Марина Старовойтова: Если бы позвали в экспедицию на Марс, я полетела бы точно!

Первая в мире русская женщина-капитан атомного ледокола Марина Старовойтова рассказала в интервью «Парламентской газете» о красотах и значении Арктики, о морском порте Сабетта, хорошем отношении к лошадям, плавучих городах, цветах и звездах.

— Марина Николаевна, вы как первая женщина в космосе. Девушка-капитан атомного ледокола! Это же фантастика! А вы это как ощущаете?

— Знаете, я себя не ощущаю первым космонавтом или кем-то в этом роде, я просто занимаюсь делом, которое люблю.

Стать капитаном — это логическая вершина пути, которому я посвятила жизнь, отдаю все свои силы. Двадцать лет я хожу в море, мне это по душе, это мой выбор.

И я не первая женщина-капитан вообще, до меня были и другие. Я первая женщина-капитан именно атомного ледокола. А те, которые были до меня… В их время было труднее. Определенные стереотипы были, вы понимаете. В общем, я не делаю ничего сверхъестественного, как герои войны, например: летчики, врачи, которые спасают жизни людей, я просто делаю свою работу.

— Какое у вас было детство?

— У меня было замечательное детство, я много времени проводила в деревне у бабушки с дедушкой, дружила с соседскими мальчишками, хотела в военное училище поступать. В деревне были заведены всякие праздники. Картошку посадили — отмечаем. У нас собиралось много гостей, пели русские народные песни. У меня бабушка была очень гостеприимная, очень добродушная, но строгая. Церковные праздники все отмечались, тоже собирались всей деревней. Я часто вспоминаю детство. Я любила кататься на лошадях. Как-то заехала в соседнюю деревню, пить захотелось, а возле дома бабулька сидит. Я спрашиваю: «А где колодец? Мне бы водички попить». А она говорит: «Ой, деточка, давай я сейчас принесу». И сейчас так. Как бы мир ни менялся, все равно добрых людей намного больше.

— Ездили верхом без седла?

— Да, конечно. У нашей семьи не было своей лошади, и я все бабушку с дедушкой мучила: «Ну давайте заведем лошадь». А у соседей лошади были. Ну и понятно, какое там седло… Как могли, так и катались. Сейчас, когда у меня получается, езжу в конный клуб. Но там уже в седле.

— Не страшно верхом?

— Да нет, ну упал и упал. В детстве падала, да. Но ничего. Встал и пошел дальше.

— А почему вы решили кардинально поменять свою жизнь? Из учительницы — в судоводители. Что стало последней каплей?

— И вы рванули в Мурманск?

— Да. Прошла собеседование, оформила документы и устроилась дневальной. С моим береговым образованием я не могла сразу получить какую-то другую должность. Была учительницей, стала капитаном — так не бывает. (Смеется.)

— Расскажете, что делает дневальный?

— Ну как… накрывает стол, подает еду, убирает, следит за порядком. То есть работа, которую каждая женщина и так делает дома. Что-то сложное осваивать не приходилось. В 2005 году я пришла на атомный лихтеровоз «Севморпуть», он ходил по маршруту Мурманск — Дудинка. Впечатления были яркие. В Баренцевом море, например, качает.

— Морская болезнь была у вас?

— Ой, сначала да. Из-за особенностей конструкции ледокол качает сильно. Во льдах качки нет, а вот переход из Мурманска в Арктику — это да, особенно если попасть в шторм. Первый раз у меня был шок, конечно. Как это так? Все падает, что не закреплено, тебя мутит. Я не могла ни есть, ни пить. Мне говорили: ничего, будешь ходить в море — привыкнешь. А потом я работала на транспортных судах. Они ходят по разным морям и часто попадают в штормовые условия. Со временем качка, конечно, уже не так остро переносится. Постепенно учишься с этим жить, знаешь, что тебе нужно. Вот я, например, когда стояла вахту на мостике, открывала двери на палубу, чтобы был свежий воздух. А еще остро чувствуешь запахи. Но качает не качает, а работу за тебя никто не сделает. И ты даешь себе внутреннюю установку: не ешь, не пей, но выходи и работай.

