Михаил Алдашин: Американцы признали, что наш Винни-Пух лучше диснеевского

О знаменитых анимационных студиях страны, профильном образовании, великих учителях, а также о том, какие мультфильмы смотрел в детстве и как дал новую жизнь Чебурашке в сотрудничестве с японцами, рассказал нашему изданию классик мировой мультипликации, выдающийся художник, режиссер, сценарист и продюсер Михаил Алдашин.

 — Михаил Владимирович, с чего началась ваша жизнь в анимации?

 — Я учился на последнем курсе ВГИКа, причем на художника-постановщика игрового кино, и увидел болгарские мультфильмы. Тогда еще были банки с пленками, яуфы, их брали в посольстве и полулегально показывали в разных домах культуры, клубах. И мы это посмотрели где-то чуть ли не в Мытищах. Это было совсем другое кино, нежели то, которое мы привыкли видеть в мультсборниках в кинотеатрах или по телевизору. Я был поражен простотой и яркостью образов, взрослостью подачи. Анимация для взрослых, не зайчики, ежики… Фильмы, сделанные на простой бумаге, шариковыми ручками, акварелью и прочими доступными простому смертному средствами. И я подумал: вот оно! И понял, что можно делать что-то такое.

— А сегодня такое делают?

— Многие независимые аниматоры так и работают: рисуют руками на бумаге, потом сканируют. Все кино можно сделать в одиночку, дома, за столом сидя. Эта анимация потому и независимая, что не зависит от финансирования ни корпорациями, ни государством… Правда, сейчас много фондов, поддерживающих анимацию, ну и слава Богу, на благое дело деньги идут, это искусство, не бизнес.

 — Каким был ваш первый мультфильм?

 — Это какие?

 — В детстве самыми желанными были фильмы Федора Хитрука «Каникулы Бонифация», «Фильм, фильм, фильм», из кукольных — Романа Качанова «Варежка» и «Чебурашка». Потом появились фильмы Юрия Норштейна («Ежик в тумане», «Сказка сказок» и др. — Прим. ред.), Эдуарда Назарова («Жил-был пес», «Мартынко» и др. — Прим. ред.). И вот — о чудо! — мне посчастливилось учиться у них.

Карен Шахназаров: Сценарий «Курьера» на парткоме разнесли в пух и прах

 — Про ваших учителей в анимации поговорим подробнее?

 — Про них говорить — никакого времени не хватит… (Улыбается). А кстати, была у нас с сокурсником идея — сделать медаль почетную для лучших аниматоров, ну, такую… как раньше везде висели плакаты с тремя профилями, Маркс-Энгельс-Ленин… Вот такую, только профили — Хитрук, Норштейн, Назаров. Но это наш выбор, может, кому другие нравятся, я не против, делайте свою медаль.

 — В вашей жизни был и Александр Татарский. Как вы попали в «Пилот»?

 — Позвали. Саша Татарский («Пластилиновая ворона», «Падал прошлогодний снег», «Следствие ведут колобки» и др. — Прим. ред.) увидел мой дипломный фильм «Келе» и позвал. Я даже не знал, что такая студия есть, ее только создали на тот момент. В студии «Пилот» я много работал, больше десяти лет.

 — А «Союзмультфильм»? Что для вас эта студия?

 — Последние годы много говорят о традиционных ценностях… 

 — Традиционные ценности всяк по-разному понимает, как я заметил. Не буду углубляться, но я тоже всегда имею их в виду, когда работаю, когда картины пишу, когда кино снимаю… Мое «Рождество» — это традиционные ценности, фильм, можно сказать, набит этими ценностями! Это ж очевидно! Но и к этому фильму придираются, мол, ангел у вас грушу ест… Как сие возможно?

 — Кстати о «Рождестве». Я знаю, что этот ваш фильм — он как икона в среде христианских интеллектуалов. Расскажите, как шла работа.

