Завещание актера: судьба моноспектакля Олега Даля
В этом году исполняется 85 лет со дня рождения выдающегося советского артиста
Актер Олег Даль не успел сыграть свой самый личный спектакль — музыкально-драматический реквием по стихам Лермонтова, который хотел посвятить памяти Владимира Высоцкого. Цензура остановила репетиции, но не смогла стереть замысел. Через шесть лет после смерти Даля его голос зазвучал с пластинки «Наедине с тобою, брат…» — восстановленный, очищенный и еще более пронзительный. Это был не просто спектакль, а исповедь, ставшая завещанием.
Рассказчик
Александр Иванов, киновед, исследователь жизни и творчества Олега Даля
От автора
С 1988 по 1995 годы я проработал волонтером в Бахрушинском музее, разбирал и восполнял архив Олега Даля. Слово «волонтер» сейчас популярно, а тогда на меня смотрели как на сумасшедшего, но терпели — денег за эту работу я не просил. Когда я впервые пришел в музей, папки с документами лежали на подоконнике. Этот базовый архив отдала музею вдова Олега Елизавета Алексеевна. Когда я что-то где-то находил по Олегу Ивановичу, тоже отдавал музею. Я обошел несколько сот человек, знавших Олега лично.
Более сорока лет я занимаюсь поисками сведений о нем, и в архивах, и не только, издал несколько книг и не устаю поражаться тому, сколь противоречивы воспоминания об Олеге разных людей. О каком-нибудь малом факте из биографии артиста люди рассказывают по-разному.
Имя Олега Ивановича Даля замусорено огромным количеством мифов и сплетен. Один из самых стойких штампов в публикациях об актере — что он умер безвременно. На самом деле удивительно, как он вообще дожил до тридцати девяти лет. Это невероятно, потому что ситуаций, когда он находился между жизнью и смертью, было множество. Причем началось это еще во младенчестве.
Но давайте по порядку…
Детство
Олег Даль родился 25 мая 1941 года в подмосковном тогда Люблине. И в том же году трижды попал под бомбежку. Об одной из них я расскажу. Это почти библейская история, известная от сестры Олега.
После начала Великой Отечественной войны Иван Зиновьевич Даль отправил свою жену Прасковью и двоих детей — Олега и старшую дочь Ираиду — из Подмосковья к своим родителям в город Россошь Воронежской области. Если бы тогда информация распространялась, как сейчас, он бы, конечно, этого не сделал. На этом направлении волна фронта катилась с огромной скоростью. Естественно, Прасковья Петровна с детьми оказались в ловушке. Когда они приехали в Россошь, выяснилось, что людей оттуда начали эвакуировать.
Семья пересела в состав, уходивший обратно в сторону Москвы. А рядом с их поездом стоял военный эшелон — на фронт гнали боеприпасы, около ста вагонов со снарядами. Вдруг началась бомбежка. Снаряды начали взрываться. До сих пор доподлинно неизвестно, сколько народа там погибло…
В этом огненном аду Прасковья Петровна с детьми бежала в сторону от взрывов. Дочь держалась рядом, а Олега мать несла, прижав к себе, как кулек, вертикально. Когда они выбрались в более-менее тихое место, ей стало дурно. Прасковья увидела, что осколок пробил одеяльце с младенцем, в верхней части… Надо сказать, что Олег был поздним ребенком, очень долгожданным. И конечно, мать была в ужасе. Женщины, которые оказались рядом, развернули одеяло, откинули верхнюю часть и увидели две торчащие ножки… А между ними одеяльце было пробито осколком. То есть в панике мать несла Олега вниз головой, и это его спасло.
Конечно, такие происшествия здоровья не прибавляют. Даль был болезненным ребенком. У него случались инфекционные ревмакардиты, он болел лакунарной ангиной и чуть не задохнулся в возрасте пяти лет. Случалось немало историй, когда он тонул, попадал в пожары.
Однажды в Люблине, когда Олег играл с друзьями на стройке на высоте шестого этажа, он сорвался и разбился бы в лепешку, если бы не хлястик драпового пальто. Мальчик зацепился им за крючок, торчащий из строительных лесов на высоте метра от земли. Такие вот пальто были в СССР.
Отрочество
Кто читал Лермонтова в школе? Основательно, с любовью. Или отличники, или совсем двоечники, такие, что дальше некуда, — не хулиганы, не дураки, а те, которые не очень хотели учиться. Олег Даль был как раз таким.
В начале 90-х я нашел его школьные документы. Согласно оценкам, знаний он не имел практически ни в одной сфере. В чем он преуспевал стабильно — иностранные языки, история и литература. Три предмета.
В 1956 году Олег попал в кружок художественного слова — при Центральном доме детей железнодорожников на Басманной улице в особняке Стахеева — в руки уникального педагога Маргариты Рудольфовны Перловой. Среди других ее учеников были Олег Басилашвили, Елена Соловей, много других известных артистов.
