучше. Ноль и единица значились только на деках. Портативные кассетники чаще начинались с двойки или тройки.
Одной из самых массовых моделей была «Электроника-302». Она была у моего одноклассника Славки. Он каждую неделю бережно чистил головки спиртом, но при этом над техникой не трясся, как другие. Он спокойно мог взять «маг» на посиделки во дворе, и его мама не была против, хотя пару раз и напоминала сыну, что отдала за кассетник около 140 рублей, что при зарплате кассира в булочной в 90 рублей — несусветные деньги.
А у моего институтского приятеля Виталика был большой двухкассетный стереомагнитофон Sharp. В грустные одинокие зимние вечера он с ним… пил. Рюмку в себя, рюмку в него. Как ни странно, бумбокс продержался довольно долго, но через пару лет все же «спился» — ленту стало заедать, электромоторчики, которые крутят катушки, тянули. Даже разборка и тотальная чистка всего и вся не помогли.
Купить магнитофон, даже советский, было счастьем. Что уж говорить о тех, кто достал импортный. У меня такой был. Магнитола появилась у нас в доме в 1982 году. Для меня — неожиданно, хотя, как потом оказалось, мой папа провернул целую операцию, чтобы ее достать.
Импортные магнитофоны в советских универмагах и магазинах радиотехники, разумеется, не продавались. Только в комиссионках, но там — дорого. Можно было купить и у фарцовщиков, но это еще дороже. Зато были магазины «Березка», где торговали за валюту, а у нас в Ленинграде — еще и магазин «Альбатрос» для моряков загранплавания, где валютой были боны. Простым смертным вход в них был заказан — надо быть или дипломатом, или моряком, или иметь большой-пребольшой блат. Папа подружился с моряком. Месяц с ним выпивал, красиво фотографировал его девушек, — мой отец был известным ленинградским фотографом, — в общем, охмурял. И наконец попросил его купить в «Альбатросе» кассетник за боны, а он отдал бы в рублях по черному курсу. Сумма получалась немаленькая, но все же дешевле, чем в комиссионке.
Я помню, как папа выставил на кухонный стол красивую коробку с большой надписью Siemens. Из нее он достал чудесную портативную магнитолу. Корпус из светло-серого пластика, стеклянная шкала радиоволн — она выглядела как игрушка.
Вот только она была монофонической. А я хотел стерео, как в советском детективе «Ошибка Тони Вендиса», — там мелькал JVC, мощный, брутальный, мечта всех моих одноклассников. Пришлось взяться за усовершенствование.
Конечно же, папа запретил мне ковыряться во внутренностях магнитофона, но меня осенила гениальная идея, как сделать из моно стерео: вывести звук через выход для наушников и пустить его через наш стереопроигрыватель «Аккорд-201». Вот только выход для аудиоштекера в магнитофоне был европейский, под «пальчик», такой же, какой используется во многих гаджетах и сейчас. А у проигрывателя был вход для аудиоштекера советского типа, большого, пятиконтактного. Так что я открыл корпус кассетника и принялся за изучение внутренностей. И с радостью обнаружил, что к динамику идут два проводка, а к разъему аудиовыхода — три, то есть туда подается стереосигнал. Оставалось только врезаться в эти провода, припаять пятиконтактного «папу», вывести его наружу и воткнуть в «маму» проигрывателя.
Все функционировало, как я задумал. Более того, проигрыватель работал как дополнительный усилитель, и громкость стала такая, что хрусталь в серванте дрожал. Но было и то, о чем я не подумал. Евроштекер, который должен блокировать динамик, в моей схеме отсутствовал. И отличный стереозвук колонок портило тихое моно из магнитофона. Пришлось теперь резать провода динамика, подпаивать к ним тумблер и выводить его наружу через специально просверленную дырку в корпусе. Товарный вид кассетник потерял окончательно, зато я получил что хотел.
Вернуть магнитофон в портативное состояние можно было мгновенно: выдернуть штекер, переключить тумблер, чтобы включить динамик, — и можно брать кассетник с собой.
Папа начал было ругаться, но демонстрация новых возможностей магнитофона его убедила. Он даже загордился, на что способен его 12-летний сын.
Первая — не вторая
Сейчас слово «магнитола» ассоциируется исключительно с автомобилями. Но тогда у него было настоящее, правильное значение: объединение в одном корпусе магнитофона и радиоприемника. Это позволяло делать очень важную вещь: качественно записывать музыку с радио.
Как раз для таких случаев в 80-е годы на радио существовала передача «Мой магнитофон». Она выходила раз в неделю поздним вечером и транслировала в основном западную музыку, причем целыми альбомами. Конечно, была и советская эстрада, но все ждали Beatles, Pink Floyd, Deep Purple, Rolling Stones, чуть позже — Queen.
