Ведущие IT-эксперты рассказали, как распознать дипфейк

Вслед за принятым в России законом об искусственном интеллекте (ИИ) Правительство приступило к подготовке мер по защите от дипфейков, то есть поддельных медиазаписей. Об этом на пресс-подходе в Госдуме сообщил вице-премьер Дмитрий Григоренко. «Парламентская газета» попросила IT-экспертов прокомментировать возможные нововведения.

На наши вопросы ответили соучредитель Ассоциации профессионалов в области приватности Алексей Мунтян, президент Ассоциации «МИТ — Мы ИТ» Евгений Титаренко и директор Ассоциации предприятий компьютерных и информационных технологий Николай Комлев.

- О каких мерах по борьбе с дипфейками может идти речь? Какие поправки в законодательство требуются?

Алексей Мунтян:

- Принятый закон об ИИ — рамочный, настоящая работа над антидипфейковым блоком только начинается — в подзаконных актах и отдельных поправках. Речь, в частности, может идти о закреплении в Гражданском кодексе правового режима охраны голоса человека, введении быстрой внесудебной процедуры удаления подделок по заявлению пострадавшего, а также обязательной проверке на дипфейк при дистанционной банковской идентификации.

Евгений Титаренко:

- Это сложный и дискуссионный вопрос, так как необходимо учитывать подробный контекст события. Закон вводит маркировку аудио- и видеоматериалов, созданных с помощью ИИ, однако само по себе проблему это не решает — требуется детализация и экспертиза регулятора по конкретным кейсам. Необходимы три направления поправок: закрепление понятия дипфейк в гражданском законодательстве, уточнение режима маркировки, то есть четкие правила, какой контент, где и как маркировать, а также технические механизмы защиты авторских прав, например, мета-теги.

Николай Комлев:

- Акцент должен быть на борьбе с мошенниками, а не с технологиями вообще, иначе меры могут стать излишне ограничительными. Позитивно, что межведомственная рабочая группа Минцифры начала с научного изучения явления, а не с запретительных мер. Такой взвешенный подход стоит сохранить при разработке законопроектов.

- Какие существуют технические меры борьбы с дипфейками? Есть ли в России технологии для их распознавания?

Алексей Мунтян:

- Технические средства есть и работают: детектор VisionLabs с точностью 99,3 процента уже применяется в банках четырех стран, после обновления определяет даже конкретный ИИ-инструмент, которым создана подделка. Свои решения есть у Сбера и MTS AI. Однако детекция — это гонка вооружений: генераторы учатся на ошибках детекторов, новые нейросети обесценивают старые наработки. Стратегически надежнее не искать подделку, а удостоверять подлинник — перевернуть презумпцию, доверять только контенту с подтвержденным происхождением. Добровольная маркировка из нового закона может стать первым кирпичиком такой инфраструктуры доверия.

Евгений Титаренко:

- В ручном режиме решить задачу сложно, потребуется применение ИИ. Российские технологии уже есть и развиваются. VisionLabs определяет четыре типа дипфейков: замена лица, генерация лица, перенос мимики, синхронизация губ. «Шерлок 3о» выполняет больше 600 проверок, выявляет дипфейки, созданные более чем двадцатью генеративными моделями, работает в аэропортах Шереметьево, Внуково, Кольцово, в крупнейших банках и ФНС. Минюст разрабатывает технологии выявления дипфейков в реальном времени, в том числе в видеоконференциях.

Помимо маркировки, целесообразно использовать токенизацию — создавать цифровой слепок контента, чтобы оперативно выявлять и предотвращать вирусное распространение сгенерированного контента. Для рынка нужна единая отраслевая сертификация и обучение специалистов.

Николай Комлев:

- В России есть технологии как создания, так и распознавания дипфейков. Однако ежеквартально появляются все более совершенные средства генерации, и сегодняшние рецепты обнаружения, ориентированные на анализ границ, теней, текстур, завтра станут недействительными — подделки будут неотличимы от реальных записей. Законодательно можно обязать маркировать реальные видео или синтезированные, но это обременение ляжет на граждан и бизнес, а жуликов не остановит.

- Нужно ли вводить наказание за использование дипфейков?

Алексей Мунтян:

- Правового вакуума сейчас нет: мошенничество с подменой голоса — статья 159 УК, порочащие подделки — статья 128.1 УК, незаконная обработка персональных данных — статья 272.1 УК. Вопрос — соответствует ли наказание опасности. В Госдуме обсуждаются варианты: от дипфейка как квалифицирующего признака в статьях о клевете и мошенничестве до признания использования ИИ отягчающим обстоятельством по статье 63 УК. Мне ближе второй путь, который поддерживал и глава Минцифры, так как дипфейк — не самостоятельное деяние, а способ совершения преступления, аналогичный использованию форменной одежды представителя власти, поскольку в обоих случаях эксплуатируется базовое доверие человека, что оправдывает более строгое наказание.

Евгений Титаренко:

- В январе 2026 в Госдуму внесли законопроект об уголовной ответственности за незаконное создание дипфейков, а в мае приняли закон, запрещающий дипфейки в предвыборной агитации. Кроме того, предлагается признать использование ИИ при правонарушениях отягчающим обстоятельством. Масштаб угрозы очевиден: за пять месяцев 2026 года с помощью дипфейков похищено 21 миллиарда рублей у четырех тысяч россиян. Однако важно не наказывать за саму технологию — дипфейк может быть инструментом мошенничества, а может — законным творческим или образовательным инструментом. Наказание должно быть соразмерно деянию и контексту, уголовное преследование без доказанного умысла и вреда создаст риски для легитимных разработчиков и креативных индустрий.

Николай Комлев:

- Большинство плохо представляет, что такое дипфейк. Лучше использовать аналогию: цветное копировальное устройство или графический редактор можно использовать для работы, а можно для печати фальшивых купюр. Ответственность необходима не за использование дипфейков вообще, а за их использование при совершении преступлений. При этом в случае с фальшивомонетчиками использование копировальной машины не является отягчающим обстоятельством — ответственность наступает за само противоправное деяние, независимо от средств его совершения.