Фигурист Петр Гуменник: История с «Парфюмером» меня многому научила

В феврале 2026 года даже те, кто не увлекается спортом, узнали имя петербургского фигуриста Петра Гуменника. За три дня до начала Олимпиады в Милане ему запретили использовать мелодию из фильма 2006 года режиссера Тома Тыквера «Парфюмер: История одного убийцы» из-за неожиданно возникших проблем с авторскими правами. Инцидент не помешал спортсмену достойно выступить на Олимпиаде, а затем и победить в Гран-при России. В преддверии 118-летия включения фигурного катания в олимпийские соревнования мы поговорили с Петром Гуменником о его отношении к конфликтной ситуации, о нем самом и его планах на будущее. Оказалось, что на многое молодой человек смотрит весьма позитивно. Может быть, потому, что всегда и во всем ощущает поддержку своей большой семьи и тренера, а может быть, потому что у него есть немало занятий помимо спорта: он учится в вузе, увлекается биотехнологиями и программированием, играет на нескольких музыкальных инструментах, готов учиться пению, а в перспективе не против заняться даже политикой.  

В связке с историей

- 118 лет назад, 27 апреля 1908 года, фигурное катание как вид спорта впервые было включено в программу Олимпийских игр. И первым олимпийским чемпионом стал представитель от Петербурга Николай Панин-Коломенкин, который в детстве катался на самодельных коньках с железным полозом. В наше время условия для занятий совсем другие, но вы помните свои первые коньки?

- Поначалу это были прокатные, белые такие. Но потом тренер сказал, что мы начинаем серьезно заниматься и нужны собственные.

У меня появились китайские коньки, и они постоянно разваливались. Помню, как родители их постоянно чинили клеем «Момент».

- Подошва отходила?

- То подошва с лезвием отходила, то еще что-то. Разваливались, в общем, по частям.

- Панин-Коломенкин в 1908 году стал олимпийским чемпионом по фигурному катанию в разряде «специальные фигуры». Что это за фигуры такие?

- Раньше мастерство в нашем спорте заключалось в том, чтобы на льду нарисовать красивые фигуры, собственно, от этого и пошло название — «фигурное катание». Спортсмены соревновались, кто лучше, точнее и красивее коньками нарисует фигуру.

- Сейчас это уже не практикуется?

- В этом мастерстве уже не соревнуются, но до сих пор иногда мы делаем на раскатках такие упражнения: цветы рисуем или цифры.

- С 8 Марта можно, таким образом, поздравлять девушек?

- Можно, например, нарисовать тюльпанчик и восьмерку с разными дополнительными петлями. Я так умею, но сейчас профессиональное фигурное катание уже отошло от этого. Делать это необязательно, и вообще мало кто на соревнованиях такие элементы будет выполнять.

- 11 апреля вам исполняется 24 года. Вы достаточно молодой человек, но уже зрелый спортсмен. В этом году стали чемпионом России и заняли 6-е место из 29 возможных в одиночном катании на Олимпиаде в Милане, где участвовали впервые. Есть стремление взять медаль на следующей Олимпиаде?

- Планы готовиться к зимней Олимпиаде 2030 года есть. Это достаточно длинный промежуток, и надо правильно все распланировать, чтобы не только не потерять форму, но и прогрессировать в чем-то.

- Есть ли планка, после преодоления которой вы готовы уйти из профессионального спорта? 

- Такой планки нет. Мне просто нравится тренироваться, нравится выступать. Конечно, мне нравится побеждать при этом, хочется и титулы заработать. Но какого-то определенного титула, после которого я скажу, что все, достаточно, у меня нет. Мне очевидно, что в моем случае выигрыш на Олимпиаде или даже попадание в тройку будут означать, что мне очень сильно улыбнулась удача. Просто после этого будет тяжело снова собраться и дальше работать изо всех сил для новых достижений.

- Получается, что сейчас на Олимпиаде «обошлось»?

- Да, обошлось без громких побед, поэтому у меня не возникло сложностей, с тем чтобы вернуться и дальше продолжить работать в полную силу.