Моей гордостью и сокровищем был полный набор официальных дисков Beatles. Что-то я записал с того же «Моего магнитофона», но больше было перезаписей с пластинок. Уж где их доставали мои знакомые, не знаю — в советских магазинах продавали только два альбома The Beatles: «Вечер трудного дня» и неофициальный сборник «Вкус меда». В 1987 году — я тогда учился в выпускном десятом классе — внезапно и очень ненадолго выбросили в продажу двойной «Белый альбом» болгарского производства, и его моментально смели с прилавков. Слух о его появлении разлетелся мгновенно, и меня он застал на перемене перед уроком математики. Не раздумывая, я помчался во Фрунзенский универмаг: до него от школы, если бегом, было 10 минут. Отстоял очередь и рванул обратно. На урок, конечно, опоздал. Отношения с математичкой у меня были напряженные, поэтому, когда я открыл дверь класса и плюхнулся за парту, она аж завизжала от возмущения. Но стоило мне положить перед собой битловский альбом, визг как обрезало. «Где брал?» — только и спросила она. Причина опоздания на урок была сочтена уважительной.
Но вернемся к записям. Ценилась только первая перезапись с диска, самая качественная. Потом, когда переписывали с кассеты на кассету, накапливались шумы и помехи. В моей коллекции битлов были только первые экземпляры.
Правда, одну кассету мне потом подменили. Это было летом 1989 года, когда я работал в пионерском лагере вожатым. Взял с собой несколько любимых кассет, чтобы слушать по вечерам в теплой компании нашего педагогического студотряда. Но девчонки почему-то больше любили бардовские песни под гитару. Зато битлов с упоением слушали пионеры первого отряда. И вот один из них попросил у меня кассету с альбомами Beatles for Sale и Rubber Soul, чтобы переписать, — в лагере у кого-то был двухкассетный магнитофон. На следующий день он вернул мне кассету. Но не совсем ту. Корпус мой, с моими надписями. Но цвет пленки не коричневый, а почти черный. Поставил в магнитофон — песни те же, но с небольшими шумами, которых прежде не было. Все было ясно. Пионер переписал музыку, потом разобрал кассеты и поменял местами пленки. То есть в корпус моей кассеты вставил пленку со второй перезаписью. На мое возмущение мальчишка отвечал, что мне все это показалось и ничего подобного он не делал. Не бить же его, и я отстал. Но обидно до сих пор.
Эх, кассеты
Мало было иметь магнитофон, нужно было еще доставать кассеты. Это тоже было непросто.
У нас, мальчишек, кассеты делились на два типа: наши и импортные. Наши — это МК-60 на час записи или, реже, МК-90 на полтора часа. Выходили они под брендами «Контак», «Свема», «Славич», «Полимерфото», «Ассофото». Самые распространенные кассеты с пленкой на основе оксида железа стоили 4 рубля. Пленки из диоксида хрома были дороже — 6 рублей.
В магазинах они хоть и редко, но бывали. Спасением были кассеты МК-44 от фирмы «Мелодия» с каким-нибудь советским исполнителем. Эту запись все стирали и записывали что-то свое. Но 44 минуты звучания — это чертовски мало, по 22 минуты на сторону. Да еще и стоили эти кассеты 4-6 рублей. Но они хотя бы всегда были в продаже.
Отечественные кассеты были ужасного качества, особенно из оксида железа. Они скрипели, верхний слой осыпался и загаживал головку магнитофона, вечно ломался прижимной механизм, из-за чего пленку зажевывало в гармошку. Приходилось заменять прижим комочком ваты. А если ролик заклинивало и требовалось разобрать кассету, начиналась настоящая мука — половинки корпуса надо было отламывать друг от друга, потому что они были склеены, причем каким-то очень прочным клеем.
В общем, владельцы заграничных магнитофонов никогда не пользовались советскими кассетами. Как хочешь, а доставай импортные.
Они были, но тоже либо в комиссионках, либо у фарцовщиков, либо в «Березке». Стоили по 20-25 рублей. Но в начале 80-х случилось чудо. В продаже вдруг появились кассеты Sony и Denon по 9 рублей. А за ними — целая россыпь: Maxell, BASF, TDK, AGFA, JVC. Правда, продолжалось это недолго. Но с рук купить импорт стало намного проще. Причем стоил он столько же — 9-10 рублей. Это ценообразование я не понимаю до сих пор.
Однажды покупка кассеты чуть не стоила мне привода в милицию, но обернулась выгодой. Я шел по галерее Апраксина двора в поисках какого-нибудь перекупщика. Вскоре он нашелся. За кассету AGFA он просил 9 рублей. Я взял товар и достал червонец. И тут: «Стоять! Не двигаться!» Двое ребят в штатском схватили спекулянта за руки, еще двое размахивали милицейскими удостоверениями. Ну, думаю, все, попал за покупку. Но милиции до подростка дела не было, меня отпихнули плечом в сторону, подхватили коробки с кассетами и поволокли перекупщика в отделение. Я остался стоять и с деньгами, и с кассетой.
Импортные кассеты, в отличие от советских, осыпались только через много лет активного использования, по моему опыту — лет через десять. А если вдруг надо было их открыть, достаточно было выкрутить пять винтиков. Ну и выглядели они красиво. А к концу 80-х стали продавать южнокорейские кассеты GoldStar, ныне известные как LG, и Sanio. Они стоили 8 рублей. Считалось, что качество корейских пленок ниже, чем японских или немецких, но выше, чем наших.
