От чат-ботов к сильному интеллекту: гонка алгоритмов, в которой у России нет права на ошибку

Почему нам нельзя отдавать рынок нейросетей на откуп, 17 июля в Совфеде расскажет Герман Греф

Мир стоит на пороге новой технологической реальности, где искусственный интеллект перестает быть просто инструментом и становится полноценным агентом, принимающим решения. На фоне ужесточения глобальной конкуренции между США и Китаем вопрос создания собственных, суверенных моделей ИИ становится для России вопросом национальной безопасности. В преддверии выступления в Совете Федерации председателя правления Сбербанка на заседании бюджетного комитета 16 июля тему подробно осветил его заместитель — вице-президент, директор департамента развития искусственного интеллекта и машинного обучения Максим Еременко.

От распознавания лиц к «физическому» интеллекту

Эволюция искусственного интеллекта за последние годы прошла несколько этапов. В 2010-х годах доминировал специализированный ИИ: модели глубокого обучения решали узкие задачи, такие как распознавание лиц в смартфонах или системах контроля доступа. Это был период, когда нейросети работали в строго заданных рамках.

Перелом наступил в конце 2022 — начале 2023 года с выходом ChatGPT. Началась эра генеративного ИИ. Модели научились обобщать знания: обученные на текстах по гуманитарным наукам, они стали успешно решать задачи из области точных наук. Современный чат-бот справляется с задачами широкого класса — от школьных дисциплин до сложных математических выкладок и написания аналитических эссе, отметил Максим Еременко.

«Буквально в прошлом году мы перешли к этапу агентного ИИ. Большие языковые модели получили способность выстраивать цепочки рассуждений и объяснять логику своих решений, что сделало их работу прозрачной и понятной для человека-оператора. Это критически важно для бизнеса: теперь можно понять, почему модель приняла то или иное решение, что открывает путь к внедрению ИИ в ответственные сферы — медицину, финансы, юриспруденцию», — подчеркнул представитель Сбера.

Следующий шаг, наблюдаемый прямо сейчас, — это физический ИИ. Роботы перестают быть просто управляемыми дистанционно, теперь они способны быстро перенимать навыки напрямую от человека-обучающего. Антропоморфные и зооморфные роботы получают физическое воплощение интеллекта, и те действия, которые были невозможны еще три года назад, сегодня становятся реальностью. Горизонт этой гонки — создание общего сильного искусственного интеллекта (AGI), чьи когнитивные и инженерные способности превысят человеческие, уточнил Еременко.

Гонка технологий: США против Китая

Скорость прогресса поражает. В качестве примера Еременко привел сложнейший междисциплинарный тест Humanity's Last Exam — синтетический набор знаний из разных областей. В январе 2025 года китайская модель DeepSeek R1 от компании DeepSeek (выходцы из университета Цинхуа) давала правильные ответы лишь на 9 процентов вопросов. Спустя полгода ведущие американские модели от OpenAI подняли эту планку до 27 процентов. Нынче новейшие модели компании Anthropic (Claude) уже демонстрируют результат около 65 процентов, успешно проходя более двух третей сложнейших заданий.

«Параллельно меняется и поведение людей, еженедельная аудитория пользователей ИИ-агентов уже превысила два миллиарда человек, а среднее время взаимодействия с чат-ботом перевалило за час в день, — сказал глава департамента. — По прогнозам венчурного фонда Andreessen Horowitz, к 2035 году люди будут проводить в общении с ИИ-агентами более восьми часов ежедневно, вытесняя традиционные социальные сети и интернет-сервисы. Молодежь уже использует слово «иишка» в контексте работы и учебы — это стало нормой».

Геополитика вычислительных мощностей

За всеми этими достижениями, по словам Максима Еременко, стоит жесткая борьба. На долю США сегодня приходится около 70 процентов всех мировых вычислительных мощностей, на Китай — 15 процентов, «остальному миру, включая Россию, достаются крохи». При этом Вашингтон последовательно ужесточает экспортные ограничения на поставку графических ускорителей (GPU), без которых обучение современных моделей невозможно.

Китай пытается добиться независимости, создавая собственные процессоры, но по некоторым оценкам отстает от топовых решений Nvidia на 1,5-3 года. При этом выручка двух лидеров рынка — OpenAI и Anthropic — к 2026 году может превысить 100 миллиардов долларов. Anthropic, кстати, оценивается примерно в триллион долларов — это самая дорогая компания в мире, специализирующаяся на выпуске моделей искусственного интеллекта.

Ловушка «бесплатного» ИИ и угроза дистилляции

Почему России критически важно иметь свои суверенные модели? Ответ кроется в недавних действиях Китая. Еще недавно китайские разработчики активно продвигали модели с открытым исходным кодом. Сегодня они, вслед за США, начинают закрывать к ним доступ.

«Почему? Китайские компании предлагают сервисы на базе американских моделей с огромным дисконтом или бесплатно. Цель — собрать массив пользовательских запросов и ответов (трейсы), чтобы провести «дистилляцию»: скопировать знания и логику дорогих западных моделей в свои собственные, более дешевые аналоги. Это позволяет им доминировать в глобальном трафике: 78 процентов всего мирового трафика приходится на китайские модели, 8 из 10 топовых моделей по популярности — китайские», — привел суровую цифровую статистику представитель Сбера.

Яркий пример: компания Anthropic недавно обвинила китайскую Alibaba в дистилляции более 28 миллионов диалогов. На практике это выглядит пугающе: при запросе к мощной американской модели она внезапно может переключиться на китайский язык, объясняя это наличием «китайских файлов» в своих обучающих данных.

«Мы видим, как технологии используют для скрытого технологического шпионажа, — добавил Еременко. — Американцы закрывают доступ к своим моделям не только из соображений кибербезопасности, но и чтобы защитить миллиардные инвестиции от быстрого копирования».

Российский шанс и его цена

Чтобы не повторить ошибку 1980-х годов, когда СССР фактически свернул инвестиции в собственные вычислительные технологии и отстал на десятилетия, Россия должна сохранять полный цикл создания ИИ: свою элементную базу, алгоритмы, экспертизу и возможности обработки данных.

По словам Еременко, Россия — одна из немногих стран в мире, обладающая компетенциями для создания суверенных моделей с нуля. На сегодня эту ношу несут в основном две компании: Сбер и Яндекс. Это означает, что в нашей стране есть полностью воспроизводимый цикл — от инженерной экспертизы до процессинга данных.

«Однако экономика диктует суровые правила. Ежегодные инвестиции в развитие таких моделей исчисляются десятками и сотнями миллиардов рублей. Конкурировать с мировыми гигантами в одиночку, без системной государственной поддержки и выравненного контекста взаимодействия бизнеса и регулятора, становится практически невозможно», — признал эксперт.

Задача национальной стратегии развития ИИ до 2030 года — не просто констатировать факты, а создать реальные стимулы, которые позволят России сохранить свой технологический суверенитет. Это требует скользящего планирования, постоянного пересмотра показателей и учета новых классов технологий.

Главное, по мнению Еременко, — не упустить момент: «Российские ученые, наша экспертиза, наши мозги — это конкурентное преимущество, которое нужно защитить правильным регулированием. В противном случае мы рискуем оказаться в ситуации цифровой зависимости, когда ключевые технологии будут контролироваться извне, а Россия останется на обочине технологической революции».