Черное золото в чужих руках: как делят нефть Венесуэлы
Вашингтон заключил «крупнейшую нефтяную сделку в мировой истории» с Каракасом, но есть нюанс
В конце августа 2026 года Дональд Трамп объявил о заключении «крупнейшей нефтяной сделки в мировой истории». Еще год назад подобный сценарий казался фантастикой: Каракас находился под жесткими санкциями, а добычу худо-бедно поддерживали российские и китайские инженеры. Чтобы понять, как перекраивается нефтяная карта Латинской Америки и что ждет российские компании, «Парламентская газета» поговорила с бывшим министром нефти Венесуэлы Рафаэлем Рамиресом, бывшим архитектором нефтяной политики эпохи Чавеса.
Много нефти не бывает
3 января 2026 года в ходе военной операции американские силы захватили президента Николаса Мадуро и доставили его в Нью-Йорк, предъявив обвинения в наркотерроризме. В результате 5 января власть перешла к вице-президенту Делси Родригес, и уже на следующий день Белый дом объявил об «историческом энергетическом соглашении» с Боливарианской Республикой. В феврале Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) опубликовало лицензии, разрешающие продажу разбавителей (легких углеводородов, снижающих вязкость сверхтяжелой венесуэльской нефти для ее транспортировки), поставку оборудования и расширение проектов по добыче углеводородов в стране.
На этом фоне к августу добыча, упавшая в январе до 830 тыс. баррелей в сутки (для сравнения: в 1998 году она составляла 3,1 млн), медленно восстановилась до 1,1 млн баррелей, а целью на конец года был заявлен выход на отметку в 1,3 млн. Правда, эта щедрость досталась небесплатно: главной целью Белого дома был установление контроля над венесуэльскими ресурсами. Уже 28 августа Трамп объявил о новом соглашении, согласно которому США получают мощные рычаги контроля над резервами Боливарианской Республики объемом 65 млрд баррелей, что почти в полтора раза превышает собственные стратегические запасы Америки. «Победителю достаются трофеи, верно?» — так еще раньше охарактеризовал происходящее хозяин Белого дома.
Схема контроля была выбрана довольно экзотическая. Ключевым элементом сделки стала скромная компания North American Blue Energy Partners (NABEP), зарегистрированная на Барбадосе и принадлежащая венесуэльскому бизнесмену Алехандро Бетанкуру. Правительство Родригес предоставило этому предприятию 100-летние концессии на 17 месторождений, хотя формально право собственности на недра осталось за Венесуэлой. Примечательно, что Вашингтон «незримо» присутствует в самой NABEP: ее интересы лоббирует Управление стратегического капитала Пентагона (отвечает за финансирование предприятий и технологий, имеющих стратегическое значение для нацбезопасности). Формального участия в капитале компании у американцев пока нет, зато имеется варрант — ценная бумага, дающая право приобрести в будущем акции объемом 35% по символической цене. По данным Reuters, структура варрантов уже позволяет получать дивиденды и защищает долю от размывания. Вдобавок Вашингтон получил право вето на кадровые назначения в совет директоров (большинство членов которого должны быть гражданами США), гарантированную закупку 20% добычи по себестоимости и право преимущественной покупки остальных 80%. Таким образом, не приобретая запасы де-юре, Белый дом де-факто получил необычайно сильные рычаги как над управлением компанией, так и над сбытом нефти.
Примечательна и сама фигура Бетанкура, возглавляющего NABEP. Человек для нефтянки Боливарианской Республики он не случайный: как выяснила Reuters, федеральные прокуроры Флориды вели расследование в связи с его предполагаемым соучастием в хищении более миллиарда долларов из национальной венесуэльской корпорации PDVSA, а The Washington Post сообщала, что американские чиновники обращались к Швейцарии с просьбой прекратить преследование бизнесмена. При этом обвинительный акт так и не был предъявлен ни в одной юрисдикции, а сам латиноамериканец стал проводником политики Вашингтона в Каракасе.
Таинственный текст
Впрочем, сама история с венесуэльской нефтью сейчас выглядит довольно запутанной. Даже озвученная Трампом цифра в 65 млрд баррелей заслуживает критического взгляда: согласно различным оценкам, включая анализ «Международной кризисной группы», она основана на коэффициенте извлечения 20%, тогда как реальный показатель для сверхтяжелой нефти составлял 7-8%. Франсиско Мональди из Института Бейкера считает, что реальные запасы составляют примерно 10-15 млрд баррелей, и без независимого аудита, которого Каракас не видел уже много лет, принимать эту цифру на веру было бы опрометчиво.