Еще одним важным достоинством импорта была длительность звучания — только 90 минут. Этого было достаточно для записи стандартных альбомов, и иногда еще оставалось место на дозапись чего-нибудь интересного.
Трудности перевода
Кассетники резко изменили жизнь меломанов. Любимую музыку теперь можно было всегда носить с собой — если не сам магнитофон, то хотя бы брать в гости кассету, она ведь легко помещалась в карман.
Это, конечно, не то, что сейчас, когда благодаря смартфону любая музыка всегда под рукой, но прогресс по сравнению с пластинками и бобинами был колоссальный.
Простой пример: если в начале 80-х мало кто отличал битлов от роллингов, то к концу десятилетия путаницы уже не возникало — мировую рок-классику знали почти все и пели их песни наизусть.
Благодаря кассетникам — и импортным, и отечественным — музыка ворвалась во все дома и стала неотъемлемой частью жизни. Конечно, слушали не только рок, кому-то нравились барды, блатняк, фольклор. Рекордсменом перезаписи, без сомнения, был Владимир Высоцкий. Статистику в то время никто не вел, но, по моим ощущениям, кассеты с его песнями были в каждой квартире. К советской эстраде его, кстати, не причисляли, он стоял как-то отдельно, как и Галич, Окуджава, Визбор. Их кассеты могли запросто соседствовать дома на полке с Led Zeppelin, ZZ Top или Kiss, и это никого не смущало.
А сколько ребят выучило английский язык по песням! «Английский я б выучил только за то, что им разговаривал Леннон», — перефразировали в те годы Маяковского.
Тексты переписывали от руки, переводили, вникали в тонкости британских и американских идиом и фразеологизмов. Да что там говорить, подростки стали отличать британский английский от американского, чего в советских школах никогда не могли добиться учителя.
Одновременно выяснилось, что тот инглиш, который учили на уроках, сильно отличается от живого современного языка. Я сам был свидетелем бурного спора между десятиклассницей и учительницей — педагог считала, что все фразы надо проговаривать полностью, без разговорных сокращений, а девочка приводила в пример песни, где вместо want to часто используют wanna.
У меня тоже были тетради с песнями Beatles. Я тоже постигал английский по ним. Но в начале 2000-х я их выбросил — благодаря интернету стало можно найти любой текст за считаные секунды, и я решил, что тетрадки больше не нужны. А зря.
Олег Гаркуша, музыкант, шоумен, солист группы «АукцЫон»:
«До появления кассетника я слушал музыку на катушечном магнитофоне. В 90-х годах мы стали ездить за границу. По частям я сначала купил двухкассетную деку, Technics, если не ошибаюсь, проигрыватель, усилитель, еще что-то. Кассеты тоже покупали за границей, не самые дорогие, среднего качества, скажем так.
Знакомым моя дека очень нравилась, я думаю, они были за меня рады.
Много переписывал музыки, у меня же был двухкассетник — себе и, конечно, еще кому-то. Разную музыку, но и «АукцЫона» тоже — переписывал и дарил друзьям.
У меня еще плеер был кассетный, но это попозже, наверное».
Денис Клявер, музыкант, солист группы «Чай вдвоем»:
«Кассетный магнитофон — это была заветная мечта, которую исполнил мой папа (известный актер Илья Олейников. — Прим. ред.). На 13 лет он мне подарил «Электронику-302», которая стоила 150 рублей. И на моей первой кассете была с одной стороны группа «Браво», а с другой — группа Europa с песней Final Countdown. И это был разнос, то есть я вышел, естественно, сразу с батарейками на улицу, вот так вот, в правую руку мафон — и все, двор мой.
Вообще, мы выросли в постоянном состоянии дефицита всего, и любая мелочь ценилась, а уж такого уровня подарок, как магнитофон, — это просто неизгладимое впечатление. Может, поэтому я сейчас и понимаю, что важно, классно, потому что вот эти ощущения были. И я стараюсь их в себе сохранять, все эти радости от каких-то моментов.
На кассеты я записывал все, я же меломаном был. Но записывать был смысл то, чего не было на виниле. С радио, какие-то концерты с телевизора. Но я это как-то через одно место делал. Я просто купил микрофон и через динамик записывал программы. Но это не мешало получать удовольствие от музыки. Что-то друзья переписывали с дисков: если «Алису» и «Кино» уже издавали, то тот же «Круиз» я записывал. А еще была такая классная группа «Юго-Запад», ее называли «Юзы». И мне попалась совершенно грязная запись, но с очень прикольными песнями. Она мне безумно нравилась, но студийный альбом, насколько я помню, они так и не записали. Но они были на кассетах. А потом «фирмовая» музыка пошла — Майкл Джексон, Стинг. А дальше, когда уже учился в музыкальном училище, — все, что связано с джазом. То есть магнитофон стал для меня источником бесценной музыки».
