Переговоры в Абу-Даби: куда Зеленский побежит из Киева

Политолог объяснил, зачем глава киевского режима стал чаще просить встречи с Владимиром Путиным один на один

Алексей Мухин. © Игорь Самохвалов/«Парламентская газета»

Российскую делегацию на трехсторонних переговорах с США и Украиной, которые пройдут 10-11 ноября в Абу-Даби, возглавит помощник Президента России Владимир Мединский. Киевский пул переговорщиков поедет в ОАЭ под руководством начальника Службы внешней разведки Украины Рустема Умерова. При этом глава Офиса президента Украины Кирилл Буданов (внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) примет участие в переговорах в качестве рядового члена делегации. О том, чего можно ожидать от возобновления переговорного формата по украинскому урегулированию, в пресс-центре «Парламентской газеты» рассказал политолог, директор Центра политической информации Алексей Мухин.

«Он чувствует, что дело близится к концу»

— Алексей Алексеевич, каковы ваши ожидания от встречи в Абу-Даби?

— Прежде всего, надо учитывать, что переговоры — процесс многослойный. В нем очень много направлений — гуманитарное, техническое, политическое, экономическое. И, на мой взгляд, когда представители России и США договорились разделить эти треки, они очень правильно сделали. Потому что когда трек один, как это было изначально, то его европейцам и украинцам удавалось срывать регулярно, просто выдвигая по одному из направлений переговорного процесса невыполнимые требования. И все рушилось. Теперь же российской и американской рабочим группа удалось продвинуться достаточно далеко именно потому, что направления были разделены, — пусть это и было сделано искусственно. Поэтому в Абу-Даби почти наверняка о чем-то договорятся, пусть даже и на «техническом» уровне.

Например, гуманитарная сфера — мы же видим эпохальные встречи, которые недавно организовала Мелания Трамп с российскими представителями — уполномоченным по правам человека в РФ Яной Лантратовой и спецпредставителем Президента РФ Кириллом Дмитриевым и украинскими участниками в лице омбудсмена Дмитрия Лубенца и главы фракции партии «Слуга народа» Давида Арахамии. Это направление, в свою очередь, — пролог к серии экономических сделок между Россией и США, что, понятно, очень не нравится европейскому сообществу.

— Многие говорят о том, что единственный человек, который сегодня точно не хочет окончания украинского военного конфликта, — это Зеленский. Как считаете, будут ли в Абу-Даби обсуждать, как его «сбросить с борта»?

— Зеленский постоянно — то намеками, то прямым текстом — требует встречи с Владимиром Путиным. Таким образом он, судя по всему, надеется получить личные гарантии безопасности для себя и своих близких, ну и для всего того состояния, которое он наворовал, будучи главой режима. По различным данным, оно может составлять около десяти миллиардов евро. Безусловно, этот человек сейчас думает лишь о том, чтобы сохранить это и остаться живым. И справедливо полагает, что слова Владимира Путина будет достаточно для необходимых ему гарантий.

Отметим, в последнее время интенсивность его заявлений о желании встретиться с российским лидером растет. Причем Зеленский хочет встречи личной, один на один, и, что характерно, без своей охраны. Предположу, он чувствует, что дело близится к концу, «киевская партия» переходит в эндшпиль, и ему надо его правильно «сыграть». С этой точки зрения встреча с Владимиром Путиным для желающего выжить Зеленского — очень даже неплохой вариант. Специалисты, которые анализируют переговорный процесс, постоянно на это указывают.

Судя по заявлениям из Кремля, Владимир Путин в принципе готов к такой встрече, но при условии, что она пройдет в Москве.

— Есть вероятность того, что Зеленский хочет сбежать из Киева не на Запад, а в Москву?

— Да, такая вероятность есть. Думаю, он уже не верит своим евроколлегам из «коалиции желающих», понимает, что для них он живой — гораздо опаснее, нежели мертвый. А для России, например, он может стать очень ценным источником и свидетелем. И в Абу-Даби «тему Зеленского», убежден, будут обсуждать обязательно.

«Слабоумие и отвага» евроэлит

— Наблюдатели говорят, что Европа, хоть и не напрямую, через представителей управляемого еврокомиссарами Зеленского, все же будет представлена на трехсторонних переговорах. Согласны с этим?

— Да, в Абу-Даби так или иначе европейцы присутствуют. Но, думаю, в странах Европы уже понимают, ну или по крайней мере чувствуют: их нынешние элиты оказались вне «высшей лиги» государств, которые сегодня непосредственно участвуют в больших геополитических процессах. Они очень переживают по этому поводу — с этим связаны их публичные позывы поставить мир на грань ядерной войны, о чем они периодически в формате НАТО пытаются договориться, принимая новые доктринальные документы против России.

На самом деле весь европейский милитаризм сегодня — это по большому счету надувание щек. Специалисты, включая военных, доходчиво разъясняют Европе: не нужно так делать, ответ с нашей стороны будет доктринальный, причем в соответствии не только с военной, но и с ядерной доктриной, которая, замечу, находится в публичном доступе, с ней можно ознакомиться.

— Почему, понимая все это, европейцы не унимаются в своих военных антироссийских планах?

— Слабоумие и отвага, которую они периодически демонстрируют, имеет основания — европейские начальники поняли, что вышли за пределы глобальной политики и вернуться не могут. США их туда не пускают — не Россия, а именно Америка. И еще Китай.

И здесь, конечно, все их суетливые попытки демонстративно отыграться на России можно понять. Простить нельзя, а понять можно. Но по факту — это люди, которые мнят себя вершителями судеб мира, на самом деле просто оказались не у дел. Вся эта русофобская псевдобрутальность базируется на одном только убеждении, что Россия не ответит. Совершенно иррациональном, замечу, убеждении. И это, конечно, несет угрозы того, что в ЕС додумаются до какой-то провокации, на которую Россия не сможет жестко не ответить. И эффект домино будет неизбежен.

— А что можно превентивно сделать с нашей стороны, чтобы Европа отказалась-таки от такой своей иррациональной убежденности?

— Есть радикальные меры. Но мы знаем, что военные Франции, Германии, США и военные России и Китая находятся в коммуникации на не политическом уровне. Вспоминается скандал с американским генералом Милли, который в первый президентский срок Трампа дважды звонил китайскому коллеге после жестких выпадов главы Белого дома в сторону Пекина, чтобы успокоить: руки Дональда Трампа, если что, до «кнопки» не дотянутся. Когда это вылезло на публику, генералу, что называется, мало не показалось. Тем не менее случай этот — очень показательный: коммуникация спецслужб и военных в какой-то степени нивелирует угрозы, заявляемые политиками. А в военное время, полагаю, такая коммуникация и вовсе выходит на передний план.

Но надеяться только на это, безусловно, было бы крайне неосторожно. Поэтому в контексте европейских угроз нам надо вводить санкции в отношении тех политиков, которые занимаются подобными провокациями. На мой взгляд, в основе их поведения лежит отсутствие ответственности, и как только она у них появляется, они, как показывает практика, довольно быстро приходят в себя.

— Как это можно сделать России невоенными способами?

— Например, через появление вполне конкретных судебных решений с персональной ответственностью, которая предусматривает материальное возмещение ущерба, понесенного РФ. В данном случае говорю в том числе о решении российских, а не международных или иностранных судов.

На самом деле все больше стран, включая Юго-Восточную Азию, с подозрением относятся к западным политикам. И подозрение это нарастает. Одновременно все больше стран принимают правила игры, которые Россия и озвучивает, и, главное, сама соблюдает.