Опять от меня умчалась колбасная электричка
В 80-е годы в большинстве регионов Советского Союза из свободной продажи исчезли мясо, колбасы, сыр, масло, конфеты
Ностальгическое путешествие по бытовым реалиям СССР 70-х и 80-х — почему бы и нет? Интересно же вспомнить, как ныне живущие поколения «крутились» в эпоху дефицита, когда «на полках пусто, а в холодильнике полно», как добывали книги или мебель и машины, как отстаивали в очередях и что значили полезные знакомства… Зачем вспоминать? Да хотя бы затем, чтобы ощутить и сравнить ароматы времен. Так что получите — «Привет из СССР»! Хотите узнать, на что обычные советские семьи шли, чтобы достать продукты, что можно было купить по талонам и почему и за едой ездили в Москву и Ленинград.
Перекосы советского снабжения
«Длинный, зеленый, пахнет колбасой». Ответ на эту загадку-анекдот советских времен знали все и в зависимости от места прописки интерпретировали на свой манер. Для жителей Подмосковья это электричка, которая едет из столицы, а в Казани, откуда я родом, так называли фирменный скорый поезд «Татарстан», возвращавшийся из Первопрестольной.
Распределение товаров — от продуктов до бытовой техники — по регионам огромной страны в те годы было очень своеобразным. Москва и Ленинград снабжались по высшей категории: здесь на полках магазинов лежал немыслимый для провинции дефицит, в универмагах регулярно выкидывали импорт. Кроме того, работали такие магазины, как «Будапешт», «Лейпциг», «Ядран», «Прага» и прочие, в которые напрямую поставляли качественные товары из Европы.
Значимой ступенькой в «пищевой цепочке» были столицы союзных республик — Киев, Минск, Тбилиси и особенно Рига, Таллин и Вильнюс. Туда ездили в основном жители близлежащих территорий, остальным было далеко и накладно.
Неплохо обеспечивали и так называемые «почтовые ящики» — закрытые города вроде Арзамаса-16, Челябинска-40, Красноярска-26. Но обычным обывателям туда было не попасть.
Поэтому неудивительно, что часть населения страны регулярно делала набеги в столицы за покупками и потом победно перла тяжеленные сумки в поезда до своих тмутараканей.
Жизнь по талонам
В Казани, несмотря на то что она была столицей автономной республики, с продуктами было совсем плохо. Я навсегда запомнила эти голые полки гастрономов, где в свободной продаже были лишь вафли, кое-что из бакалеи, плавленые сырки «Дружба», трехлитровые банки с березовым соком, морская капуста и «Завтрак туриста» — отвратительные консервы из перловки с вкраплением мясных обрезков.
Тогда универсамов было немного, продукты продавали не как сейчас, в одном месте, а в разных отделах — хлебном, овощном, молочном. Недалеко от нашего дома с помпой открыли фирменный магазин «Океан», но хорошую рыбу там выложили (тогда говорили «выкидывали»), наверно, только в первую неделю его работы. Помню, что в огромном, ярко освещенном, но полупустом торговом зале стояли лишь банки кильки в томате, все та же неувядаемая морская капуста и …мелкие замороженные креветки. Тогда они деликатесом не считались, большим спросом не пользовались, поскольку народ не знал, как их готовить.
Казань была одним из первых городов, где ввели талоны на продукты. Сначала они появились на сливочное масло. На человека выдавали 400 граммов в месяц, позже норму сократили до 200.
В самом начале 80-х ввели талоны на мясопродукты. Поскольку я была в юном возрасте, то сколько это было в граммах, не помню. Но Гугл подсказывает, что изначально на один талон можно было купить килограмм мяса. Брали его неохотно. Про тощих синюшных кур с жуткими когтистыми лапами в народе ходила шутка, что они умерли своей смертью, а мясо в основном состояло из костей и жил и годилось разве что на бульон. Из-за того, что такие суповые наборы мало кого привлекали, норму подкорректировали: либо кило мяса, либо 800 граммов вареной колбасы или 600 — полукопченой. И вот за последними люди охотились, занимая очередь еще до открытия магазина.
В разгар перестройки список «талонных» продуктов стал расти как на дрожжах. К ним добавили сахар (1,5 кг в руки), конфеты, включая карамельки (полкило), крупы и макароны (500 граммов), алкоголь (две бутылки водки на совершеннолетнего) и сигареты (пять пачек). Позже дефицитом стали мыло и стиральный порошок — на талон выдавали по пачке туалетного и хозяйственного мыла и одну упаковку порошка.