— Фильм делался довольно трудно, маленькой группой, на деньги, которые мне дал замечательный человек, Игорь Пелинский. Предприниматель. Раньше я ему рекламу снимал, и вот какой подарок судьбы. «Пилот» нам дал помещение и большой старый мультстанок. Мы комнату отмыли, станок и камеру наладили и полтора года трудились над фильмом. Честно скажу, было совсем не просто. Но хотелось сделать его хорошо, очень хорошо. Мало того — это еще и отношение к чужим деньгам… Доверие нельзя обманывать. Бывает же, берут деньги и потом халтурят без зазрения совести. Я так не могу.

 — А в чем была главная трудность?

— У меня было ощущение, что не выходит, как задумано. Несколько раз пришлось «снижать планку», технологически и сюжетно упрощать все, иначе бы я этот фильм просто не смог доделать. В итоге получилось… ну, может быть, процентов на 60 от того, что хотелось, вышло не совсем так, как виделось в мечтах. Или фантазиях, называйте как хотите… Но вот первый просмотр в Музее кино. Люди потом выходят радостные, «ура» говорят, поздравляем, отличное кино, все замечательно! Я тогда первый раз уснул спокойно. Раз люди говорят, может, так оно и есть: это утешило.

 — «Рождество» — гениально! А как его воспринял ваш учитель Норштейн?

 — Он считает — это мой лучший фильм. Я ему признался однажды: Юрий Борисович, я когда делал «Рождество», думал о том, что переплюну вас. Он засмеялся и сказал, что только с такими мыслями и надо начинать работу.

 — Вернемся к «Союзмультфильму»? Вы же там креативный продюсер?

 — Да. Мы находим — или нам присылают авторы — перспективные проекты, приглашаем кого-то, выбираем лучших. Плюс студийные режиссерские курсы, там растим новых режиссеров, было уже три набора, толк есть. Для студии очень важно поддерживать таланты. На их проекты просим финансирование в Минкульте. По сути, я работаю на «Союзмультфильме» только для того, чтобы помогать талантливым людям, чтобы давать им возможность реализоваться. Сейчас это для меня даже важнее, чем самому делать кино.

Денис Осокин: На каждом развороте моих книг текут реки

 — Кстати об анимационном образовании… Как с этим обстоят дела?

 — Не особо слежу, но сейчас, кажется, только ленивый не учит анимации, чуть ли не в каждом, даже непрофильном вузе есть такое. Не представляю, как и чему там учат. Но это все равно хорошо, раз это популярно, запрос есть. Особенно среди девочек. Их 90-95 процентов среди учащихся, если не ошибаюсь.

 — А как молодому человеку прийти в анимацию? Учиться — дорого…

 — Для начала есть в вузах бюджетные места, не много, но есть. Но туда огромный конкурс. Лучший, как я думаю, способ — взять карандаш, сесть за стол и начать кино делать. Садиться и рисовать. Если хочется научиться именно анимации, можно ей научиться и без высшего образования. Я же научился, я самоучка, по сути. Сейчас полно пособий, уроков в интернете. Если человек хорошо соображает, он быстро поймет, как анимация устроена. Но это еще вопрос усидчивости и терпения. Это огромный труд, много рутины, надо запоминать массу нюансов: что такое актерская игра, как реализовать и контролировать подвижный рисунок. Просто уметь рисовать — мало, нужно хорошо рисовать. И быстро. Большинство новичков ломается на этом. Сейчас, правда, технологии развились, искусственный интеллект например…

 — За ним будущее?

 — Что это значит?

 — Что если ты, извините, туповат, то и фильм будет тупенький. Речь ведь тут не только о сумме знаний, а о том, какая личность делает фильм. Важен широкий спектр свойств человеческого сознания, натуры, души, характера. И образование, конечно, куда без него. Надо постоянно развиваться, меняться. Желательно к лучшему, конечно же. Все так или иначе меняются, я тоже.

 — А в чем?

 — Понимаете, я хочу, чтобы мой сын был хорошим человеком… Поэтому и я сам должен… Ну, по крайней мере, я не вру, это точно. (Улыбается). Хотя иногда слишком много правды — многим людям это неприятно. Иногда это кому-то кажется грубым. Но я ведь не психолог, не воспитатель детского сада, говорю что думаю. Жизнь короткая, некогда вилять и подлаживаться.