И вот Перлова занималась с Далем. Сажала его перед большим зеркалом, вставала за спиной и часами отрабатывала с ним артикуляцию, дикцию, манеру чтения. В том числе и Лермонтова.
Пришел Олег к Перловой поздно, в пятнадцать лет, обычно в эту студию приводили детей лет семи-восьми. Буквально за несколько лет она смогла сделать юношу тем, кто потом стал для миллионов зрителей и слушателей выдающимся мастером экрана, сцены, художественного чтения — знаменитым Олегом Далем.
Спектакль по стихам Лермонтова
Прошло много лет. В 1980 году Олег Иванович репетировал литературно-музыкальный спектакль по стихам Лермонтова в Концертном зале Чайковского. До этого Даль делал программу по стихам Пушкина, был даже снят телевизионный фильм в Михайловском. Но Лермонтова Олег публично почти не читал.
Режиссер Анатолий Эфрос снял для телевидения спектакль «Страницы журнала Печорина», где звучало стихотворение «И скучно, и грустно» в исполнении Даля, который играл в спектакле главную роль.
Олегу предлагали сделать композицию к столетию Александра Блока, но он отказался: «Блок — это я сам. Если буду это читать, просто умру».
И Даль решил делать лермонтовский спектакль. Помогала ему Екатерина Еланская, режиссер и создатель Московского театра «Сфера». Даль хотел привлечь к этой работе выдающихся людей, близких ему по духу. Александр Жеромский — потрясающий артист пластических форм — должен был делать пантомимические вставки, Олег вел переговоры с Ансамблем Дмитрия Покровского, который потрясающе исполнял и классику.
Знаменитый балетный артист Марис Лиепа собирался ставить в спектакле Даля менуэты, «призрачные танцы», между исполнением стихов. Олегу хотелось, чтобы действие, проходившее под классическую музыку, закончилось выходом на сцену авангардного джазового ансамбля Алексея Козлова «Арсенал». Они с маэстро трижды встречались, в своих мемуарах Алексей Семенович называет Даля «артистом с душой джазмена».
То есть спектакль по Лермонтову был не пустой идеей, на этом проекте собрался цвет советской культуры. Но увы, из этого ничего не вышло. Причем только из-за одного неосторожного высказывания Даля.
Начало конца
Итак, лето 1980 года. Олег Даль снимается в кино, встречается с Еланской, Козловым, Лиепой. И вдруг в июле умирает Владимир Высоцкий.
Даля эта смерть потрясла. В сентябре Бюро пропаганды советского киноискусства предложило ему съездить в Пензу, провести несколько творческих встреч. Даль согласился, несмотря на то что скверно себя чувствовал. Он поставил условие: я еду, а вы за это меня свозите в Тарханы к Лермонтову. Олегу хотелось побывать у гроба поэта, посмотреть усадьбу. Мысли о спектакле его не покидали.
Во время одной из встреч со зрителями его спросили о творческих планах. Даль рассказал, что занят особенной темой, хочет сделать моноспектакль по стихотворениям Лермонтова. Называться спектакль будет «Смерть поэта», и Даль собирается посвятить его поэту Владимиру Высоцкому, которого мы недавно потеряли.
Эти слова Олега опубликовали в местной газете. Их прочли все. В том числе и обкомовское начальство, в том числе и в Москве. Высоцкий на тот момент был еще не релевантен. И несмотря на то, что руководство Концертного зала Чайковского благосклонно относилось к Далю, работа над спектаклем затормозилась. По воспоминаниям очевидцев, в этом поучаствовали и отдел культуры Мосгорисполкома, и комитет по культуре Моссовета. Такое посвящение всех напугало.
Некоторое время репетиции продолжались, но стали реже. Творцы не бросали замысел до последнего. Даже несмотря на начавшиеся проблемы в Большом театре, Лиепа тоже не отказывался, смотрел репетиции Даля на сцене, фантазировал.
В какой-то момент руководство Концертного зала попросило Даля предоставить им программу. Теща Олега — Ольга Эйхенбаум — отпечатала на своей пишущей машинке «Континенталь» стихи Лермонтова из книги под редакцией своего отца, выдающегося филолога Бориса Эйхенбаума. Даль отнес эту распечатку в зал Чайковского. И все окончательно встало как вкопанное. Не знаю, что именно так напрягло советских чиновников. Может быть, строки «Прощай, немытая Россия» или «грозный Судия» в стихотворении «Смерть поэта». Но вероятнее всего — намерение Даля посвятить спектакль Высоцкому…
Факт тот, что вскоре после поездки в Пензу репетиции спектакля прекратились. Открыто Далю не отказывали, речь шла о переносах. «Давайте отложим на какое-то время… Скоро Новый год… Еще середина сентября, успеем…»
Но не успели.