— В шторм страшно было?

— Да, один раз попали в жуткий шторм, тогда было действительно страшно, волны достигали мостика, многие судовые конструкции получили серьезные повреждения.

— Расскажите немного о родителях. Как они отнеслись к тому, что их дочь решила стать моряком?

— Папа у меня железнодорожник, мама медицинский работник. Сначала отнеслись не очень хорошо. Потому что вот была-была рядом дочка и вдруг уехала в другой город, да еще и на флот. Зачем я училась, если еду работать дневальной? Взрослые логичные вопросы. Первый раз меня не было дома почти год, больше одиннадцати месяцев я была в рейсе. Экипажи менялись, а я все работала. Приехала домой, родителям рассказывала, как там интересно и что я хочу пойти учиться морскому делу и что мне интересна эта профессия. Я же поднималась на мостик, общалась с судоводителями, видела, что они делают, и захотела сама стать судоводителем, нести вахты. И когда родители поняли, что меня разубеждать бесполезно, они сказали: ну ладно, давай, пробуй. Тем более они знали мой характер. И я поступила в мореходку, получила диплом, пошла работать. Родители видели, что меня это все восхищает, и смирились. Потом просто ждали, встречали, мы собирались в родительском доме, мама готовила вкусняшки. Сейчас уже родителей нет в живых, и эту миссию несет сестра. И традиция семейная поддерживается. Конечно, мне хотелось бы, чтобы родители знали, чего я достигла. Наверное, они нас сверху видят.

— Думаю, они радуются за вас. А ваш сын Артем хочет быть моряком?

— Нет. Я ему рассказываю все, конечно, но у него душа к этому не лежит. А море — это не та профессия, куда нужно насильно тянуть. Вот смотришь на практикантов, стажеров и всегда видишь: глаза горят у человека или нет. Это профессия, где ты должен любить этот образ жизни, любить море, любить судно, на котором ты работаешь.

— Вы начинали дневальной, работали в столовой. Умеете готовить? Любите? Какое-то фирменное блюдо у вас есть?

— Я люблю природу, люблю ходить в лес за грибами и ягодами. И когда бываю дома, люблю готовить жареную картошку с лисичками. С сыном часто готовим что-нибудь. «Давай что-нибудь сделаем?» — «Давай салат "Цезарь" с креветками?» — «Давай, ага». Или пасту делаем. Готовим и общаемся.

— Знаете, я много общался с моряками. И по большей части они хотят ходить в рейсы по теплым морям. Вы тоже по ним ходили, но выбрали Арктику.

— В 2007 году атомный лихтеровоз «Севморпуть» встал у причала, нас расформировали, и я попала в транспортную группу. И до 2019 года я ходила и по теплым морям, и в Арктику на транспортных судах. Много где была, много чего видела. Это все хорошо, интересно, если ты из рядового состава. Вахту отстоял — идешь в город смотреть достопримечательности, все такое. Но когда ты старпом, у тебя драфт-сюрвей, постоянно какие-то инспекции, да к тому же ты отвечаешь за все грузовые операции на судне. И у тебя нет времени на развлечения. То есть бываешь в других странах, но толком ничего не видишь, кроме судна и порта.

— Но все-таки романтика в теплых морях какая-то была?

— Конечно, это же море. (Улыбается.) Оно разное: то шторм, то штиль, и цвет моря разный, в зависимости от того, какое именно море, какая погода. И звезды… Когда я работала на танкере, довелось работать возле Сингапура. Это экваториальная широта, и небо там невероятное. Ты выходишь на палубу ночью, ложишься и смотришь на него, а оно все сплошь усыпано яркими звездами. И лунная дорожка. У нас на танкере на открытой палубе был бассейн, сделанный своими руками. И ты плаваешь в этом бассейне, а рядом с судном дельфины плывут, летающие рыбки на палубу залетают. И получается, что вот эта нелегкая работа моряка, она еще и такими вещами наполнена. Я, наверное, романтик в душе.