 — Что больше всего мешает аниматору? Вообще художнику…

— Гипертрофированное самолюбие. Самолюбование. Ах, я это сотворил — это бесценно! Когда рисуешь, пишешь, нужно думать не столько о себе, сколько о тех, кто это будет смотреть и читать. И важно найти общий вот этот язык, общую волну. То, что я хочу передать людям, должно быть им нужно. Как-то так.

 — «Общая волна» — отлично сказано… А курсы при «Союзмультфильме» вы развиваете как отдельное учебное заведение?

 — Ну да, пытаемся, по крайней мере. И хочется, чтобы оно было, как и раньше, бесплатным. Финансовый барьер не должен отсекать способных. Меня, например, учили бесплатно, еще и стипендию платили: и во ВГИКе, и на Высших курсах. И я стараюсь сделать так же.

 — Принят закон о полном финансировании мультфильмов. Что вы об этом думаете?

 — (Улыбается.) Все, что ни делается, — к лучшему. При этом есть, скажем, коммерческое кино. Я считаю, что его вообще не должно поддерживать государство. Оно же коммерческое, должно само зарабатывать. Как и в большинстве других стран. Да, есть какие-то дотации в некоторых европейских странах, но там аудитория небольшая, собрать достаточно для окупаемости невозможно. Поэтому делают коллаборации. Смотришь, у проекта пул финансистов: Китай, Бельгия, Голландия, США. То есть у нас, с одной стороны, поддержка государства, вроде как это хорошо, а с другой — это своего рода костыль. Но если все время ходить на костылях, будешь постоянно хромать.

 — К вопросу о коллаборациях. Наши фильмы о Чебурашке знают все, но не все знают, что есть японская версия. Вы ведь работали на этом проекте?

 — Если коротко, меня позвали консультантом, но в итоге мне пришлось поработать над сценарием. Они хотели в фильме сохранить дух Романа Качанова, ну вот, я за него, значит, постарался. Я прочитал их вариант, сказал: «Если хотите в духе Качанова, тогда надо переделать кое-что». И переделали, весьма изрядно. Потом нужно было нарисовать персонажи новые, мы нарисовали, потом понадобились эскизы декораций, потом еще, и еще, музыка, поиск и запись актеров… В общем, мы сделали все, кроме анимации. Ее сделала корейская студия, и весьма искусно, многие думали, что это ЗD.

 — Вас устраивает результат?

— Я считаю, что вышло неплохо. Первая часть — это полностью, кадр в кадр, переснятая старая версия «Чебурашки», но в новом формате: экран стандартно стал более вытянутым. И еще два новых сюжета. Один о том, как в город приезжает цирк и герои устраиваются, хоть и с трудностями, в нем работать. А идея для третьего появилась из строчки песни старухи Шапокляк. «Поэтому я всем и всякому советую…» Так и назвали фильм — «Советы Шапокляк». Она там всем дает бесполезные советы за плату. Премьера в России прошла очень неплохо, но проката у него толком не было. По причине конфликта интересов, который потом оказался беспочвенным. Но, увы, время ушло и проката так и не случилось.

Завещание актера: судьба моноспектакля Олега Даля

 — Знаю, что многие молодые аниматоры уезжают из страны. Как тут быть?

— Вообще-то аниматоры всех стран мигрируют по всему миру, это нормально. Люди ищут, где лучше, интереснее. Наши ребята, кто умеет работать, тоже в это вписываются. Не только в независимое кино, но и в коммерческое. Некоторые российские режиссеры работают в США. На студиях DreamWorks, Fox, например. Наши есть во Франции, Канаде, Польше, Венгрии, Германии, Англии… Да я и сам в 90-е сделал сериал для канала Cartoon Networks, пятьдесят две серии. На многих международных фестивалях побывал и могу смело сказать, что аниматоры — это довольно-таки дружный народец. Все хорошие режиссеры из разных стран знают друг друга, поддерживают связь, частенько и работают вместе. По сравнению с игровым кино анимация — просто райский мирок, где царит дружелюбие. Если бы вы побывали на фестивале КРОК, сразу бы почувствовали. Это счастье. Мир, дружба, анимация!