- Когда вы выступаете на соревнованиях, то как справляетесь с грузом ответственности, зная, что за вас болеют сотни тысяч людей?

- Когда на Олимпиаде я выходил на лед, старался не брать на себя лишнюю ответственность за то, что я представляю клуб, город и страну. Это могло лечь тяжелым эмоциональным грузом, с которым трудно было бы справиться. Поэтому я просто концентрировался на прокате, на том, чтобы выполнить все элементы, которые тренировал: чтобы я сам был доволен выполнением программы. Так как получилось хорошо, я доволен и тем, что и свой клуб удалось представить в лучшем свете, и страну.

Семь ЕГЭ

- Зимой заливают много народных катков, в том числе на открытых уличных площадках. Иногда на таком катке можно встретить профессионалов, которые буквально «танцуют» на льду, радуя любителей. Может, таких площадок нужно больше? Вас, наверное, тоже на них можно встретить?

- Удивительно, но нам не рекомендуют ходить на открытые площадки.

Мне даже мой тренер Вероника Дайнеко запрещала: на арене мы работаем при температуре 14-15 градусов.

А на открытом льду тренироваться опасно, так как из-за минусовых температур идет перегрузка организма. Кроме того, из-за неровностей на льду можно получить травмы.

- У вас было заболевание, синдром Осгуда-Шляттера. Это распространенное воспаление в области коленного сустава. Вам удалось его полностью преодолеть?

- Это очень распространенная болезнь, она случается, когда спортсмен растет, не снижая высоких физических нагрузок. Я с ним столкнулся восемь лет назад. Это часто становится проверкой: готов ли фигурист к большому спорту, где каждый день нужно преодолевать трудности. Многие сходят с дистанции в этот период времени. Если же удается преодолеть заболевание, выстроить график правильных нагрузок, отдыхать когда нужно, то удается восстановиться. И это дает некоторую закалку для взрослого этапа спорта.

- Если вернуться к Панину-Коломенкину, то для него фигурное катание не было основным занятием. Он так же увлекался стрельбой, а в обычной жизни был еще и финансистом. Для вас фигурное катание — это увлечение или работа?

- Нужно учитывать, что сто лет назад профессионалам нельзя было участвовать в Олимпиаде, это был шанс для любителей. В каком-то плане я спортом занимаюсь из интереса: мне нравится преодолевать себя, преодолевать трудности и совершенствоваться, а не просто деньги зарабатывать.

С этой стороны фигурное катание я мог бы назвать хобби, так как у меня есть и другие увлечения: люблю поиграть на пианино, покататься на сноуборде, увлекаюсь программированием, робототехникой и так далее.

При этом спорт у меня на первом месте, так как в него я вкладываю все свои силы. Просто, когда появляется свободное время, стараюсь его не терять. Например, сейчас я заканчиваю бакалавриат в ИТМО.

- То есть вы сдавали ЕГЭ? Сколько предметов?

- Я окончил школу в 2020 году, но два года никуда не поступал, так как думал, чем заняться. Хотел ответственно подойти к этому моменту. Сдавал ЕГЭ в итоге семь раз: по два раза математику и биологию, по одному разу химию, русский язык и информатику. По некоторым предметам почти со 100-балльным результатом.

Сначала я хотел быть врачом, как мама, она невролог, поэтому делал упор на биологию.

Но в итоге поступил в ИТМО на самое широкое направление — информатику и вычислительную технику. Мне интересна тема с развитием искусственного интеллекта в биотехнологиях. Врачевание само по себе меня не так привлекает, как высокие технологии в этой сфере. Думаю, в магистратуре можно будет выбрать такое направление.

- Какой продукт можно создавать для пользы общества в биотехнологиях?

- Искусственный интеллект можно подключить для анализа данных нашего генома, ДНК, вычислять все генетические болезни и находить к ним оптимальное лечение.

- Что касается другого увлечения, музыки. Вы освоили несколько музыкальных инструментов. А на каком вы не играете?