— И все-таки Арктика…

— Да. В Арктике тоже много романтики и красоты. Например, гало. Оно преимущественно там и есть из-за специфических погодных условий. Это особое оптическое явление. В морозную погоду при повышенной влажности в атмосфере концентрируются микрокристаллы льда, преломляют свет, распадаются на спектр. И появляются световые столбы, круги, дуги, кольца. У меня много фотографий есть. Это очень красиво. Или, например, белые медведи, они красивые и сильные. Они там хозяева, мы к ним относимся с большим уважением.

— Другие женщины у вас в команде есть?

— Были моменты, когда вам хотелось бросить море и вернуться на сушу, в школу?

— Нет, знаете, не было ничего такого в работе, чтобы мне хотелось ее бросить. Когда сын был маленький, было тяжело, конечно. Он с бабушкой оставался. И я думала, что, если справляться без меня не смогут, я брошу флот и найду сухопутную работу. Но мы справились.

— Характер, да. Марина, старпом, то есть старший помощник капитана, — это серьезно, это большая ответственность, но капитан — главный человек на судне. Как вы, молодая хрупкая женщина, управляете командой суровых мужчин?

— Ну смотрите, у нас каждый член экипажа — опытный специалист, каждый понимает, зачем он здесь и что должен делать. И все заинтересованы в том, чтобы рейс был безопасным и эффективным. Моя задача — грамотно координировать рабочий процесс, расставлять приоритеты, поддерживать хорошую рабочую атмосферу. Я доверяю команде. Понятно, что последнее слово остается за капитаном. Но у каждого члена экипажа есть свое заведование, своя зона личной ответственности. Это как в фильме «Москва слезам не верит»: нужно организовать трех человек. (Улыбается.)

— А как вы стали капитаном?

— Когда я еще работала старпомом, получилось так, что нашего капитана сняли с борта по состоянию здоровья. А я старший помощник. Ну и я стала исполнять должность капитана.

— Волновались?

— Конечно. Но у меня был экипаж, в который я верила и который в меня верил. Так что отработали в форс-мажорной ситуации благополучно. И для меня это было тренировкой будущего капитанства.

— Давайте немножко про ледокол. Помните момент, когда увидели его в первый раз? Какие были впечатления?

— Читал про ваш график. Свободного времени у вас в рейсах не так много, но оно есть. Чем его заполняете?

— Кто-то читает, кто-то спортом занимается, кто-то в приставку играет. Я лично люблю бассейн, играю в волейбол. У нас даже своя команда есть. Когда накапливается усталость, я предпочитаю подвигаться. Почитать тоже можно, конечно.

— А стихи любите? Вы же романтик.

— Мне нравится Есенин. Я же люблю природу, деревню. (Улыбается.) Люблю его за простоту и глубину. Он как будто про мое детство в деревне писал: про березы, про запах скошенной травы, про любовь к родной земле, про запах яблок и меда. Настоящий деревенский поэт, который умел говорить о самом главном без пафоса, вот это мне и откликается.

— Кстати, о природе. Насчет нарисованной пасти акулы на носу ледокола. Она же есть до сих пор? Как вы относитесь к этому?

— (Смеется.) Очень положительно. Мне очень нравится. Акулью пасть нарисовали в 1994 году, оформляли ледокол к детскому круизу на Северный полюс. Потом хотели убрать, но кадры с «зубастым» ледоколом разлетелись по всему миру, и было принято решение оставить.

— Да, узнаваемый грозный вид. Ледокол «Ямал», кстати, изображен на почтовой марке 2009 года. Она у вас есть?