Получали талоны в домоуправлении при предъявлении паспорта с пропиской или в профкомах по месту работы или учебы. Отоварить эти бумажки можно было только в конкретном магазине рядом с домом. Если по каким-то причинам человек не смог этого сделать, талон пропадал. Случалось это довольно часто: продукты привозили в торговую точку не каждый день и в ограниченном количестве. Как правило, к вечеру уже ничего не оставалось.
В нашей семье миссию добытчика доверили мне, поскольку из школы я возвращалась днем и был шанс что-то успеть урвать. Но даже в это время к прилавку змеились очереди. Как-то из-за многочасового стояния в душном помещении мне стало плохо, и я чуть не потеряла сознание. Сердобольные люди пропустили вперед. Из магазина я выбралась, еле дыша и победно складывая кусок масла в грубой бумажной обертке в авоську.
Талоны стали своеобразной валютой: люди их обменивали и продавали. А талоны на водку и табак брали даже не употребляющие такое женщины и старики — их можно было использовать как мелкие взятки или рассчитываться за работу с сантехниками или автослесарями.
Малолетние грузчики
Молочные продукты в продаже были, но только для тех, кто успел. Первым в очереди доставались и сырки, и творог, и катык. Была и сметана — пусть и безбожно разбавленная: когда ее привозили в больших алюминиевых флягах, продавцы снимали верхний жирный слой, который оставляли себе, а после от души заливали в емкость кефир или молоко.
Выстояв не один час в молочный, который был не стационарным магазином, а павильоном посреди двора, мы с подругой просекли фишку: машина с продуктами всегда подъезжала около двух часов пополудни, и разгружали ее сами продавцы. Все это время очередь росла, шипела и выказывала недовольство. Тут мы и предложили свои услуги по разгрузке. И нам почему-то не отказали.
Молоко, кефир, катык тогда продавали в стеклянных литровых и пол-литровых бутылках, сметану — в 200-граммовых баночках, но чаще всего во флягах, творог — в 250-граммовых пачках. Покупателям не нужно было читать этикетки, так как у каждого вида продукции была своего цвета крышечка из алюминиевой фольги: у молока — серебристая, у кефира — зеленая, у ряженки — розовая. Кстати, йогурта тогда не было совсем — про такой продукт советские люди не знали, он появился где-то ближе к середине 90-х и сначала как импортный товар.
Перевозили молочку в металлических проволочных ящиках, по 20 бутылок или баночек в каждом, творог — в больших полимерных коробках. Тащить 20-литровые бутылки из фургона в подсобку нам, девчонкам, было нелегко, но почему-то это никого не смущало — ни продавцов, ни покупателей, ни наших родителей. Дети тогда с раннего возраста были приучены к труду: сами занимались уборкой класса, в трудовых лагерях пололи бескрайние грядки с овощами, перебирали капусту и картошку на овощебазах, собирали макулатуру и металлолом — и все это было само собой разумеющимся.
В награду за разгрузку мы получали весь молочный ассортимент, привезенный в этот день, и счастливые, с добычей возвращались домой. При этом никто из очереди никогда не возмущался, что нас отоварили с черного хода: понимали, что мы это заслужили.
Взаимовыгодная дружба
Самым ценным активом в то время считали дружбу с директором магазина. Но это была птица столь высокого полета, что такое знакомство приравнивалось к выигравшему лотерейному билету. Ведь у этого человека всегда была возможность пустить часть дефицитного товара налево или выгодно выменять его на что-то нужное.
Однажды мама, придя вечером домой после работы, торжественно развернула из толстой оберточной бумаги палку полукопченой колбасы. Это была не та колбаса, состоящая из сала и жил, которую выбрасывали в магазине по талонам, а настоящий качественный сервелат, аромат которого просто дурманил.
На вопрос, откуда «дровишки», мама рассказала историю, что ее познакомили с директором продовольственного магазина Луизой и она сумела заинтересовать ее «бартером». Мама тогда работала бухгалтером на швейном предприятии, выпускающем постельное белье и домашнюю одежду. Какое-то время в нашем холодильнике водились колбаса, сосиски, сыр и прочая вкусная снедь.
Но «дружба» продлилась недолго — как только Луиза пополнила свои запасы текстиля, маме был дан от ворот поворот. Очевидно, директор продуктового нашла более перспективного клиента для своих обменных операций.