Еще большее недоумение у наблюдателей вызывает тот факт, что полный текст соглашения между США и Боливарианской Республикой так и не был опубликован. Возможно, одной из причин является его несоответствие венесуэльской конституции: местные законы изначально разрабатывались Уго Чавесом так, чтобы максимально ограничить присутствие иностранцев на рынке. Например, статья 12 объявляет залежи углеводородов неотчуждаемой собственностью республики, статья 303 требует сохранения государственного контроля над PDVSA, а статья 150 предусматривает одобрение ассамблеей контрактов с иностранными государствами.
Не добавляют ясности и заявления самих сторон сделки. Белый дом говорит о 100-летних концессиях, Родригес — о 25-летних, притом что реформированный закон об углеводородах допускает для операционных соглашений максимальный срок в 25 лет с возможностью продления еще на 15. Является ли контракт NABEP «концессией» или «операционным соглашением» — вопрос, ответ на который мог бы дать текст договора, но его-то как раз и нет.
На фоне этого «правового тумана» NABEP обязалась инвестировать до 100 млрд долларов, а компания Chevron 2 сентября обнародовала пятилетний план на сумму свыше 7 млрд долларов с целевым показателем добычи в 600 тыс. баррелей в сутки. Сами американцы заинтересованы в том, чтобы и другие западные страны вкладывали деньги в Венесуэлу: лицензия OFAC GL 50 предоставила операционные возможности не только Chevron, но и BP, Eni, Maurel & Prom, Repsol и Shell. Например, итальянская Eni в апреле подписала рамочное соглашение о восстановлении добычи тяжелой нефти на блоке Junín 5, а 28 октября уже приступила к соответствующим работам на месторождении.
Собственность без права пользования
Однако не все в восторге. Экс-министр нефти Венесуэлы Рафаэль Рамирес, архитектор нефтяной политики эпохи Чавеса, в беседе с «Парламентской газетой» назвал сделку «крупнейшим грабежом в истории страны».
Прежде всего Рамирес оспаривает саму суть контракта. «Нефтяная государственная компания PDVSA должна добывать, перерабатывать и экспортировать венесуэльскую нефть, а в данном случае это делает NABEP. В этом соглашении Венесуэлы с США PDVSA никак не участвует и ничего не контролирует. Если власти говорят, что они являются собственниками нефти, но кто-то другой ее перерабатывает, добывает и экспортирует по любой желаемой цене, то это означает, что они ничем не владеют. Фактически это собственность без права пользования, что и является главной проблемой», — заявил экс-министр.
«Президент Делси также сказала, что за 25 лет Венесуэла заработает 200 млрд долларов. Но я был министром, и за десять лет, с 2004 по 2014 год, мы принесли стране 700 млрд долларов нефтяных доходов. А в бюджет, то есть государству, мы перечислили 500 млрд долларов в виде роялти и налогов. Так что это и нарушение нашего суверенитета, и крайне невыгодная сделка для Венесуэлы», — подчеркнул Рамирес.
Впрочем, многих волнует вопрос: куда все-таки пойдут деньги от американцев? Документы OFAC говорят о том, что средства на контролируемых правительством США счетах являются собственностью Венесуэлы, а американское государство выступает лишь хранителем. В подтверждение этого еще 20 января Reuters сообщило, что Родригес объявила о получении первых 300 млн долларов через счет в Катаре. Правда, Рамирес не настроен настолько оптимистично: «9 января Дональд Трамп подписал исполнительный указ, в котором говорится, что вся выручка от продажи венесуэльской нефти — а продают ее США — направляется в фонд, расположенный в банке американского казначейства. Она идет не в Венесуэлу, она идет в фонд. Я каждый месяц отслеживаю экспорт венесуэльской нефти, и к июню было продано 222 млн баррелей, за что получено 16,3 млрд долларов. Эти деньги находятся в том фонде? Нет, в Венесуэле их нет. Тогда как мы можем восстановить страну, заново ее отстроить, решить столько проблем без денег от нефти?»
