Как война на Ближнем Востоке влияет на ситуацию в зоне СВО

По мнению экспертов, желание Трампа дистанцироваться от киевского режима усилилось

Андрей Климов © Тимур Ханов/«Парламентская газета»

Корпус стражей исламской революции (КСИР) заявил о проведении самого мощного с начала военной агрессии против Ирана ракетного удара по объектам США и Израиля. Как сообщили 11 марта СМИ, иранские военные более трех часов обстреливали сверхтяжелыми ракетами объекты на израильской территории. Между тем в самих Штатах все больше говорят о провале нападения на Иран, а также невозможности для Вашингтона совмещать войну на Ближнем Востоке с военными поставками на Украину. О том, какое влияние события вокруг Ирана окажут на проведение СВО, «Парламентской газете» рассказал член Совета по внешней и оборонной политике РФ Андрей Климов.

— Андрей Аркадьевич, на днях американский конгрессмен Томас Мейси заявил, что война против Ирана обходится США минимум в один миллиард долларов в день. Если Штаты тратят такие ресурсы, будет ли это сказываться на участии американцев в том, что происходит на украинском театре военных действий?

— Американцы, конечно, любят все считать в долларах, но дело здесь не в них — всем известно, что США сами печатают доллары, постоянно увеличивая свой мультитриллионный долг, их это мало смущает. Очевидно, что долларами войну не выиграть, нужны снаряды, солдаты, авианосцы, дроны. В случае с Ираном Штатам особенно нужны ракеты. Между тем их число у американцев ограничено и военно-промышленное производство не способно быстро восполнять расстрелянные по целям на Ближнем Востоке арсеналы: физический расход материальных средств идет гораздо быстрее, чем производительность труда на соответствующих военных заводах в США. То есть они не могут произвести столько, сколько выстреливают по Ирану в течение очень короткого времени. Да, по различным видам вооружений с точки зрения их производства в Америке ситуация складывается разная. Но если все максимально упростить, получается примерно так: одна неделя войны с интенсивными ракетными ударами равна году работы всего американского военпрома.

Из этого следует, что сегодня американцы объективно не могут параллельно с иранским конфликтом в прежних масштабах продавать вооружения тому же Евросоюзу, который, как об этом заявляется публично, перенаправляет их Киеву.

При этом использовать неприкосновенный запас американской армии, предназначенный для защиты своей территории, запрещено законами США: если там кто-то это сделает, то пойдет под суд, если же это сделает президент своим указом, то почти наверняка глава Белого дома получит за это импичмент. Поэтому материальных ресурсов для продолжения войны на Ближнем Востоке у американцев не так много, если они вообще еще остались.

— Конфликт на Ближнем Востоке усилил желание Трампа выйти из украинского конфликта?

— Ситуация вокруг Ирана многое здесь обострила, но не только это влияет на отношение Трампа к Киеву. По сути, войну на Украине затеяла команда президента Байдена, который для Трампа является личным врагом. А сейчас стоявшие за Байденом демократы активно пытаются завладеть большинством в конгрессе (в США в ноябре 2026 года предстоят промежуточные парламентские выборы. — Прим. ред.).

Поэтому Трампу политически невыгодно продолжать то, что, во-первых, льет воду на мельницу его врагов, во-вторых, приносит ему только проблемы. Исходя из этого, Белому дому, полагаю, очень хочется свернуть свое участие в украинском сценарии.

— Если следовать этой логике, когда Трамп может дистанцироваться от киевского режима?

— Учитывая, что активная предвыборная кампания в США начинается совсем скоро, то, думаю, по возможности главе Белого дома это нужно сделать в марте — апреле, не позже. Стоит отметить, что сейчас мировые СМИ переключились с Украины на ситуацию на Ближнем Востоке. И практически все политики на Западе пытаются как-то на этой теме «отплясаться». А когда те же «пляски» происходят на украинском сюжете, это уже не так бросается в глаза и уже не так важно для их рейтингов и для их карьеры.

Уверен, что в нынешней ситуации киевский режим и его спонсоры испытывают гораздо больше проблем, чем за все последние четыре года с начала СВО.

— Внутри США — в СМИ, в конгрессе — все жестче оппонируют политике Белого дома в отношении Ирана. С чем это связано в первую очередь?

— Война на Ближнем Востоке отличается от войны в каком-нибудь другом регионе мира. Скажем, конфликт на Украине прямых и непосредственных помех для глобальной торговли энергоресурсами не создает. Потому что нефть и газ из России могут быть как-то компенсированы за счет энергоресурсов из той же Африки, из США, из арабских стран. Но если война идет там, где нефть и газ производится в количествах, сопоставимых с примерно третью всего объема мирового энергетического рынка, цены на энергоресурсы резко взлетают. И в тех же США буквально на глазах начинает расти стоимость бензина: для страны, где автомобиль воспринимается чуть ли не как член семьи и где привыкли считать деньги, это создает ощутимое социальное напряжение — одновременно наносится реальный ущерб сотням миллионов американцев. И каждый день войны на Ближнем Востоке этот ущерб усиливает.

Надо учитывать и то, что даже если бы сегодня на Ближнем Востоке было установлено абсолютное перемирие, то последствия уже нанесенных ударов, а прилетало не только по Ирану, но и по странам Персидского залива, Аравийского полуострова, придется преодолевать в лучшем случае несколько месяцев. А эти последствия, повторюсь, сказываются в том числе на жителях США.

— У Европы есть силы на поддержку Киева?

— Нет, у них практически ничего для этого не остается. Когда на Западе развязывали войну на Украине, там думали, что нашу страну сломают за год — доллар в России будет стоит за 200 рублей, страна начнет разваливаться на куски… Все это они нам предрекали еще в декабре 2022 года. И никто же там не думал, что это будет как-то иначе. А теперь получается, что на фоне проведения СВО ключевые страны мирового большинства все больше сплачиваются, а страны, которые мы в России справедливо определяем как недружественные, наоборот все более размежевываются. Былое единство Запада заканчивается на фоне усиливающейся международной турбулентности, тогда как наша конструкция, наша внутренняя и внешняя политика, наш политико-экономический каркас оказались к таким перегрузкам готовы.

— Будут ли события на Ближнем Востоке влиять непосредственно на ход военных действий в зоне СВО?

— На фоне того, что сейчас происходит в Ближневосточном регионе, Россия, безусловно, получила возможность ускорить решение задач СВО и повысить их результативность. И нам надо не упустить этот момент. Поэтому, на мой взгляд, не нужно разбрасываться силами, тем более что конфликт на Ближнем Востоке от нас не требует ничего особенного — Россия не является его участником, но помогает его разрешать, используя политико-дипломатические методы и не отвлекая наших сил и средств с украинского направления.

Замечу, что сейчас многие пытаются педалировать тему российско-американских переговоров по Украине. Но при всей их важности я бы делал акцент на понимании, что главное в контексте украинского урегулирования решается сейчас не за столом переговоров, а в зоне боевых действий. Да, Россия участвует в переговорном процессе, старается занимать конструктивную позицию. Но если в зоне СВО не будет должного напора с нашей стороны, недруги России обязательно постараются нас «кинуть», как это уже случалось в прошлом.