 — Про воспитательную функцию анимации поговорим?

— А что тут говорить. Вот, скажем, «Винни Пух». Где у него воспитательная функция? Кто-то кому-то в попу выстрелил из ружья, кто-то у кого-то сожрал мед, не донес, обжора… У кого-то лопнул шарик и он в стрессе, у кого-то потерялся хвост… сплошные беды, м-да… И никакой дидактики или морализаторства, ничего такого. Но при этом потрясающе сделано, все кино это любят, памятники ставят персонажам. Кстати, когда в октябре 1975 года Федор Савельевич Хитрук был в Голливуде, режиссер американского «Винни-Пуха» Вольфганг Райтерман признал, что наш Винни лучше диснеевского. И с ним были согласны и зрители, и журналисты.

 — Михаил Владимирович, зачем нужна анимация? Зачем вообще искусство?

— Уберите искусство — и тогда зачем все остальное? Такой парадокс. И да, оно точно не для воспитания. Я бы и не прочь, чтобы воспитывало, но это научный факт: не воспитывает. Воспитывает среда обитания. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Родители, компания, детский сад и тому подобное. Искусство помогает жить, поддерживает. В искусстве ты можешь найти что-то, что подтверждает твое представление о мире, о себе и людях. Кроме того, в легких жанрах анимация помогает и отвлечься, хотя бы на время, от тягот земного бытия — аттракцион, короче. Такие дела.

Голоса молодых аниматоров

Софья Малахова © фото из личного архива

За год до создания своего мультфильма я как завороженная смотрела программу Большого фестиваля анимации и поставила себе цель попробовать сделать что-то свое. Было несколько важных параметров: мультфильм должен длиться от одной минуты, нужна законченная история и перевод хотя бы на английский язык. От себя я прибавила еще отсутствие диалогов и черно-белое изображение.

У меня уже был рассказ, написанный под большим впечатлением от «Школы для дураков» Саши Соколова, я отобрала из своих старых рисунков все наброски с натуры по деревням и дачным поселкам, плюс давно пылилась музыкальная тема, очень подходящая к этому проекту. Так началась работа над анимационным фильмом «Лето».

Я не иллюстрировала текст, старалась передать ощущения, образы. Мне дорого, что в фильме есть домики, которые я рисовала как-то в пять утра, сидя на скошенной траве, есть настоящие окна города Енисейска. Это окна моего детства, я жила в доме начала XX века, в памятнике архитектуры, по сути. Мне дороги карпы, которых я увидела тем летом, когда рисовала фильм, они выпрыгивали из пруда и ловили мошкару. А главное — бабочки. Их в моем детстве было очень много. «Лето» — это история о пути домой. Дом — это что-то настоящее, из детства, и в памяти мы будем вечно идти к свету окон и думать о том, как нас там ждут, как смотрят на нас и как мы сами смотрим глазами-окнами на мир.

Для подачи заявки надо было зарегистрироваться на международном сайте. Фестивали регистрируются на площадке, где показывают свой регламент. Режиссеры или продюсеры отправляют на площадку файл с фильмом, а потом подают заявки на фестивали и конкурсы.

И тут случился мой первый провал. После того как я почти не спала, доделывая фильм к фестивалю, я не нажала последнюю кнопку согласия. И моя заявка не была зарегистрирована. Сначала я расстроилась, а потом зашла на сайт и выбрала фестивали, не требующие взносов за участие. Это был конец июля 2022 года. С августа я стала получать отказы, а в середине сентября мне вдруг сообщили, что моя заявка принята.

