Как в блокаду ленинградцы сберегли зверей в зоопарке
На экраны вышел фильм о подвиге зоологов, зоотехников, смотрителей, сохранивших уникальную коллекцию животных
О жизни Ленинградского зоопарка в годы блокады снято и написано мало. Пожилые петербуржцы еще помнят о выжившей бегемотихе Красавице и погибшей в первую же бомбежку слонихе Бетти. Но история, как голодающие сотрудники сберегли многих животных из своей уникальной коллекции, как-то выпала из летописи войны. Восполнить пробел призван документальный фильм «Блокадный зоопарк», премьера которого прошла на "Ленфильме" накануне 82-й годовщины освобождения Ленинграда от вражеского кольца окружения.
Передовая на Петроградке
На идею фильма авторов натолкнули очерки писателя Александра Фадеева о командировке в 1942 году в блокадный Ленинград. Он поселился у своего друга, поэта Николая Тихонова на Зверинской улице, что рядом с зоосадом. И тут же столкнулся с реалиями осажденного города, потому что начались обстрелы. Фадеев видит: никто не дергается, не бежит в панике. Ему говорят: да мы уже привыкли, нас обстреливают каждый день и вообще мы тут во втором эшелоне обороны, а на передовой у нас — зоопарк.
Зверей бомбили постоянно. На Петроградской стороне было немного оборонных предприятий, разве что Государственный институт прикладной химии у Тучкова моста и завод имени Кулакова на улице Яблочкова. Видимо, фашисты целились в них, но чаще попадали почему-то в зоопарк.
«Все знают про блокаду, но вот эти нюансы, — рассказал автор сценария Анатолий Аграфенин. — Стреляют по конкретному району. Люди уже не боятся, это уже для них стало нормой жизни. А тут звери, которым вообще деваться некуда. И люди, которым самим было нечего есть, сберегли этих животных, никого не съели».
Ленинградский зоопарк находится в самом центре города, рядом с Петропавловской крепостью. Он небольшой, но до войны его коллекция считалась одной из самых ценных и богатых. Любимицами публики были бегемот Красавица и слониха Бетти. Бетти погибла в первую же блокадную бомбежку, в сентябре 1941 года. Еще одна бомба тогда попала в обезьянник.
Зоопарк закрыли. Часть зверей еще летом вывезли в Казань, но многие остались. Началась борьба за их жизнь.
«Это пронзительная история блокадного зоопарка, который, я уверена, вызовет слезы на глазах, потому что ленинградцы, недоедая, погибая, все эти дни спасали животных», — отметила директор "Ленфильма" Надежда Андрющенко.
Сорок ведер в день
Хотя зоопарк был закрыт, животные «работали»: их вывозили в госпитали, школы, войсковые части. Этим театром зверей руководили супруги Иван Раевский и Тамара Рукавишникова. Они давали по нескольку представлений в день, и тысячи людей стали как бы посетителями зоопарка на выезде.
Их сын Костя очень сдружился с зенитчиками, которые защищали Петропавловскую крепость. И как-то рассказал им, что рядом — зоопарк, а в нем экзотические животные. Солдаты решили, что мальчик совсем рехнулся, ведь не может быть, чтобы в умирающем от голода городе — живые звери.
Однако они были. И их надо было кормить. Но чем? Замдиректора по научной части Николай Соколов стал главным автором кормов-заменителей. Вот рецепт для хищников: жмых, отруби, сметки — это то, что осталось от крупы или муки на пищевых предприятиях, хлебозаводах. Все это варили в бульоне из старых костей. Лисы, медведи соглашались на такую еду. Но, например, тигры отказывались. Тогда Соколов сыграл на охотничьем инстинкте — взял старые шкурки животных, набил их кормом, добавил опилки для веса.
Обезьянам вместо овощей и фруктов давали рябину, шиповник, шишки, желуди, которые собирали где только можно. Но основой рациона были обыкновенные опилки. После нескольких часов варки они становились похожими на манную кашу. Туда добавляли что-то съедобное и давали животным.
