Зачем люди в Думу ходили
Девяностые годы — глазами журнала «Российская Федерация сегодня»
Приватизация и кредиты Международного валютного фонда, забастовки, президентская кампания «Голосуй или проиграешь», голоса эпохи и репортажи из горящего Грозного. Середина и конец 1990-х — чрезвычайно насыщенное время, о котором журналисты только и успевали писать. Журнал «Российская Федерация сегодня» в ту эпоху трижды менял название, но оставался верным своим канонам и журналистским принципам. В год столетия издания мы продолжаем путешествие во времени.
От стабилизации к дефолту
В девяностые политические и экономические события сменяли друг друга, как кадры ускоренной киносъемки. После кризиса октября 1993 года и принятия новой Конституции Россия вступила в период, который одни историки назвали временем стабилизации, другие — временем упущенных возможностей. К середине 1994-го в руках директоров предприятий оказалось около пятой части выпущенных акций, еще примерно две пятых принадлежали трудовым коллективам. Государственная бюрократия сохраняла ограничительные механизмы, и, хотя структурные реформы были приостановлены, в 1995 году удалось достичь кредитно-денежной стабилизации в рамках программы Международного валютного фонда. Аббревиатура МФВ звучала с экранов новостей и появлялась на страницах печати едва ли не чаще, чем любая другая.
Однако макроэкономическая стабилизация не означала улучшения жизни большинства людей. Выборы в Госдуму второго созыва в декабре 1995 года вновь продемонстрировали успех оппозиции. А весь следующий год определила президентская кампания, в исходе которой Борис Ельцин сохранил кресло К 1997 году — о, чудо! — экономика впервые за периоды реформ дала рост, но социальная напряженность сохранялась. Весной по стране прокатились забастовки, Правительство пошло на секвестр бюджета, но к июлю пенсионерам выплатили долги во многом благодаря новым займам МВФ. Но кризис нарастал, вылившись в дефолт августа 1998-го. Банковская система фактически перестала функционировать.
В этот период верх в аппарате управления взяли уже не политические распри, но экономические решения. Кабмин вынужденно балансировал бюджет, а система неплатежей и бартера быстро сокращалась. Начиная с 1999 года Россия демонстрировала быстрый экономический рост на основе увеличения цен на энергоносители, предшествующей девальвации и более совершенной экономической политики.
Так завершался период, в котором переплелись попытки макроэкономической стабилизации, формирование новой политической системы, рост влияния финансово-промышленных групп и нарастающее ожидание перемен. Россия входила в следующее тысячелетие с иным политическим ландшафтом и иными ожиданиями, чем те, с которыми она начинала девяностые. Свидетелем и выразителем всего этого был наш журнал, который за эту бурную декаду трижды менял название: в 1990-м из «Советов народных депутатов» стал «Народным депутатом», с 1993-го именовался ровно так же, как молодое государство — «Российская Федерация», а в 1997-м обрел современное наименование — «Российская Федерация сегодня».
Охотный Ряд в лицах
«Вы хотите лучше разобраться в том, как управляется сегодня Россия, как создаются ее законы, что происходит в коридорах российской власти, на всех ее уровнях — от федерального до органов местного самоуправления? И Вам хочется яснее увидеть, куда, к каким берегам и насколько выверенным курсом движется ныне наш государственный корабль? И поближе узнать тех, кто несет вахту на его капитанском мостике, а также тех, кто, может быть, завтра придет им на смену?» — так журнал «Российская Федерация» рекламировал сам себя на своих же страницах в предвыборные месяцы 1995 года. Тогда шла вторая думская кампания.
Принятая в 1993 году Конституция содержала переходные положения о том, что Государственная Дума первого созыва и Совет Федерации избираются сроком на два года. Первому в новой России парламенту предстояло сформировать механизмы работы представительной власти, создать избирательное законодательство и заложить основу для следующих созывов. Все это получилось: были приняты 23 ключевых закона, в числе которых реформа судебной системы, первая часть Гражданского кодекса, которую называют «экономической конституцией», Семейный кодекс и другие. Всего за два коротких года парламентарии приняли 461 закон, 310 из них вступили в силу.
