Рваная рана или царапина: что происходит в отношениях США и ЕС

Начало военной операции США и Израиля против Ирана застало европейцев врасплох. Отойдя от шока, в Старом Свете стали думать, что же им делать в этой ситуации: помогать «старому другу» или думать о своих интересах. О том, что ждет НАТО на фоне этого «разброда и шатания», рассказывает «Парламентская газета».

Без объявления войны

Европейские столицы узнали о начале операции постфактум. Одним из самых ярких доказательств этого стал министр обороны Италии Гвидо Крозетто, который оказался буквально заперт с семьей в ОАЭ, когда из-за ударов США авиасообщение с арабскими странами прекратилось. Оправившись от шока, верховный представитель ЕС по иностранным делам Кая Каллас уже 1 марта выступила с официальным заявлением, призвав все стороны к «полному уважению международного права» и деэскалации. Спустя две недели она выразилась еще более прямолинейно: «Главная озабоченность европейских стран состоит в том, что с нами не проконсультировались перед началом этой войны, более того, многие европейцы пытались убедить США и Израиль ее не начинать».

Идеальный шторм: Европа оказалась между газовой Сциллой и нефтяной Харибдой

Саммит Европейского совета 19-20 марта принял итоговые заключения с призывом к «деэскалации и максимальной сдержанности», однако показательно, что лидеры ЕС не осудили удары напрямую, хотя и не одобрили их. Впрочем, совет министров иностранных дел ЕС 16 марта отклонил требования Трампа о военной поддержке европейцами операции в Ормузском проливе. Так было положено начало крупнейшему трансатлантическому расколу за всю историю НАТО.

Трамп не пройдет

Наиболее решительную позицию заняла Испания. Премьер-министр Педро Санчес был одним из первых европейских лидеров, кто осудил войну, назвав ее «односторонней военной акцией, которая представляет собой эскалацию и способствует формированию более нестабильного и враждебного мирового порядка». Санчес провел прямую параллель с 2003 годом, когда три миллиона испанцев вышли на улицы против войны в Ираке.

В результате Испания закрыла свое воздушное пространство для всех американских военных самолетов, участвующих в операции против Ирана. Доступ к базам Рота и Морон для Пентагона был заблокирован, совместные военные учения с США отменены, а посол Испании в Израиле вообще был отозван на родину.

Министр обороны Маргарита Роблес назвала войну «глубоко незаконной и глубоко несправедливой». Впрочем, этот «праздник непослушания» в отношении американцев имел и позитивный итог для королевства, ведь, как подтвердил источник Euronews в МИД Испании, Иран решил облегчить проход испанских судов через Ормуз.

Орбана выталкивают из ЕС: чем грозит Брюсселю конфликт с Будапештом

Париж избрал линию, названную аналитиками «голлистской стратегической автономией», которая заключается в критике правовых оснований войны при одновременном принятии собственных оборонительных мер. Президент Макрон обратился к нации 3 марта: «США и Израиль решили начать военную операцию, и она была проведена вне рамок международного права, чего мы не можем одобрить». Франция направила авианосец «Шарль де Голль» в восточное Средиземноморье и сбила иранские беспилотники «в порядке самообороны», но при этом категорически отказалась допустить пролет военных самолетов через свое воздушное пространство.

Впрочем, французы не были бы французами, если бы под шумок не решили пойти на выгодные для себя меры. Париж использовал кризис как предлог для наращивания военных расходов, и правительство объявило о дополнительных инвестициях в вооружения на сумму 8,5 миллиарда евро и ускоренном пересмотре закона о военном планировании.

Друг не познался в беде

Пожалуй, сложней всего пришлось ФРГ. Канцлер Фридрих Мерц после визита к Трампу заявил, что они находятся «на одной волне», и призвал Европу не «читать лекции партнерам и союзникам». Однако, видимо проанализировав промежуточные итоги боевых действий, 18 марта тон главы правительства резко изменился. Мерц признал перед бундестагом, что «убедительного плана успеха этой операции нет», и подчеркнул, что Вашингтон не консультировался с союзниками при принятии решения по Ирану.

Министр обороны Борис Писториус был более категоричен, заявив, что «это не наша война, мы ее не начинали», и заодно подтвердив, что никакого военного участия Германии не будет.

Выборы в Венгрии: на что готов киевский режим ради поражения Орбана

Волюнтаристский подход к планированию такого сложного мероприятия, как боевые действия, напугал даже британцев, всегда с радостью участвующих в военных операциях американцев. Премьер Кир Стармер начал повторять, что «мы не позволим втянуть себя в конфликт», объяснив, что у США нет «продуманного плана» кампании. Тем не менее позиция Лондона оказалась наименее последовательной: британские базы на Кипре использовались для неких эфемерных «оборонительных целей», а американские бомбардировщики ежедневно вылетали с баз в Великобритании.

Мелони между Трампом и конституцией

Положение Италии стало, пожалуй, наиболее сложным. Премьер-министр Джорджа Мелони считалась ближайшей союзницей Трампа в Европе, а на территории страны размещены около 12 000 американских военнослужащих на восьми крупных объектах, включая авиабазы Сигонелла на Сицилии, Авиано во Фриули, Кэмп-Дарби в Тоскане, военно-морскую базу в Неаполе и станцию спутниковой связи в Нишеми.

11 марта Мелони выступила перед парламентом, заявив, что «Италия не находится в состоянии войны и не намерена вступать в войну». Премьер охарактеризовала американо-израильский удар как «одностороннее вмешательство за пределами международного права», однако прямого осуждения удара премьер-министр избегала. Министр обороны Гвидо Крозетто был более откровенен: «Разумеется, имело место нарушение международного права — мы этого не отрицаем».