- Пробовал на флейте играть, как мой средний-младший брат. Этот инструмент я не осилил, так как там сложно извлечь звук. Самый младший брат играет на скрипке. Там нет делений на ноты, поэтому тоже не очень просто извлечь чистый звук и попасть в нужную ноту. Барабаны — еще неизведанная для меня ниша. Больше всего мне нравится фортепиано, на нем можно сыграть все что угодно: и фугу Баха, и «Полет шмеля», и современную музыку, и какую-нибудь балладу в стиле рок.

- Ваш отец протоиерей, служит в храме Покрова Пресвятой Богородицы при Политехе. Вы воцерковленный человек?

- Да. Так как я вырос в семье священника, у меня и не было другого видения: меня с детства водили в храм и причащали. Для меня это важная часть жизни.

- Просили что-нибудь у Бога?

- Да, конечно, как любой христианин в молитве просит что-нибудь.

- Он дал?

- Как говорится, Бог всегда лучше знает, что тебе нужно. Поэтому часто не получается добиться того, что, казалось бы, тебе очень хочется. Иногда кажется, что что-то не получается, Бог не дает. Но спустя годы понимаешь, что, возможно, это было к лучшему.

- Не было мысли пойти, например, в церковный хор?

- Петь люблю, но пока не обучался профессионально. Когда появится побольше свободного времени, попробую развить еще и это увлечение.

По следам «Парфюмера»

- За три дня до начала Олимпиады в Милане вам запретили использовать к короткой программе музыку из фильма «Парфюмер: история одного убийцы» из-за отозванных авторских прав. Сейчас уже можно сказать, что это было: организационная ошибка или искусственно созданная недружественными партнерами проблема?

- Одно с другим сложилось. Ведь одна танцевальная пара из другой страны катала программу под эту же музыку и у них не возникло проблем. (Речь об американской танцевальной паре Кристины Каррейры и Энтони Пономаренко. — Прим. ред.) И все-таки нужно было быть к этому готовым.

Я для себя сделал вывод о том, что нужно иметь запасной вариант и для музыки — так же, как у меня с собой на Олимпиаде были запасные разношенные ботинки.

Так как если теоретически у обладателя существует право запретить в последний момент пользоваться его мелодией, то это право он может реализовать.

- Вариантов, получается, было немного. В итоге выручил армянский композитор Эдгар Акобян, предоставив мелодию Waltz 1805…

- Это очень красивая музыка, но сначала у нас была дилемма. Когда мы только узнали, что нельзя катать короткую программу под «Парфюмера», я решил взять свою старую — «Дюна» под мелодию Ханса Циммера из одноименного фильма. Но у нас не было времени на повторное получение авторских прав, а без официального разрешения использовать композицию на Играх невозможно. Мелодия принадлежит киностудии, и за один день мы могли просто не успеть их получить. Было понятно, что нужно брать новую музыку, но под нее не было готовой программы. Я понял, что надо будет катать то, что я оттачивал весь сезон. Под мелодию Эдгара Акобяна нужно было только немного изменить настроение и несколько деталей, чтобы точнее попадать в акценты нового образа.

- Как вы оцениваете сами для себя, удалось?

- Образ получился еще более эмоциональным и драматичным, так как играла скрипка. Настроение и детали надо было менять в меру, чтобы это не повлияло на ритм захода на прыжки. Потому что иначе был шанс упасть.

- Сам фильм «Парфюмер: история одного убийцы» шикарный, но, по вашему мнению, про что эта история? Про любовь к прекрасному или про чудовище? Чем вас привлек и заворожил этот образ?

- Для меня этот фильм — про талант человека, которого ничем не остановить. Но и цель у него не самая лучшая, и, к сожалению, добивается он ее ужасным путем.

- Может, это разговор о том, что шедевры невозможно создать без человеческого жертвоприношения?

- Я думаю, что можно было бы обойтись без жертв. Драма заключается в том, что герой не нашел другой путь. На это были предпосылки: он с рождения выброшен в жестокий мир, вырос без заботы родных людей, он одинок, его никто не любит, и он не любит никого, его удручает, что у него нет даже своего запаха. Но он обнаруживает в себе талант в создании прекрасных ароматов. В итоге в отсутствие иных возможностей для себя все свои стремления направляет в это творчество и становится одержим созданием ароматов, не считаясь с жизнями других людей. 

