Пасха по-итальянски: взрыв повозки во Флоренции и холостяки, поднимающие деревья одной рукой

Апеннинский полуостров отмечает главный христианский праздник так, как умеет только он

В это воскресенье, 5 апреля, папа Лев XIV в первый раз отметил Пасху в качестве главы католической церкви. Рим, переживший юбилейный год Надежды, встречает главный христианский праздник в состоянии, которое можно назвать «праздничным послевкусием»: красиво, дорого и немного «устало». Впрочем, итальянская Пасха гораздо шире, чем торжества в Вечном городе. От самобичевателей в Калабрии до «бегущей Мадонны» в Абруццо, от огненной повозки во Флоренции до суточной процессии на Сицилии: полуостров превратился в живой музей традиций, корни которых уходят к Крестовым походам, испанскому владычеству и даже к языческим культам плодородия. Как все это уживается в одной стране и почему в этом году Пасха стала особенной, разбиралась «Парламентская газета».

Возвращение к истокам

Первая Страстная неделя Льва XIV оказалась насыщена и символами преемственности, и осознанными разрывами с ближайшим прошлым. В Страстную пятницу Лев XIV лично пронес полутораметровый деревянный крест через все так называемые четырнадцать стояний Крестного пути у Колизея, став первым понтификом после Иоанна Павла II в 1994 году, который отважился на этот шаг. Около тридцати тысяч верующих наблюдали, как факельная процессия огибала древние камни, на которых когда-то гибли первые христиане. Размышления к Страстям Господним, написанные францисканцем Франческо Паттоном, содержали недвусмысленные послания сильным мира сего:

«Каждый, кто наделен властью, ответит перед Богом за то, как он этой властью распоряжался, включая власть начинать и заканчивать войны».

Кому именно адресован этот месседж, догадаться нетрудно.

В Великий четверг Лев XIV вернул мессу Тайной вечери в Латеранскую базилику, являющуюся кафедральным собором, где этот обряд не совершался с 2012 года, со времен Бенедикта XVI. Там, где Франциск демонстративно омывал ноги заключенным, мигрантам, женщинам и представителям других конфессий, Лев XIVомыл ноги двенадцати священникам Римской епархии.

На Пасхальное воскресенье площадь Святого Петра украсили 65 тысячами тюльпанов, нарциссов и гиацинтов, более 7 тысячами роз и гербер и 80 азалиями. Этой традиции, превращающей Ватикан в весенний сад, уже сорок лет. А в официальном тексте пасхального послания Urbi et Orbi («Городу и миру») Лев XIV построил речь вокруг трех тем: Воскресение как победа жизни над смертью, мир как плод ненасилия и отказ от равнодушия к страданиям мира. Понтифик назвал Воскресение Христа победой «жизни над смертью, света над тьмой, любви над ненавистью», а затем прямо связал веру с политической и нравственной ответственностью современности. Ключевой призыв прозвучал предельно ясно: «пусть те, у кого есть оружие, сложат его», а те, «у кого есть власть развязывать войны», пусть «выберут мир» — не мир, навязанный силой, а мир, достигаемый через диалог.

Лев XIV не стал перечислять поименно все мировые конфликты, как это часто делали его предшественники, но придал посланию более универсальный и одновременно жесткий нравственный характер. В тексте он осудил «глобализацию равнодушия», напомнил о прошлогоднем пасхальном обращении Франциска и фактически противопоставил христианскую логику воскресения культуре насилия, мести и притупленной чувствительности к чужой боли.

В целом вся Страстная неделя у Льва XIV была выстроена вокруг темы мира. В Вербное воскресенье он говорил о Христе как о «Царе мира», который отвергает войну и «не слушает молитвы тех, кто ведет войну». В пасхальном бдении 4 апреля папа вновь связал воскресение с надеждой на «новый мир мира и единства». А в самой пасхальной мессе утром 5 апреля он говорил, что человечеству сегодня особенно нужна «песнь надежды» перед лицом несправедливости, насилия, угнетения бедных и «войны, которая убивает и разрушает». Поэтому его Urbi et Orbi стало логической вершиной всей римской Пасхи 2026 года.

Огонь, голубка и наследие крестоносцев

Если Ватикан является духовным центром итальянской Пасхи, то Флоренцию можно назвать ее «пиротехнической столицей». Именно здесь отмечается Scoppio del Carro, что дословно переводится как «взрыв повозки» — традиция, восходящая, по легенде, к 1099 году. Якобы тогда флорентийский дворянин Паццино де Пацци, штурмовавший стены Иерусалима во время Первого крестового похода, получил в награду три кремния из храма Гроба Господня. Эти реликвии, до сих пор хранящиеся в церкви Святых Апостолов, каждое пасхальное утро порождают «священный огонь», запускающий всю церемонию.