А главной проблемой стала вода. Водопровод не работал, и приходилось носить с Невы. Бегемотихе Красавице, например, нужно было сорок ведер в день, иначе ее кожа высыхала и покрывалась язвами. Воду ей носила ухаживавшая за этим животным Евдокия Дашина. Другим зверям требовалось ненамного меньше. Так что каждый день все сотрудники, голодные, обессилевшие, перетаскивали с Невы десятки ведер воды.
Судьба зоолога
Старейшему работнику зоопарка, известному ихтиопатологу Олегу Юнчису в годы блокады было три года. Он жил рядом с зоосадом, на улице Блохина. Позже это во многом определило его судьбу.
«В основном мы ели какие-то крупы, каши, картошку, — рассказал Юнчис. — Картошка была вяленая, сушеная. Но всего этого было очень мало. Как-то очень неприятная история произошла с бабушкой. Она ходила по разбомбленным домам и собирала обои. Если эти обои лизнуть, можно было определить, что за клей. Чаще всего применяли клей на основе муки. Перед тем как эти обои сжечь, бабушка смывала с них клей и делала что-то вроде киселя. Как-то она принесла обои, а оказалось, в этот клей был добавлен какой-то ядохимикат от клопов, и она отравилась».
Как-то осенью во время бомбежки Олег с мамой и братом побежали в бомбоубежище, но туда их не пустили, дверь была уже закрыта. Они сели на скамеечку в садике напротив. «И вдруг мама нас так схватила, прижала к себе, — биолог до сих пор вспоминает об этом с ужасом. — Я выглядываю, и вот этот дом — гул такой, и он медленно-медленно оседает. Из-под него громадная туча пыли, а потом сильный взрыв. Дом полностью осел, и, по-видимому, все, кто был в том убежище, погибли. После этого я стал заикаться и моргать. Меня даже дразнили в школе — моргун».
Инсульты и инфаркты
Николай Соколов день за днем наблюдал, как взрывы и вой сирен отражаются на поведении животных. Птицы поначалу паниковали, но со временем эта реакция сошла на нет. А обезьяны переживали очень сильно, тем более что в одну из первых бомбежек половину обезьянника разрушила бомба. Животные были контужены, напуганы, на их глазах гибли сородичи. Обезьяны несколько дней не ели, не пили. Они сидели, сбившись в кучу, смотрели в одну точку и не двигались с места. И потом, когда слышали гул самолетов, впадали в неистовство, стремились убежать. Но бежать было некуда. Много обезьян погибло от сердечных приступов.
Очень переживали и кошачьи. В зоопарке оставались два тигренка и оба погибли, причем один из них во время самого последнего обстрела — от инсульта.
Спокойнее всех оказался страус эму. Правда, как заметил Соколов, это, скорее всего, от скудности его интеллекта. Не поддавались панике и копытные. Однажды в вольер козерога упала бомба, и все думали, что он погиб. Но пыль осела, и оказалось, что козерог спокойно ходит по краю воронки и смотрит, нет ли в ней чего-нибудь интересного.
Оставаться человеком
Весной 1942 года Ленинград начал возрождаться. Выросли нормы выдачи хлеба, стали ходить трамваи, возобновили работу кинотеатры и Театр музкомедии. А в июле открылся зоопарк. Перед этим его сотрудники совершили еще один подвиг — восстановили водопровод и привели территорию в порядок. Для этого каждый день после смены люди еще два часа посвящали благоустройству зоосада.
Выжило более ста животных, среди них черный гриф Верочка, бурый медведь, антилопа, семейство гамадрилов. Чтобы пополнить коллекцию, рыбоколхозы выловили по нескольку экземпляров всех пород рыб, обитающих в Неве, Ладожском озере и Финском заливе. Аквариумы с ними соседствовали с представителями тропической фауны.
Блокада продолжалась — с обстрелами, голодом, отсутствием всего самого необходимого. Но на архивных кинокадрах, снятых летом 1942-го,, видно, как люди, приходя в зоопарк, вспоминали, что жизнь может быть другой.
«Это фильм о петербуржцах, которые в нечеловеческих условиях продолжали быть людьми, — сказал вице-губернатор Петербурга Борис Пиотровский. — Мне кажется, это описание вообще очень подходит истории Петербурга, но особенно истории блокадного Ленинграда».
Читайте также:
