Анатолий Вассерман рассказал, как победить в информационной войне

Знаменитый интеллектуал объяснил, при каких условиях нейросети смогут уничтожить человечество

Анатолий Вассерман © Игорь Самохвалов/«Парламентская газета»

Информационная война против России идет уже больше половины тысячелетия, и нашей стране следует вести себя в ней так же жестко, как это делают наши противники. Искусственный интеллект вряд ли поможет победить в этом противостоянии, поскольку он… пока не создан. Об этом «Парламентской газете» рассказал член Комитета по просвещению Госдумы восьмого созыва, участник интеллектуальных игр, журналист Анатолий Вассерман.

— Анатолий Александрович, многие эксперты считают, что против России ведется информационная война, о чем активно говорили в период избирательной кампании 2026 года. Мы в этой войне выигрываем или проигрываем?

— Информационная война против России ведется уже больше половины тысячелетия. По крайней мере, против Ивана IV Васильевича Рюрикова, вошедшего в историю как Иван Грозный, велась такая клеветническая кампания, что отголоски ее дошли и до наших дней. Поэтому опыт у нас большой, и он показывает, что даже внутри страны мы не всегда хорошо можем от информационных атак защититься, а уж агитировать кого-то за рубежом крайне малоэффективно. Мы можем агитировать только делом, то есть приглашать людей к себе, чтобы они сами убеждались, насколько далеки от жизни представления, которые им внушали. А наши попытки вести свою агитацию за рубежом пресекают очень жестко.

Наши противники гораздо раньше нас научились под предлогом защиты свободы слова защищать свободу своего слова. Нам, конечно, надо продолжать борьбу и учиться у них защищать свое пространство так же жестко, как это делают они. То есть не просто объяснять, что такой-то врет, а объяснять вполне официально, что свобода слова не имеет ничего общего со свободой лжи.

— Вы не раз скептически высказывались об искусственном интеллекте. Сейчас ведущие разработчики по всему миру призывают замедлить его развитие, предупреждая, что ИИ может уничтожить человечество. Есть ли повод для беспокойства?

— Имитатор интеллекта — это инструмент, и, как любой инструмент, он может быть полезен или вреден в зависимости от того, кто и как им пользуется. И если разработчики имитаторов интеллекта призывают к ограничению их развития ввиду опасности, это расшифровывается следующим образом. С одной стороны, мы уже создали инструменты, которыми мы или наши наниматели могут воспользоваться для разнобезобразных разрушений. А с другой — мы опасаемся, что наши стратегические противники опередят нас в этом деле и создадут более мощные инструменты, а потому надо срочно добиться, чтобы их разработки были ограничены.

Что касается искусственного интеллекта, он пока не только не создан, но и не очень ясно, как его создавать. Потому что интеллект, помимо прочего, способен к самостоятельному развитию. А как создать систему, способную обучаться по собственной инициативе, ставить себе задачи и самостоятельно оценивать результаты выполнения этих задач, пока неизвестно.

— Если допустить, что наступит такое время, когда это произойдет, какие у нас перспективы?

— Искусственный интеллект будет не в естественном теле, следовательно, у него будут иные датчики, то есть устройства восприятия внешнего мира. Значит, и развиваться он будет иначе, нежели люди. А это, в свою очередь, означает, что он будет нуждаться в других, нежели мы, ресурсах. Соответственно, не будет с нами конкурировать. И мы с ним конкурировать не будем. Но я уверен, что достаточно развитый интеллект не хуже нас поймет полезность объемного взгляда на мир с разных точек зрения, поэтому будет нуждаться в нас не меньше, чем мы в нем.

— Известно, что нейросеть уже пишет коммерчески успешные романы и сценарии. Не пора ли вводить маркировку «Текст создан человеком»? И какова личная ответственность автора перед читателем?

— Насколько я могу судить по тем художественным произведениям и журналистскому творчеству, что попадаются мне на глаза, примерно девять авторов из десяти, а то и больше, пишут не лучше, чем смог бы сгенерировать имитатор интеллекта. Имитаторы эти опираются на все накопленное в интернете. С одной стороны, это опасно, поскольку в Сети ошибок накопилось уже больше, чем достоверных сведений. А с другой, если в интернете накопилось сто книг одного жанра практически в одном и том же стиле, то понятно, что сгенерировать на этой основе 101-е произведение — задача уже чисто техническая, и с ней машина справится не хуже человека.

Беда только в том, что по-настоящему ценятся и остаются в истории произведения, написанные не по стандарту и не ради того, чтобы понравиться публике, а ради того, чтобы выразить себя. Если у человека действительно глубокий внутренний мир и хороший навык отражения этого внутреннего мира вовне, у него есть неплохие шансы, что он понравится, если не современникам, то хотя бы потомкам. И ценность таких людей будет возрастать по мере развития технологий.

— Вы говорили, что, завершив работу в качестве депутата Госдумы, будете больше времени уделять писательству. Над чем сейчас работаете?

— Понемногу редактирую, превращая из черновика в чистовик книгу «Аутсорсинг нацизма» о том, почему Западная Европа и Северная Америка так охотно поддерживают откровенных нацистов. Если очень коротко, я считаю, что нацизм — это предельная форма развития некоторых психологических особенностей, унаследованных еще от приматов. То есть это очень естественная штука, если не бороться с ней и не понимать ее опасность. И вот, в частности, в европейской цивилизации нацизм стал настолько естественным, что с ним борются только когда он атакует кого-то внутри самой этой цивилизации. А вовне — сколько угодно.

Также ждет обработки расшифрованная фонограмма курса рассказов о русской истории, прочитанного мною в первой половине 2025 года на одном из интернет-телеканалов. Кроме того, я ежемесячно пишу статью в журнал, еженедельно веду телепередачу и радиопередачу. Планирую начать писать на одном или двух ресурсах платных подписок.

— Дайте совет от Вассермана: как все успевать?

— К сожалению, не могу. У меня самого с тайм-менеджментом не плохо, а кошмарно. По сути, единственное, чем я себя заставляю работать, — это доводить до дедлайна и потом работать в штурмовом режиме. Есть мнение, что русская привычка работать в режиме «спячка — раскачка — горячка» выработана особенностями нашего климата, в котором сельскохозяйственный сезон катастрофически короткий, поэтому приходится работать, когда погода позволяет, сутками без перерывов, зато потом есть время отдохнуть, прийти в себя и накопить силы перед следующей такой же работой.

— Как вы относитесь к тому, что некоторые воспринимают вас как элемент поп-культуры или даже мем?

— Противостоять превращению себя в мем все равно невозможно. Хорош бы я был, если бы вышел на парламентскую трибуну и стал требовать запретить слово «Онотоле». Поэтому я к этому отношусь совершенно спокойно. Я действительно рад, что меня знает так много народу, помех работе это мне не создает.