Главный герой этого торжества — огромная деревянная повозка «Бринделлоне» высотой почти двенадцать метров. Эта конструкция, кстати, спроектирована Бернардо Буонталенти, легендарным изобретателем, которому приписывают создание мороженого. Повозку тащат по городу увитые гирляндами белые быки породы кьянина, из которых делают флорентийский стейк. Во время мессы в соборе, в момент пения «Славы», механическая голубка «Коломбина» летит по проволоке длиной 150 метров со скоростью 60 километров в час от алтаря через весь неф сквозь двери, чтобы затем врезаться в повозку, поджигая фейерверк. Если голубка успешно воспламеняет заряд и возвращается к алтарю, то считается, что Флоренции обещан год удачи. Яркое «фиаско» случилось в 1966 году, когда река Арно вышла из берегов и затопила город. А последняя неудача произошла в 2018 году, но тогда никаких заметных катаклизмов не последовало.

На Сицилии масштабы иные. В Трапани «процессия мистерий» длится почти сутки с полудня Страстной пятницы до утра Великой субботы. Двадцать барочных скульптурных групп, представляющих собой шедевры XVII-XVIII веков из дерева, холста и клея, изображающих Страсти Христовы, несут на своих плечах команды носильщиков, двигающихся в гипнотическом ритме «аннаката» под похоронные марши и стук деревянных трещоток. Каждая скульптурная группа принадлежит одному из старинных ремесленных цехов города. Самое раннее письменное упоминание процессии датируется апрелем 1612 года, причем процессию не прерывали ни войны, ни землетрясения, а единственным исключением стала эпидемия коронавируса в 2020 году.

Холостяки и черти

Если Грибоедов спрашивал: «А судьи кто?», то в итальянской пасхальной традиции вопрос стоит иначе: «А черти где?». В горном городке Прицци к югу от Палермо Пасхальное воскресенье начинается с «Танца дьяволов». Фигуры в железных масках и в красных костюмах и «смерть» в желтом платье пляшут на улицах, задирают прохожих и вымогают еду или деньги. Их задача заключается в том, чтобы не дать встретиться статуям воскресшего Христа и Богоматери. В финале ангелы под звон колоколов прогоняют нечисть мечами. Впрочем, как считают некоторые ученые, этот сюжет даже старше христианства и представляет собой победу весны над зимой, который был аккуратно вписан в церковный канон.

В Терразини, в тридцати пяти километрах от Палермо, пасхальное утро принадлежит холостякам. «Праздник неженатых» предполагает, что молодой человек должен оторвать от земли и поднять одной рукой над головой свежесрубленное полено дерева горького апельсина весом 50-55 килограммов, украшенное красными платками, колокольчиками, лентами и марципановыми барашками, а затем крутить его над собой как можно дольше. Все это действо совершается под балконом возлюбленной и, по сути, является предложением руки и сердца, что жителями Сицилии оценивается куда убедительнее, чем банальное кольцо в бокале шампанского. Традиция восходит к середине XIX века и, по данным исследователей, является в определенной степени продолжением языческих весенних ритуалов, посвященных юному богу плодородия Адонису. Примечательно, что этот обычай десятилетиями воспроизводился в Детройте, куда переселились многие выходцы из Терразини.

А в Сульмоне из региона Абруццо на Пасху разыгрывается настоящий спектакль под названием «Мадонна, которая бежит по площади». Статую Богородицы в черном трауре держат в местной церкви, куда братство Санта-Мария-ди-Лорето отправляет к статуям апостолов Петра и Иоанна, чтобы сообщить о Воскресении Христовом. Но по сюжету Мария не верит в это, и тогда в ее ворота начинают стучать апостолы Иоанн и Петр, правда, без какого-либо результата. Иоанн пробует в третий раз, и наконец Богоматерь выходит, и носильщики медленно в полной тишине несут ее к площади. Когда Мадонна видит воскресшего Христа на другом конце площади, шестеро носильщиков срываются в бег. На бегу со скульптуры слетает черный траурный плащ, обнажая зеленое платье, белый платок становится красной розой, а из-под постамента в небо взлетают двенадцать белых голубей. Впрочем, если носильщики оказываются нерасторопными и статуя падает во время бега, то надо ждать беды. Более того, суеверные жители Абруццо считают, что по направлению полета голубей можно предсказать урожай.

Самая же, пожалуй, жесткая традиция сохраняется в калабрийском городке Ночера-Теринезе, где самобичеватели-ваттьенти в Великую субботу бьют себя по икрам пробковым диском «роза», а затем используют пробку с тринадцатью осколками стекла, символизирующими двенадцать апостолов и Христа, которая вызывает обильные кровотечения. Священники не раз высказывали сомнения относительно этого действа, но местные жители парируют любую критику тем фактом, что ваттьенти являются регулярными донорами крови и обычно стоят в первых рядах в случае помощи при катастрофах. Традиции более 200 лет, и прервалась она лишь в годы коронавируса, когда участники провели «виртуальную процессию» с балконов.

А обед по расписанию

Пасхальная кухня Италии — отдельная вселенная, в которой каждое блюдо уже обросло легендами. Одним из главных блюд в Неаполе является пастьера, представляющая собой пирог из рикотты и пшеничных зерен с ароматом флердоранжа и корицы. По традиции пастьеру готовят строго в Страстную пятницу, потом оставляют на ночь, а затем в Великую субботу отправляют в печь, чтобы съесть прямо на Пасху. Верх блюда украшают ровно семью полосками теста, которые каждый трактует по-разному: кто-то как дни творения в Книге Бытия, кто-то — как решетку на окнах, за которыми прятались неаполитанские красавицы. Похожа на этот пирог и лигурийская торта паскуалина, которая в идеале готовится из тридцати трех слоев тончайшего теста, соответствующих числу лет земной жизни Христа.

А вот коломба — кулич в форме голубя, без которого немыслим итальянский пасхальный стол, имеет происхождение, достойное пера Ильфа и Петрова. В 1930-х годах миланский пекарь Анджело Мотта и его рекламный директор Дино Виллани (человек, между прочим, придумавший конкурс «Мисс Италия») решили загрузить простаивавшее после рождественского сезона оборудование и выпустили кулич из похожего теста, но в форме голубя. Для пущего эффекта сочинили легенду: якобы в 572 году лангобардский король Альбоин, захвативший Павию после трехлетней осады, получил от пекаря хлеб в форме голубя мира и смягчил свой нрав. Легенда была красивой, но не имеющей никакого отношения к реальности. Тем не менее «сладкая ложь» пришлась по вкусу всем итальянцам и сегодня даже самая традиционная итальянская бабушка, как правило, не печет, а покупает коломбу, что говорит о многом в стране, где домашняя кухня в отличие от покупной снеди возведена в настоящий культ.

Помимо коломбы, обязательным гостем на пасхальном столе являются яйца, которые, впрочем, отличаются от своих российских аналогов. На Апеннинском полуострове это не куриные яйца, а гигантские полые шоколадные скульптуры, некоторые высотой под два метра, завернутые в яркую фольгу с пышными бантами. Полое шоколадное яйцо стало возможным благодаря туринскому патенту на ротационное формование 1925 года. Главной особенностью является сюрприз внутри, который может быть и детской безделушкой, и часами, и даже автомобильными ключами. А некоторые шоколатье принимают от клиентов обручальные кольца и прячут их внутри яиц, создавая романтическую историю для будущей семьи. Общие расходы итальянцев на пасхальный стол в 2025-м достигли, по данным Coldiretti, рекордных 2,1 миллиарда евро, а в этом году, наверное, будут еще больше.

Свобода по-итальянски

Помимо традиций и еды, для итальянцев Пасха всегда считается временем путешествий, причем не только за границу или в другой регион, но и к себе на малую родину. В этом году на праздник, как ожидается, будет забронировано 14,1 миллиона номеров по всей Италии, хотя это на 1,3 процента меньше, чем годом ранее. Виноваты, судя по всему, геополитическая нестабильность и конфликты на Ближнем Востоке, спровоцировавшие около 7100 отмен бронирований на сумму почти 100 миллионов евро. Авиабилеты подорожали в среднем на 13,6 процента, а на отдельных внутренних маршрутах (например Милан-Бриндизи) рост составил 60 процентов. Тем не менее девять миллионов итальянцев все равно отправятся в путь, а общий пасхальный оборот туристической отрасли оценивается в 5,5 миллиарда евро.

Структура туризма, впрочем, изменилась. Почти 85 процентов пасхальных путешественников приходится на внутренние путешествия, причем 44 процента поездок пройдет внутри одного региона. Это наследие ковидного «туризма ближнего радиуса», которое, кажется, прижилось всерьез. Бронирования кемпингов и открытых площадок выросли на 96 процентов по сравнению с прошлогодней Пасхой, а около 700 тысяч гостей займется не развлечениями, а агротуризмом.

Пожалуй, самая «народная» часть итальянской Пасхи — это не воскресенье, а понедельник. Пасхальный понедельник (Pasquetta), известный под названием «пасочка», определяется поговоркой, известной каждому итальянцу: «Пасху проведи с родными, а Pasquetta с кем хочешь». Миллионы горожан устремляются за город на пикники, посиделки с друзьями и даже футбол. Как отмечает итальянский портал Visit Italy, Pasquetta— «самый ожидаемый день для многих итальянцев: не ради церемоний, а ради свободы».

В этом, пожалуй, и заключается главный парадокс итальянской Пасхи. Страна, где каждый ритуал несет на себе наслоения веков от языческих культов Адониса до испанских процессий, от крестоносных реликвий до рекламных изобретений 1930-х, умудряется сочетать глубочайшую архаику с модерновыми тенденциями. Как заметил один итальянский культуролог, «традиции выживают не потому, что остаются неизменными, а потому, что продолжают иметь смысл».