Лермонтов не отпускал
Когда Даль гостил у Лермонтова в Тарханах, там работал режиссер, который снимал для телевидения программу о поэзии Лермонтова.
В один из воскресных дней 1980 года телевизионщики вдруг увидели в утреннем тумане узнаваемый силуэт, который шел к ним. Это был Олег Даль, он ходил вокруг храма Михаила Архистратига, где похоронен Лермонтов, ждал, когда откроют церковь.
Теледеятели уговорили Даля сняться в программе ЦТ о Лермонтове. Это последняя съемка Даля, там он двадцать с лишним минут читает несколько стихотворений великого поэта. Программа эта существует по сей день, она оцифрована и хранится в архиве. По тому, как Даль читает Лермонтова, включая «Смерть поэта», можно только догадываться, каким мог быть этот материал в сценическом воплощении. Но спустя шесть лет после смерти Олега в радиоэфире на весь Советский Союз прозвучала литературно-музыкальная композиция по Лермонтову, которая является, по сути, аудиоверсией спектакля, не состоявшегося в Концертном зале Чайковского. И тогда все стало ясно.
История уникальной записи
Однажды жена Даля — Елизавета — нашла в его секретере аудиокассету. Олега уже не было на свете. Лиза боялась слушать, она знала, что Олег записывал стихи, но постоянно их переделывал. Что именно на кассете, Лизе было неизвестно. И, наверное, месяц прошел после смерти Олега, когда Лиза наконец решилась… Дрожа и покрывшись холодным потом, она вставила кассету в магнитофон и включила…
На записи, помимо стихов Лермонтова и музыки, звучали ремарки к спектаклю, характеристики освещения сцены, Олег описывал танцевальные номера, которые должен был ставить Марис Лиепа. Это был аудиоэкфрасис — словесное описание неслучившегося сценического представления. И это было гениально.
Лиза вспоминала, что в 1980 году, после того как начались проблемы с постановкой в зале Чайковского, Олег начитал стихи Лермонтова на магнитофон, у него была «Электроника», и он сделал запись на обычную советскую компакт-кассету «МК».
Потом Даль долго и увлеченно подбирал музыкальное оформление спектакля — у него была приличная коллекция классической музыки. Завершив работу, но не имея лишней кассеты, Олег записал на ту же пленку версию с музыкой, стерев запись 80-го года.
Лиза рассказывала мне: когда поняла, что Олег стер первый вариант записи, она разрыдалась. Я ее спросил: «Почему? С музыкой же более внятное творческое решение». Лиза ответила: «Да, возможно… Но когда он читал это весной, — еще был жив Володя Высоцкий, — это было на три порядка сильнее».
А еще Лиза рассказала тогда, что недели через две после смерти Олега ей позвонили из Концертного зала Чайковского и сказали: «Вы знаете, спектакль Олега Даля разрешили…»
Пластинка из мира иного
Как появилась знаменитая грампластинка фирмы «Мелодия» с записью моноспектакля Олега Даля «Наедине с тобою, брат…» — отдельная история. Для этого понадобилось почти шесть лет после того, как Олег сделал запись.
Кассета лежала дома у Лизы, а потом она отнесла ее в звуковой отдел Государственного литературного музея. Запись попала к звукорежиссеру Сергею Николаевичу Филиппову, и он потратил пять лет жизни на восстановление спектакля. Это была титаническая работа. По сути, Филиппов сделал из зашумленной домашней любительской записи выдающийся профессиональный аудиоспектакль.
Виниловая пластинка Всесоюзной студии грамзаписи «Мелодия» «Наедине с тобою, брат…» вышла в 1986 году. Помню, рано утром 3 октября зашел я в магазин «Мелодия» на Калининском проспекте в Москве. Гляжу — продавщица распаковывает картонную коробку с пластинками, достает одну, а на ней — фотография Олега Даля. Девушка говорит: «Купите, к вечеру уже не будет». Уговаривать меня было не нужно…
А 5 июля 1987 года моноспектакль Даля транслировался по Всесоюзному радио.
Это совпало с премьерой кинокартины Виталия Мельникова «Отпуск в сентябре», экранизации пьесы Александра Вампилова «Утиная охота», где Даль исполнял главную роль. Картину сняли в 1979 году, но кинематографическое начальство сразу же положило ее «на полку». Показали ее только через восемь лет.
По удивительному совпадению две мощнейшие работы Олега Даля увидели свет только после его смерти. И почти одновременно.
Читайте также:
• Владимир Машков объяснил, зачем артистам нужен собственный праздник • Матвиенко заявила об особой роли русского театра в истории России • Цискаридзе предложил ввести дресс-код для зрителей театров
