Тегеран «помолодел» и стал жестче: что пообещал врагам Хаменеи-младший

Сенатор Владимир Джабаров ответил на вопрос, где и как Иран может атаковать США

Новый высший руководитель (рахбар) Ирана Моджтаба Хаменеи, сын погибшего в начале марта во время американо-израильских ракетных ударов аятоллы Али Хаменеи, выступил с первым обращением к нации. Он заявил о готовности к мести за отца, а также погибших с ним сестру, жену и маленькую дочь, а также за «любого представителя нашей нации, убитого врагом». Хаменеи-младший посоветовал соседям по Ближнему Востоку закрывать у себя американские базы, пообещал потребовать компенсации от США и Израиля и сообщил, что вероятность перекрытия Ираном Ормузского пролива сохраняется и исследуются возможности открытия других фронтов против врагов республики. Как изменится политика Тегерана при новом рахбаре и как это может отразиться на отношениях Ирана с Россией? На вопросы «Парламентской газеты» ответил первый замглавы Комитета Совета Федерации по международным делам Владимир Джабаров.

— Владимир Михайлович, как при новом рахбаре будет меняться политика Тегерана?

— В Иране долгие годы, последние лет двадцать, шла борьба между более жесткими и более умеренными политическими силами. И после избрания президента Пезешкиана — сторонника умеренного крыла, выступавшего за то, чтобы идти на контакты и возможные соглашения с Западом, — многие посчитали, что умеренная позиция в Иране одерживает верх. Между тем в стране сохранял большое влияние Корпус стражей исламской революции (КСИР) — военная, очень жесткая структура во главе с духовным лидером республики. Но в силу возраста бывшего аятоллы Али Хаменеи, эта структура уже не могла сильно влиять на политические процессы в стране.

Так вот, молодой Моджтаба Хаменеи — это «плоть от плоти» КСИР. В Корпусе однозначно поддержали его избрание. И, думаю, то, о чем сегодня жестко заявляют в Иране в отношении своих врагов, будет реально воплощаться в жизнь.

— Вы имеете в виду заявление Моджтаба Хаменеи о готовности мстить за погибших родных и за каждого убитого иранца в отдельности?

— Да, и это тоже. То, что Иран не развалился и не размяк на фоне уничтожения высшего руководства, — во многом заслуга КСИР, что говорит о большой силе Корпуса. Иран не просто отбивается, он наносит удары по американским базам на Ближнем Востоке, по авианосцу США «Авраам Линкольн», который в итоге вынужден был уйти из региона.

Владимир Джабаров. © Юрий Инякин/«Парламентская газета»

— Некоторые наблюдатели назвали первое обращение нового рахбара Ирана жестким. Согласны с этим?

— Жесткость, безусловно, присутствует, без нее, учитывая все обстоятельства, невозможно было представить это обращение. Новый аятолла является сторонником КСИР, поэтому он, безусловно, жесткий политик. С другой стороны, эта жесткость не кажется эмоциональной, выступление Хаменеи было продуманным. Совершенно ясно, что никаких послаблений США и Израилю в конфликте с Ираном ждать не приходится.

Считаю, это было стратегической ошибкой Вашингтона и Тель-Авива — начать ракетные удары по Ирану.

— Хаменеи заявил, что Иран сохраняет возможность закрыть Ормузский пролив, через который проходят до трети всех мировых нефтяных поставок. Это новый аятолла намерен использовать как рычаг давления на США. Есть ли силы у Ирана осуществить это?

— Не думаю, что у Ирана есть реальные возможности полностью блокировать пролив. Но Тегеран, который готов мстить и имеет очень боевой настрой, который не готов к переговорам, вполне может создать там серьезные проблемы. Соответственно, страховка нефтяных грузов вырастет. Вырастет и стоимость транспортировки, и цена на нефть.

— Новый рахбар Ирана также пообещал исследовать, какие новые фронты войны можно открыть там, где противник будет наиболее уязвим. О каких фронтах, на Ваш взгляд, может идти речь?

— Варианты могут быть разные. Уже в СМИ появились сообщения, что Иран рассматривает возможность запускать ракеты по американскому побережью, по Калифорнии, например, со своих сухогрузов, находящихся в Тихом океане. Логика Тегерана понятна — американцы должны почувствовать на своей территории, что такое быть под ракетным ударом.

— Как смена духовного лидера повлияет на отношения Ирана с Россией?

— На мой взгляд, для их пересмотра на сегодня нет оснований. Наша страна не является участником ближневосточного конфликта, и Иран от нас этого на сегодня не требует. У нас хорошие отношения с этой страной, мы поставляем туда гуманитарную помощь. Что касается военной помощи, то договора об оказании ее Россией Ирану в обязательном порядке нет. Но не исключаю, что в будущем такой пункт в наших отношениях может появиться.