— Нет, у меня марки нету, я их и в детстве не собирала. У меня есть значки. Сейчас такие уже не выпускают, это раритет.

— Марина Николаевна, вернемся к Арктике. Это ведь важнейший регион для нашей страны. При этом очень сложный для работы. Вы верите, что в таких суровых условиях удастся создать там мощную инфраструктуру? И насколько быстро?

— Я не то что верю, мы это и делаем, именно создаем мощную инфраструктуру. На моих глазах разворачивалось строительство морского арктического порта Сабетта. Я получила диплом в 2014 году, и мы возили под проводкой атомных ледоколов в Сабетту стройматериалы, технику, щебень. Тогда там стояло только несколько вагончиков. Мы их, кстати, тоже туда привозили. А сейчас это огромный вахтовый поселок, со своей инфраструктурой, с аэродромом. И там не сотни даже, там тысячи людей живут и работают. Все это создавалось на моих глазах. Если в 2005 году грузопоток по Северному морскому пути составлял два миллиона тонн, то в 2024-м — уже почти 38 миллионов.

— Для вас это важно?

— Конечно. Да, Арктика суровый регион, но вся история нашей страны — это история преодоления вызовов природы, стихии. Мы всегда осваивали сложнейшие территории, преодолевали, казалось бы, непреодолимые препятствия. Мы не просто живем на этой земле, мы постоянно ее осваиваем, расширяем горизонты возможного. Более 500 лет прошло с начала освоения Северного морского пути. Сначала были кочи, суда поморов, потом пароходы, работающие на угле, потом дизель-электрические ледоколы, а теперь атомные ледоколы. Мы не стоим на месте. Все развивается, все возможно.

— Может, есть такое, о чем я не спросил, но вы бы хотели рассказать?

— Скоро 8 Марта. Не припомните какую-нибудь историю, связанную с этим праздником?

— Знаете, я вам сейчас расскажу про цветы. Как-то раз на 8 Марта наши мужчины собрали всех женщин экипажа. Ну и понятно, тортик там, чай, все такое. Но самым запоминающимся было вот что: они нам подарили цветы. Вынесли корзинку с цветами. Цветы были не живые. Где их взять в Арктике? Это были цветы, сделанные из бумаги. То есть они сами из цветной бумаги накрутили эти цветочки и подарили нам. Вот рассказываю, а у меня аж мурашки по коже…

— И у меня тоже.

— Ну вот… И мы по привычке стали эти цветы нюхать, как будто они пахнут. И самое удивительное — казалось, что они правда пахнут. Вот так это было неожиданно и приятно, как будто нам подарили живые цветы.

— Классная история. А какие у вас любимые живые цветы?

— Да. Ромашки и васильки полевые.

— Марина, от всей нашей редакции и от себя лично поздравляю вас с праздником 8 Марта. Больших успехов вам в вашей нелегкой работе, любви побольше и чтобы все было хорошо в вашей семье. А что вы пожелаете женщинам, особенно тем, которые, как и вы, не ищут легких путей в жизни?

— Спасибо. (Улыбается.) Всем женщинам я, конечно, пожелаю здоровья, счастья. И побольше светлых, солнечных дней, улыбок, спокойствия, заботы. Что нужно женщинам? Вы же прекрасно знаете, да? Любви. И чтобы на пути встречались только хорошие добрые люди.

— Вы так красиво рассказывали про звезды, и вот что я подумал напоследок… А ведь вы с вашей подготовкой могли бы стать капитаном атомного корабля, который отправится к Марсу. Полетели бы?

- (Очень решительно.) Полетела бы. Если бы позвали в экспедицию на Марс, я полетела бы точно. Это очень интересно. Это что-то, знаете, такое для меня… недосягаемое.

Читайте также:

• Путин: С Терешковой связывают выдающиеся успехи отечественной космонавтики • Вячеслав Володин поздравил Валентину Терешкову с днем рождения