«С чем пришли в шестую Думу», выяснял наш журнал в первом номере 1996 года. Дума, как мы помним, избрана только вторая, но издание учитывает и четыре парламентских состава еще дореволюционной России. Не для того, чтобы запутать читателя, но для большей, надо полагать, художественности. Своим мнением поделились лидеры ведущих политических сил: КПРФ, набравшей 22,3 процента голосов, ЛДПР — 11,18, «Наш дом — Россия» — 10,13, «Яблоко» — 6,89.
«У меня большую тревогу вызывает то обстоятельство, что на выборы не пришло почти 40 миллионов избирателей, — говорил «Российской Федерации» лидер коммунистов Геннадий Зюганов. — Это значит, что значительная часть общества не приемлет ни одну из существующих партий и блоков. Это сигнал для всех нас».
Основатель ЛДПР Владимир Жириновский в своем стиле отрезал: «Союзников у нас нет. Мы готовы сотрудничать со всеми фракциями, но только на основе нашей программы. Наша фракция будет самой дисциплинированной и организованной».
В марте 1998-го во время прений он облил депутата Анатолия Голова водой. Палата лишила Жириновского слова до конца заседания. Это был не единственный случай подобного наказания: 17 сентября 1999 года Государственная Дума отняла у Жириновского право выступать на месяц за драку с депутатом Николаем Столяровым.
Политики заговорили о стабилизации. Лидер списка «Наш дом — Россия» Александр Шохин тогда произнес свое известное: «Главная задача не допустить дальнейшего сползания в пропасть».
На Охотном Ряду, куда Госдума переехала из здания Совета экономической взаимопомощи на Арбате, во второй половине девяностых стали принимать людей, это называлось прямым общением с избирателями. Некоторые, говорят, приходили, чтобы просто увидеть персонажей из телевизора. А посмотреть, надо сказать, было на кого. Заседали известные артисты и режиссеры — Галина Волчек, Станислав Говорухин, Иосиф Кобзон. Яркие политики — Галина Старовойтова, Владимир Жириновский, Дмитрий Рогозин, Элла Памфилова, Геннадий Бурбулис, Сергей Шахрай. Будущий нобелевский лауреат Жорес Алферов, космонавт Герман Титов, врач Святослав Федоров. Многие вспомнят и бывшего слесаря, депутата «из простых» Василия Шандыбина.
Выбрали сердцем
«Кто станет Президентом России?» — главный вопрос 1996 года, который наш журнал выносит на обложку. В начале года еще неизвестны альтернативные кандидаты, поэтому на фоне Спасской башни Кремля — улыбающийся Борис Ельцин. Когда кампания «Голосуй или проиграешь», она же «Выбирай сердцем», завершится, «Российская Федерация» опубликует репортаж с инаугурации вновь избранного главы государства. Журнал не ограничивается описанием торжественной церемонии, но ставит вопросы.
В законодательстве есть пробел: процедура инаугурации была прописана только для впервые вступающего в должность. Для Ельцина, который избирался на второй срок, формальных норм не существовало, что создавало юридический вакуум. Автор отмечает, что обсуждение церемонии стало предметом политических манипуляций и споров между различными ветвями власти — президентом, Правительством, Думой. Инаугурацию автор рассматривает не просто как формальность, а как важный политический ритуал, который должен был продемонстрировать легитимность власти и стабильность, однако подготовка к нему сопровождалась скандалами и неразберихой.