В октябре мой фильм показали в Лондоне (First-Time Filmmaker Sessions Volume 4 Pinewood Studios), по итогам голосования «Лето» заняло четвертое место. Потом была Боливия, показ в пяти городах. В Ла-Пас (International Festival of Audiovisual Productionfor Childrenand Adolescence Kolibri) ставили экраны на улицах, и дети смотрели мультфильмы.

Я не надеялась даже на один показ, а тут — разные континенты и страны: Польша, Канада, Индия, Италия, Франция… Даже особый показ в Канне итальянского фестиваля (8 & Halfilm Awards) в дни Каннского фестиваля. За год «Лето» показали больше двадцати раз на разных площадках. Среди наград были и «лучший аниматор», и «лучший режиссер». В системе независимых фестивалей а selected («отобрано») тоже награда, и фильм получает лавровый веночек, так что их у меня двадцать.

Этот путь вряд ли подойдет всем. Все-таки у меня и музыкальное образование, и литературное, я сделала картину одна, от сценария до последних нот. Но это может быть отличным путем для начинающих независимых аниматоров и молодых студий.

Елизавета Сперанская. © фото из личного архива

Одно из самых ярких воспоминаний детства — мама посадила меня перед большим пузатым телевизором, и я впервые увидела советский мультфильм «Маугли». Я еще не знала слова «анимация», но уже точно понимала, что хочу заниматься именно этим.

В 2008 году мы с мамой побывали на премьере спектакля «Гулливер» в кукольном театре имени Образцова. Спектакль, созданный художником-мультипликатором Сергеем Алимовым, стал для меня настоящим вдохновением, запомнился яркими образами и цветовой палитрой. Мне посчастливилось встретиться и с самим Алимовым. Он шутливо предложил мне поступить в его мастерскую во ВГИКе через десять лет. К моменту моего поступления Алимова уже не стало, но я не отказалась от мечты и пришла на факультет режиссуры анимации и мультимедиа.

Выбор был осознанным: мне хотелось попробовать себя в смежных техниках и освоить все аспекты постобработки фильма. За пять лет обучения я сняла музыкальный клип, документальный фильм, научную работу, а курсовой и дипломный фильмы создала в анимационном формате. Опыт работы в кино помог мне научиться общаться с людьми, изучить структуру съемочного цеха и этапы производства, внедрять элементы игрового кино в анимацию.

На первом курсе нам дали задание снять фильм, посвященный какому-либо событию XX века. Я выбрала историю своего прадедушки, Евгения Сперанского, — драматурга и актера театра Образцова и рассказала о знакомстве деда с Сергеем Образцовым, первых работах в театре. Мои родители успели записать интервью с дедушкой, и я смогла включить в фильм хронику 90-х с его голосом. В процессе съемок я глубоко погрузилась в изучение театра кукол и кукольной анимации, мне захотелось попробовать снять кукольный фильм в качестве курсовой работы.

На третьем курсе я всерьез взялась за создание куклы и макетов для анимации. На производство фильма нам выделялся всего год, а кукольная анимация — дело масштабное и трудоемкое. В результате из задуманного удалось реализовать лишь несколько сцен. Позже эти фрагменты вошли в другой кукольный проект — «Сказка Искорки», дипломный фильм режиссера Анастасии Лис, где я была художником-постановщиком и декоратором. Это сложный, драматичный военный фильм, в котором нам удалось совместить наивную «кукольность» с реалистичной картинкой.

Сейчас я заканчиваю пятый курс с дипломным фильмом про поисково-спасательный отряд «ЛизаАлерт». Для меня это возможность с трепетом и уважением рассказать о важной миссии волонтеров. Это «анимадок»: сюжетная анимационная часть о двух детях, потерявшихся в лесу, и интервью с кураторами поисков «ЛизаАлерт». Они рассказывают, что делать, если ребенок потерялся, и что он должен предпринять в такой ситуации. По сути, это инструктаж, сочетающий анимацию с документальной хроникой.

С самого детства я горю желанием «оживлять» своих героев и миры, в которых они существуют. Меня всегда удивляла возможность создавать целые вселенные, словно ты настоящий волшебник.