Какой должна быть ответственность за публикацию последствий прилетов БПЛА

Запрет в числе других регионов ввела Москва

Какой должна быть ответственность за публикацию последствий прилетов БПЛА © Станислав Красильников/РИА Новости

Москва вслед за рядом российских регионов ввела систему штрафов за публикацию снимков последствий террористических актов. Нужно ли расширять географию запретов на другие территории и какой должна быть мера ответственности за данное правонарушение, «Парламентская газета» выясняла вместе с экспертами.

Граждане, СМИ и органы власти

Напомним: в минувший вторник, 12 мая, решение о запрете публикаций приняла Антитеррористическая комиссия города Москвы. Как указано в выписке из протокола заседания, опубликованной столичной мэрией, ограничения будут распространяться на:

- органы власти (в том числе федеральные, муниципальные и органы государственной власти самой Москвы),

- их подведомственные организации,

- средства массовой информации,

- экстренные службы,

- граждан,

- иные организации.

Также в выписке подробно указано, что именно нельзя снимать и распространять. Это, в частности, информация о совершении на территории столицы терактов (в том числе с использованием БПЛА, а если учитывать, что все подобные инциденты классифицируются как теракт, получается, что под запрет попадает любая информация о прилетах в принципе), действиях диверсионно-разведывательных групп, а также любых других инцидентах, связанных с причинением вреда гражданам или городскому имуществу, включая критическую инфраструктуру.

Штраф от трех до двухсот тысяч рублей

Ответственность за нарушение этого правила предусмотрена Кодексом Москвы об административных правонарушениях, а именно — статьей 15.5, касающейся решений и предписаний Антитеррористической комиссии. В соответствии с ней за публикацию запрещенной информации на граждан будут накладывать штраф от трех до пяти тысяч рублей, на должностные лица — от тридцати до пятидесяти тысяч и на юридические — от пятидесяти до двухсот тысяч рублей соответственно.

Также в выписке из протокола указано, что нарушением запрета не будут считаться:

- обращения в правоохранительные органы и экстренные службы, за исключением случаев, когда такие обращения делаются публично (то есть взывать к МЧС и полиции в телеграм-канале, попутно выкладывая видео последствий очередного прилета, нельзя),

- распространение информации, которая была официально опубликована Министерством обороны, понятное дело, без искажений и дополнений «от себя».

© Сергей Киселев/Агентство «Москва»

Помощь врагу или неосмотрительность?

Подобные запреты в разных регионах стали вводить вскоре после начала специальной военной операции и активизации попыток налетов на российские регионы. Одним из первых предсказуемо стала Курская область: там публиковать информацию о прилетах и обстрелах запретили еще в начале 2024 года постановлением регионального правительства.

Как отмечали власти, делалось это для того, чтобы ВСУ по открытым источникам не могли отследить, куда попал снаряд или беспилотник и какие разрушения он нанес, и в соответствии с этим скорректировать тактику последующих атак.

Наиболее жесткими запретами также в 2024 году отметилась Адыгея: там нельзя публиковать не только фото и видео последствий налетов и обстрелов, но и снимки мостов, промышленных объектов, предприятий топливно-энергетического комплекса и военной инфраструктуры.

Помимо этого, соответствующие ограничения официально ввели Санкт-Петербург, Калмыкия, Волгоградская, Ростовская и Белгородская области, Краснодарский край, а также ряд других регионов.

Как отметил в разговоре с «Парламентской газетой» член комиссии Общественной палаты по безопасности и взаимодействию с ОНК Максим Григорьев, с учетом нынешней географии атак запрет на публикацию сведений уместно было бы распространить на всю территорию страны.

«С военной точки зрения ситуация абсолютно очевидна, — подчеркнул эксперт. — Благодаря развитию инструментов разведки по открытым источникам, которая сегодня являются частью деятельности украинских и западных спецслужб, с помощью подобного рода публикаций можно эффективно оценивать и корректировать удары по военным и гражданским объектам. Появление любого такого материала автоматически позволяет принимать решение о нанесении повторного удара или использовании других средств огневого поражения. Поэтому в условиях продолжающейся специальной военной операции жесткие запретительные меры, на мой взгляд, не просто оправданы, но и являются совершенно необходимыми».

Максим Григорьев подчеркнул также, что Общественная палата намерена поднимать этот вопрос в том числе с участием экспертного сообщества.

«Мы, безусловно, планируем инициировать обсуждение этой проблематики с участием широкого круга гражданского общества», — заключил собеседник издания.

Иную точку зрения выразил депутат Госдумы, участник СВО, председатель Союза добровольцев Донбасса Александр Бородай.

«В наш век, когда люди практически не ограничены в источниках получения информации и даже свободно читают и смотрят заблокированные вражеские ресурсы, подобные запреты, на мой взгляд, не могут быть эффективными, — отметил парламентарий. — Что же касается помощи противнику — противник сам собирает гигантские массивы данных и зачастую сам публикует собственные фото и видео с ударами по нашим объектам и инфраструктуре. Они, эти данные, у него уже есть. Не думаю, что публикация в соцсетях и телеграм-каналах имеет для наших врагов какое-то критическое значение».

А вот по поводу того, уместно ли ужесточать наказание за нарушение запретов, оба эксперта высказались однозначно: нет, не стоит, по крайней мере сегодня.

«Возможно, в будущем и имеет смысл ввести дополнительную ответственность, в том числе, например, уголовную, — подчеркнул Максим Григорьев. — Но на данном этапе нам необходимо скорее сосредоточиться на информационной работе, на донесении до наших граждан мысли о том, что своими действиями они помогают противнику и сами повышают эффективность атак на нашу военную и гражданскую инфраструктуру.