При этом масштаб происходящего выходит за рамки одной нефтяной сделки. Как подчеркивает Рамирес, «правительство Делси, которое, очевидно, находится под опекой США, подписало этот закон о нефти. Оно также приняло закон, предоставляющий американцам доступ к золоту, редкоземельным металлам и урану, а также контроль над ними, и заключило соглашение с компанией, очень близкой к Белому дому, о пересмотре условий венесуэльского долга. Таким образом, вся венесуэльская экономика оказалась под контролем США, и никто не знает, чем это закончится».
Никто никуда не уходит
Ну, а как же интересы России во всей этой «венесуэльской головоломке»? На протяжении последнего десятилетия «Роснефть» выстраивала в Венесуэле систему совместных предприятий, таких как Petromonagas, Petroperjá, Boquerón, Petromiranda и Petrovictoria, и общий объем инвестиций и кредитов России оценивается в 11-17 млрд долларов. В 2020 году компания передала активы «Росзарубежнефти», а в ноябре 2025 года Национальная ассамблея одобрила продление работы совместных предприятий до 2041 года.
При этом, как отмечает Reuters, та самая NABEP получила контроль в том числе над пятью месторождениями, которые ранее управлялись китайскими компаниями, и одним блоком, эксплуатируемым российским предприятием. В январе 2026 года головная «Росзарубежнефть» заявила, что активы остаются российской собственностью, а в феврале глава МИД Сергей Лавров квалифицировал происходящее как «дискриминацию».
Рамирес описывает ситуацию шире. «Это подтверждает мои слова о том, что мы больше не являемся суверенной страной. В этой лицензии говорится, что в Венесуэле не могут добывать нефть ни китайцы, ни россияне. Но проблема в том, что китайцы и россияне уже не менее десяти лет ведут значительную добычу. Это означает, что США распоряжаются венесуэльской нефтью так, словно это их собственная нефть. Они решают все исходя из своих геополитических интересов: если страну подвергают санкциям, туда нефть не отправляют. Но ответ такой: ноль нефти в Китай, ноль нефти в Россию, ноль нефти также на Кубу и мало, очень мало, совсем мало в Италию», — заявил экс-министр.
Что касается российского долга, здесь Рамирес неожиданно оптимистичен: «С Россией долг не представляет проблемы, потому что он был небольшим и связан главным образом с военным сотрудничеством. А вот с Китаем и с держателями облигаций — другое дело. Но неправда, что Венесуэла должна 240 млрд долларов, как пишет Financial Times. Эта цифра была придумана, потому что за этим долгом стоит еще один бизнес, а с господином Трампом таких сделок много».
Впрочем, ставить крест на российском присутствии было бы преждевременно. Генеральные лицензии OFAC исключают контрагентов из России, Ирана, КНДР и Кубы, но это не венесуэльский закон, а американский санкционный механизм. Более того, официальное разъяснение Минфина США прямо допускает перепродажу венесуэльской нефти в Китай американскими компаниями.
Что посеешь, то и пожнешь
Рамирес указывает на выход для будущей власти. «Новое правительство, которое придет к власти в результате выборов и будет обладать легитимностью, должно пересмотреть этот контракт, подписанный с США, потому что это неконституционный документ, заключенный нелегитимным правительством. Надо поговорить с Вашингтоном: если ему нужна сырая нефть, мы будем ее добывать и отправлять, заключим соглашение, так или иначе соблюдая наш закон», — считает экс-министр.
Рамирес также указывает на завышение стоимости восстановления инфраструктуры. «Здесь много дезинформации… В Венесуэле есть люди, уже существует инфраструктура. Нефть, к счастью, уже более 300 миллионов лет находится под землей. Теперь ее можно добывать». По его логике, венесуэльские специалисты, в том числе десятки инженеров, прошедших школу российско-венесуэльских СП, вполне способны поднять добычу без стомиллиардных «мегасделок».
Карибское «Эльдорадо» в очередной раз стало ареной геополитического передела. Вашингтон торжествует, Пекин подсчитывает убытки, а Москва демонстрирует стратегическое терпение. Россия уже не раз показывала умение возвращаться туда, откуда ее, казалось бы, выдавили, и юридический фундамент для такого возвращения в Венесуэлу уже заложен. Как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. И далеко не факт, что урожай с венесуэльских нефтяных полей достанется только тем, кто сегодня громче всех о нем заявляет.
