Кто может плавать в Черном море

150 лет назад подписан «Договор об изменении некоторых статей Парижского трактата 1856 года», утвердивший восстановле­ние суверенных прав России на Черном море

Кто может плавать в Черном море

Фото: Lori.ru

Самый известный памятник Севастополя — Затопленным кораблям. Его изображение растиражировано по всему миру в миллионах экземпляров. Он же украшает герб города и… двухсотрублевую банкноту. В 1854 году, во время первой обороны Севастополя, ее руководитель адмирал Нахимов принял решение затопить у входа в главную бухту города устаревшие корабли Черноморского флота, чтобы преградить путь англо-французской эскадре.

Русская Троя

Оборона Севастополя вошла в историю человечества как «Русская Троя» — так ее назвал Виктор Гюго. Русские солдаты и матросы покрыли себя неувядаемой славой — город русских моряков до сих пор остается большим историко-культурным музеем-заповедником Крымской войны под открытым небом. Его основные памятники — Затопленным кораблям, адмиралам Нахимову и Корнилову, генералу Тотлебену, поручику Толстому, матросу Кошке, Панорама, Исторический бульвар, Малахов курган.

«Да, два флота, самые мощные, какие только есть во всем мире, унижены, разгромлены; да, храбрая английская кавалерия истреблена; да, эти горные львы, шотландцы в серых мундирах, да, наши зуавы, наши спаги, наши венсенские стрелки, наши несравненные, невозместимые африканские полки изрублены, искрошены, уничтожены; да, эти ни в чем не повинные народы — наши братья, ибо нет для нас чужеземцев — перебиты; да, клочья мозга и внутренностей, вырванные шрапнелью и раскиданные во все стороны, висят в кустарнике вблизи Балаклавы, прилипают к стенам Севастополя», — описал потери союзников в той войне Гюго.

И тем не менее Крымская война завершилась для России тяжелым поражением. Лев Толстой писал в «Севастопольских рассказах» о том, как наши войска оставляли город: «Выходя на ту сторону моста, почти каждый солдат снимал шапку и крестился. Но за этим чувством было другое, тяжелое, сосущее и более глубокое чувство: это было чувство, как будто похожее на раскаяние, стыд и злобу. Почти каждый солдат, взглянув с Северной стороны на оставленный Севастополь, с невыразимою горечью в сердце вздыхал и грозился врагам».

Читайте также:

• Севастополь: история названия города • Крёстный отец Феодосии

Нам завещанное море

Такие же чувства одолевали и Александра Михайловича Горчакова, который сразу после Крымской войны стал министром иностранных дел Российской империи. Это было трудное время для страны. По подписанному в 1856 году Парижскому мирному договору Россия потеряла право иметь на Черном море военный флот и была отстранена от первых ролей в международной политике.

Вернуться на Черное море и на авансцену мировой политики — такой была задача Горчакова. Выполнить ее с помощью силы тогдашняя Россия не могла. Нужно было сосредоточиться и искать более сложные пути. Именно так — «Россия сосредотачивается» — сформулировал суть внешней политики нашей страны после Крымской войны Александр Михайлович.

И 21 августа 1856 года в российские посольства поступила циркулярная депеша МИД, которую было приказано довести до сведения иностранных правительств. «Россию упрекают в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фактов, которые не гармонируют ни с правом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Россия не сердится, Россия сосредотачивается», — говорилось в этом историческом документе.

Александр Горчаков. Фото: Georg von Bothmann. Hermitage Museum

Горчакову удалось не допустить создания нового единого европейского фронта против России во время восстания в Польше в 1863 году — нас тогда поддержала бисмарковская Пруссия. Взамен немецкий канцлер получил от Горчакова нейтралитет России в войне Пруссии с Данией в 1864 году, с Австрией в 1866 году и с Францией в 1870 году. А ослабление Австрии и Франции, в свою очередь, позволило России отказаться выполнять самые тяжелые статьи Парижского трактата.

В октябре 1870 года, когда поражение французов в войне с Пруссией стало неизбежным, Горчаков известил европейские державы о том, что Россия больше не считает себя связанной ограничениями, запрещающими ей иметь военный флот на Черном море. Русские корабли вернулись в Севастополь. Официально это было оформлено ровно 150 лет назад Лондонской конвенцией, подписанной 13 марта 1871 года и ставшей одной из крупнейших побед российской дипломатии.

Время, чтобы сосредоточиться

Казалось бы, все это — дела давно минувших дней. Однако на самом деле между теми историческими событиями и днем сегодняшним удивительно много параллелей. И связаны они с тем, что борьба за Крым из-за его стратегического географического положения в Черном море идет на протяжении столетий и не завершится никогда.
Как максимум — оторвать полуостров от России; как минимум — лишить нашу страну возможности иметь на Черном море свой военный флот — многовековая мечта Запада.