С булавой не получится

- Над чем вы сейчас работаете с тренером Вероникой Дайнеко?

- Когда вернулся с Олимпиады, было немного тяжело сразу влиться в тренировочный процесс. Конечно, форму я не потерял, но сконцентрироваться было уже сложнее. Поэтому Вероника Анатольевна была довольна, что мне удалось собраться и одержать победу на Гран-при в Челябинске и выступить на Кубке Первого канала. Сейчас составляем график до конца года: когда отдохнуть, когда на сборы поехать. Подумали, что надо новую короткую программу поставить, сильную и компонентную: на всех соревнованиях мы катаем короткую и произвольную программы.

- Может, есть уже какие-то мысли по новым образам?

- Сейчас пока набираем побольше идей, уже встречались с композитором музыки для моей произвольной программы «Онегин» Георгием Жеряковым.

Зрители так привыкли к этой программе, которую я два года катал и мне с ней было так комфортно, что уже стерлись границы: где Онегин, где Гуменник.

Для развития, чтобы не застрять в этом образе и не стать его заложником, хочется чего-то совершенно иного. Георгий Владимирович сказал, что может сделать не просто несколько треков на одну тематику под единый образ, а цельную композицию для всей программы, выбрав места для прыжков, для связок и других элементов с профессиональными переходами.

- Какой образ вы сами хотели бы выбрать?

- Обычно, как только мы определяемся с образом, сразу его реализуем. Пока такого нет.

- А есть мечта, которую хочется, но, скорее всего, не удастся реализовать?

- Есть идея, которую можно воплотить только для себя, так как зрителям это будет не очень интересно: номер в экстремальном жанре блэк-метал. Это не только музыка, но и целая философия с четким образом, от которого стараются не отступать.

Это корпспэйнт — черно-белый грим, какие-нибудь средневековые латы, наручи с шипами, из атрибутов может быть булава. И обязательно длинные волосы…

- Вы для этого их отращиваете?

- Да.

Можно и в депутаты

- Мы знаем таких фигуристов, как Антон Сихарулидзе и Евгений Плющенко, не только в роли спортсменов: однажды они стали депутатами Законодательного собрания Петербурга, а Антон Тариэльевич позже еще и депутатом Госдумы. Вы бы могли по завершении спортивной карьеры рассматривать для себя и такой вариант?

- Хотелось бы, конечно, в жизни заниматься делом, в котором ты был бы полезен людям. В фигурном катании, мне кажется, есть большое поле для реформ и совершенствований. Если бы у меня возникла какая-нибудь идея, как можно улучшить наш вид спорта, было бы здорово иметь возможность ее реализовать. Сегодня много движений есть в этом направлении, фигурное катание хотят сделать более разнообразным. Например, чтобы у спортсмена была возможность выигрывать на Олимпиаде не по одному направлению, а по нескольким, как в других видах спорта.

- Если говорить о городских и российских проблемах. Вы наблюдали в разных странах мира за тем, как там поставлена подготовка спортсменов. Нам есть что почерпнуть для себя?

- У нас, я считаю, самая лучшая школа, и даже сложно себе представить страну, которая справилась бы с такими трудностями, как у нас: несмотря на то что четыре года мы не участвуем в международных соревнованиях, уровень подготовки и конкурентоспособности российских спортсменов не только не упал, но и, наоборот, повысился.

Мы стали только сильнее, даже внутренняя конкуренция ощущается постоянно.

- А в плане инфраструктуры или системы подготовки спортсменов?

- Во многих городах есть и катки, и школы подготовки. Но из-за невысоких зарплат в регионах есть проблемы с кадрами тренеров. Спортсмены доходят до определенного уровня мастерства — и все: чтобы получить дальнейшее движение, им надо ехать к известным тренерам в Москву, Петербург, Сочи или в Пермь, где сохранилась крепкая школа подготовки фигуристов. Я уверен, что зарплатная планка тренеров должна быть высокой, тогда в профессию придут лучшие, будет конкуренция и большое желание развиваться у каждого наставника.