Тем не менее власти все-таки не хотели «подставлять» своих союзников и стали прибегать к словесной эквилибристике. Они пытались разграничивать «кинетические операции» (непосредственно использование оружия в боевых действиях) с итальянских объектов, которые требуют разрешения итальянской стороны, от «некинетических действий», таких как разведка, техническое и тыловое обслуживание, чем американцы могут свободно заниматься на Апеннинском полуострове. Правда, оставался нерешенным вопрос о том, как понять, какой самолет летит на простую разведку, а какой — для нанесения удара. Такой подход у многих вызывал недоумение, включая оппозицию, которая с первого дня начала давать на власти, пытаясь прекратить этот цирк.

Американские бомбардировщики без предварительного запроса разрешения у итальянских властей запланировали промежуточную посадку на авиабазе Сигонелла. Начальник генштаба Лучано Портолано справедливо решил, что бомбардировщики, скорее всего, летят бомбить цели (то есть совершать «кинетические операции»), после чего связался с министром Крозетто, а тот проконсультировался с Мелони. Через два часа после долгих колебаний власти страны решили отказать в разрешении на посадку, и бомбардировщики были вынуждены изменить маршрут.

Информация держалась в секрете три дня, пока ее не сообщил источник газеты Corriere della Sera. В итоге Крозетто обосновал отказ юридическими механизмами, а не политическим решением: «Никакого охлаждения или напряженности с Соединенными Штатами нет, потому что они знают правила, которые регулируют их присутствие в Италии с 1954 года». Речь идет о договоре, согласно которому «наступательные операции», проводимые с использованием баз на Апеннинском полуострове, требуют обязательного согласия итальянского правительства.

Оппозиция против

Итальянская оппозиция, однако, потребовала большей прозрачности в военных вопросах. Депутаты от «Движения 5 звезд» обнародовали данные, указывающие на то, что Сигонеллу уже использовали истребители F-15, летевшие на боевые операции. Анджело Бонелли из альянса «Зеленые — Левые» заявил, что с этой базы регулярно стартуют разведывательные беспилотники Triton, которые затем используются для нанесения ударов, а с базы Кэмп-Дарби загружаются ракеты и боеприпасы на воздушные суда, отправляющиеся на бомбардировку Ирана.

В итоге противники администрации Мелони получили шанс на удар. 11 марта сенаторы от «Движения 5 звезд» в знак протеста появились в зале заседаний в красных кепках в стиле трамповского движения MAGA. Лидер Демпартии Элли Шляйн потребовала от премьера иметь смелость «сказать союзникам, когда они ошибаются», а глава «5 звезд» Джузеппе Конте обвинил Мелони в том, что ей «не хватает мужества и прямой спины».

Неприятие войны для оппозиции стало хорошим шансом немного «испортить настроение» правительству Мелони, тем более что население выступает против участия Рима в каком-либо виде в этом конфликте. Социологические исследования демонстрируют, что итальянское общество занимает одну из наиболее антивоенных позиций в Европе.

В первые дни операции тысячи людей собрались у посольства США в Риме. По данным Eumetra от 5 марта, 68,3 процента итальянцев считают войну «ошибкой». 69,5 процента выступают против предоставления итальянских баз для американских ударов, и лишь 16 процентов поддерживают такую идею. Даже электорат партии самой Мелони «Братьев Италии» разделился поровну: 39 процентов выступают за, 39 процентов — против.

А 28 марта в Риме через центр города прошел национальный марш No Kings Italia, поддержанный более 700 общественных организаций. По данным полиции, в акции приняли участие 25 000 человек, организаторы заявляли о 300 000. Одним из основных лозунгов было требование не влезать в авантюру на Ближнем Востоке, а следовать национальным интересам Италии.

Разлом все сильнее

Реакция Трампа на европейский скептицизм и отказы поддержать Вашингтон была яростной. 20 марта хозяин Белого дома написал в соцсети Truth Social: «Страны НАТО — ТРУСЫ, и мы это ЗАПОМНИМ!», а 1 апреля он заявил изданию The Telegraph, что «серьезно рассматривает выход США из НАТО», назвав альянс «бумажным тигром».

При этом очень многие комментаторы проводят параллели с 2003 годом, когда США вместе с союзниками вторглись в Ирак. Сравнение, однако, идет не в пользу Трампа. 23 года назад «коалиция желающих» включала Великобританию, Испанию, Италию, Польшу и с десяток других стран. В 2026-м ни одна европейская держава не присоединилась к операции. Кроме того, экономические ставки сейчас на порядок выше, ведь блокада Ормузского пролива угрожает энергетической безопасности Европы самым прямым образом. При этом европейские правительства и юристы-международники едины в оценке действий Вашингтона как нарушения международного права, фактически сделав ее нелегальной и не оставляя пространства для каких-либо других трактовок.

На фоне такого разделения в Североатлантическом альянсе уже сейчас появляются мнения, что европейский отказ участвовать в иранской войне становится нечто большим, чем простым разногласием по поводу конкретной военной операции. Налицо структурный разлом в трансатлантических отношениях, масштаб которого не имеет прецедента со времен основания НАТО в 1949 году.

С одной стороны, в стране сейчас у власти правительство, идеологически близкое Вашингтону, которое размещает тысячи американских военнослужащих на своей территории, и при этом администрация Мелони не горит желанием участвовать в военной авантюре на фоне массового неприятия операции населением и наличия прямого конституционного запрета на «агрессивную войну». В результате правящей коалиции приходится, как опытному гимнасту, идти над пропастью по тонкой ниточке, стараясь сохранить дружеские отношения с Трампом и при этом избежать втягивания в конфликт.