Все это написал хорошо известный постоянным читателям Михаил Пискотин, доктор юридических наук, много лет возглавлявший редакцию журнала «Советское государство и право», а в 1989-м вставший у руля «Советов народных депутатов» и введший издание в новую эпоху. Теперь он — политический обозреватель «РФ». В 1995 году его сменил Юрий Хренов, уже не партийный функционер в отличие от прежних главредов, но настоящий большой журналист. Лауреат премии Союза журналистов в номинации «За верность теме», в своих материалах он раскрывал темы государственного строительства, работы органов власти и госуправления всех уровней, освещал вопросы совершенствования и исполнения законов, становления новых федеративных отношений, местного самоуправления, взаимоотношений власти и общества.
«За время пребывания на редакторском посту Юрий Алексеевич сумел сформировать издание солидное и разумное, объективное и уважаемое, представляющее точки зрения парламентских партий, — говорили о нем коллеги. — Один из старейших журналов страны под его руководством обрел свое третье рождение. У издания по всем ключевым вопросам есть независимая позиция — не пропагандистов, пиарщиков или депутатской обслуги, а людей государственных, переживающих за Родину, за ее будущее».
Приняв бразды правления, Юрий Хренов в первом своем номере обратился к читателям. Порадовался, что аудитория журнала растет, и назвал читателей «друзьями журнала», обещал не останавливаться на достигнутом и повышать содержательность и форму подачи материалов, анонсировал новые рубрики.
«Не отказываясь от профиля журнала, по сути единственного в России, который из номера в номер освещает вопросы государственного строительства, совершенствования и исполнения законов, работы органов власти всех уровней, взаимоотношений власти и общества, власти и человека, мы вводим новые разделы», — сообщил главред.
Голоса эпохи
Одна из новых рубрик — «Время и мы», в которой журнал публикует яркие цитаты известных личностей, собранные по страницам СМИ и телеканалам. И не только политиков.
Ежемесячно люди, имена которых на слуху, отвечают на вопрос номера. «Чем огорчил и чем порадовал вас год уходящий?» — в конце 1997 года. «Что нужно сделать, чтобы вывести Россию из кризиса?» — в сентябре кризисного 1998-го, сразу после дефолта. В начале 2000-го вопрос звучал так: «Уходя с поста президента, Б. Ельцин попросил прощения у россиян. Как вы это оцениваете?». В следующем номере: «Какой президент нужен России?». И потом: «Какую демократию будем развивать при Путине?».
Еще одна рубрика из новых называлась «Регион крупным планом». За материалами для своих статей журналисты отправлялись в один из субъектов РФ, брали интервью у его руководителя, у председателя местного парламента, выезжали на предприятия, на село, а завершалось все культурной страничкой и фоторепортажем. Нередко губернаторы попадали на обложку с весьма хлесткими цитатами.
Читайте также:
• Застой в зеркале «Советов»: от гимна и Конституции до жалоб на крышу
Одна из ярких обложек второй половины девяностых посвящена зарождению Союзного государства России и Белоруссии. В апреле 1996 года президенты Александр Лукашенко и Борис Ельцин подписали Договор об образовании Сообщества России и Беларуси, а через год, 2 апреля 1997-го, сообщество было преобразовано в Союз Белоруссии и России. С тех пор 2 апреля отмечается как День единения народов обеих стран. По этому случаю лидеры чокаются хрустальными фужерами.
Еще одной сквозной темой девяностых была первая чеченская кампания, к ней наш журнал обращался буквально в каждом номере под рубрикой «Горячая тема». Одна из самых пронзительных публикаций 1995 года — репортаж из Грозного «Рождество в Чечне». Автор размышляет о том, что жизнь идет по своим законам, и он, как свидетель, хочет дать объективную картину. В центре внимания — политическая ситуация: противостояние Дудаева и оппозиции, ввод войск, штурм Грозного.
«Город в огне. Разбитые дома, изуродованные улицы. В центре — разрушенный «президентский дворец». Страшная картина. И самое страшное — это то, что мы не знаем, когда это кончится», — говорилось в публикации.
Хасавюртовские мирные соглашения подписали 31 августа 1996 года - так завершилась первая чеченская кампания. А еще через три года начался ее новый этап — контртеррористическая операция, которая продлилась еще почти десять лет.