Рынок как спасение
Еще одним легальным способом разжиться съестным был рынок. Туда можно было ходить только ради умопомрачительных запахов: цены там не просто кусались, а вполне могли выгрызть семейный бюджет. Если мясо в магазине, как подсказывает тот же Гугл, стоило два рубля за килограмм, на базаре в зависимости от части туши и жирности его продавали за три-пять рублей. Столько же стоило ароматное сало, приправленное специями и чесночком. Куриные яйца можно было найти за 1,5-2,5 рубля за десяток против 80 копеек — 1,30 рубля в официальной торговле. За литровую банку сметаны или килограмм творога просили от 2 до 3,5 рубля, тогда как ценник на сметану 20-процентной жирности в магазине был 1 рубль 50 копеек за килограмм, а на творог — около рубля.
При этом обычная зарплата в СССР не превышала 100-120 рублей, но большинство (это так называемая медианная зарплата) получали 60 рублей в месяц. На такие деньги, особенно если у тебя семья, не пошикуешь и закупаться на рынке каждый выходной не будешь. Наше окружение, например, ходило за продуктами на базар в основном накануне праздников, перед большим застольем.
Кстати, к праздничным датам на некоторых предприятиях и в организациях можно было сделать «продуктовые заказы». Набор стоил от 15 до 40 рублей и включал в себя бутылку водки или шампанского, палку полукопченой колбасы или другие мясные изделия, консервированный зеленый горошек, майонез в баночках, шоколад и конфеты, прочую бакалею. Такой спецпаек можно было получить через стол заказов, но часто в нагрузку к нему полагался залежалый товар — та же морская капуста. Но столы заказов были далеко не везде.
О любви к апельсинам
В таких условиях многие на выходные, а то и в свои отгулы садились в поезд и ехали в Первопрестольную. Цены на билеты отбивались килограммами привезенного дефицита: помимо обычных продуктов, это были шоколад и шоколадные конфеты, легендарные марокканские апельсины с черной наклейкой-ромбиком Maroc, сгущенное молоко, индийский кофе в жестяных банках, рижские шпроты, черный чай «со слоном», считавшийся в народе индийским, а по факту это был купаж различных видов чая.
В одну из таких поездок папа привез из Ленинграда две большие банки черной икры, которую каким-то чудом выкинули в продажу. Я первый раз в жизни видела такое количество этого деликатеса и вкус его запомнила навсегда.
Второй такой «продуктовый шок» я испытала позже, на абитуре, когда поступала в МГУ. Снабжение столицы тогда уже резко ухудшилось, и в некоторых отделах магазинов даже пустовали полки. Но на одной из них я увидела стоящие в ряд стеклянные банки с немыслимым в провинции товаром — венгерскими компотами-ассорти Globus. Самое удивительное, что москвичи равнодушно проходили мимо них, даже не взглянув. Я же за один присест уговорила 900-миллилитровую баночку с отборными персиками, сливами, грушами и яблоками в сладком сиропе.
Каждый раз, приезжая из Москвы в Казань, я старалась привезти родным что-то вкусненькое. Один из советских фетишей — апельсины и мандарины, без которых не обходился ни один новогодний стол. Однажды я катастрофически опаздывала на поезд, еле волоча огромную сумку, набитую книжками из университетской библиотеки и несколькими килограммами апельсинов Maroc. Вдруг молния на сумке разошлась, и оранжевые плоды дружно рассыпались по всему залу ожидания, закатываясь под сиденья. Я чуть не плакала — собирать их было некогда.
И тут на помощь пришли военные. Несколько курсантов в форме быстро собрали апельсины, покидали их в сумку и, подхватив меня под руки, дотащили до поезда. Проводница не хотела пускать в вагон уже тронувшегося состава. Тогда мои спутники просто закинули сумку с апельсинами в тамбур. Вагоновожатая ловко увернулась от летящего тяжелого баула, и этого времени хватило, чтобы меня впихнули в вагон.
Домашний майонез
Но чаще всего в мои школьные годы наш холодильник был пуст. И тогда, придя с учебы, приходилось что-то изобретать. На уроках домоводства нас научили делать дефицитный майонез из подручных продуктов — подсолнечного масла, яиц, уксуса и горчицы. Почему на прилавках не было этого соуса, хотя по отдельности его ингредиенты продавались, — большая загадка советского пищепрома.
Домашний майонез получался желтым, жидким и мало походил на покупной. Но, разбавив им натертую сырую морковь или вареную свеклу и добавив чесночка, делали вкусный салат. А, залив им нарезанный пополам картофель, — второе блюдо, которое домашние с удовольствием уплетали за ужином.
И так, как мы, жили многие советские семьи. Разве что те, у кого были дачи, в этот нехитрый рацион добавляли соленые огурчики-помидорчики, варенья и домашние компоты.