Она отчасти осуществилась после распада СССР, когда Крым оказался частью независимой Украины. Черноморский флот России стал базироваться на полуострове на основе договора с Украиной, который был рассчитан до 2017 года. Американские политики и их агенты в Киеве в буквальном смысле подсчитывали дни, остававшиеся до ухода российских моряков. На одном из украинских информационных ресурсов был установлен счетчик, который отсчитывал: «До вывода Черноморского флота России из Крыма осталось … дней».

Конец этому обратному отсчету был положен 18 марта 2014 года, в день подписания Договора о принятии Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации. «В свои права вступает снова родная русская земля», — повторили тогда многие крымчане строки Тютчева.

Если в XIX веке на то, чтобы «сосредоточиться», России понадобилось 15 лет — от знаменитого горчаковского циркуляра до подписания Лондонской конвенции, то на рубеже XX-XXI столетий на это ушло 23 года, пока в 2014 году Крым не вернулся наконец в родную гавань. Тогда и началась модернизация Черноморского флота, до тех пор всеми силами сдерживаемая Украиной, отказывавшейся давать разрешение на базирование на полуострове новых российских боевых кораблей и техническое переоснащение старых.

Кстати, в январе 2012 года, за два с небольшим года до возвращения Крыма, Президент России Владимир Путин опубликовал программную статью, которая не случайно называлась «Россия сосредотачивается — вызовы, на которые мы должны
ответить».

«В 1990-х страна пережила настоящий шок распада и деградации, огромных социальных издержек и потерь. Тотальное ослабление государственности на таком фоне было просто неизбежно. Мы действительно подошли к критической черте, — писал президент. -…Нам потребовалось огромное напряжение сил, мобилизация всех ресурсов, чтобы выбраться из ямы. Собрать страну. Вернуть России статус геополитического субъекта».

Рецепты Горчакова

Этот статус Россия подтвердила весной 2014 года, поддержав стремление абсолютного большинства крымчан вернуться на Родину и защитив их выбор. Тем не менее США и их союзники не смирились с «потерей Крыма», пытаясь не признавать воссоединение полуострова с Россией.

В этой ситуации дипломатический опыт Горчакова, управлявшего российской внешней политикой в XIX веке в условиях не менее серьезного противостояния с Западом, по-прежнему остается востребованным. Его изучению будет посвящена, в частности, запланированная на март нынешнего года международная конференция «Черноморский вопрос в фокусе мировой политики. К 150-летию Лондонской конвенции 1871 года».

Фото: РИА Новости/Василий Батанов

Как рассказывает один из организаторов конференции Михаил Юрлов, важным аспектом стало фактически полное совпадение ситуации, сложившейся после 1856 года, и той, в которой оказалась Россия после крымских событий 2014 года. Вновь формальными причинами международной напряженности стали геополитические события вокруг Крыма, вновь предпринимаются попытки изолировать Россию.

«Территориально распад СССР в 1991 году отбросил Россию на несколько столетий назад, к началу XVII века, — объясняет доктор политических наук, заведующий кафедрой «Политические науки и философия» Севастопольского государственного университета Александр Ирхин. — Возвращение Крыма ситуацию немного поправило, мы оказались уже в конце XVIII века, в Екатерининском периоде».

Именно тогда, после первого присоединения Крыма, Запад начал формировать механизм сдерживания России в Черноморском регионе, одним из элементов которого и стала Крымская война 1853-1856 годов, которую некоторые историки называют «нулевой мировой».

«Эти обстоятельства формируют аналогии между XIX веком и сегодняшним днем, — констатирует Ирхин. — Нас пытаются втянуть в новую Крымскую войну. Работают те же механизмы: «коллективный Запад» пытается сдерживать Россию на Дальнем Востоке, на Балтике и на Черном море, при этом основной зоной конфликта между Западом и Россией становится именно Черноморский регион. Не случайно здесь сейчас фактически постоянно присутствуют корабли военно-морского флота США».

По мнению ученого, в этой ситуации взвешенная внешнеполитическая линия Горчакова является образцом для России. Есть сразу несколько горчаковских «рецептов», которые остаются актуальными и сегодня. Первый: нельзя позволить втянуть себя в новую Крымскую войну. Второй: нужно сыграть на противоречиях, которые есть между США, Европейским союзом и Турцией, и не позволить им создать единую антироссийскую коалицию по примеру той, что удалось сколотить перед Крымской войной в XIX веке.

Что позволено России и не позволено США

«Сегодня ключевую роль для баланса сил в Черном море играет принятая в 1936 году конвенция Монтре, названная так по имени города, где был подписан этот исторический документ, уже почти столетие определяющий режим прохода через Босфор и Дарданеллы», — говорит Ирхин.

Ключевые ограничения конвенции Монтре для военных кораблей нечерноморских держав:

  • могут находиться в Черном море не более 21 суток,
  • общий тоннаж не может превышать 30 тысяч тонн.

Эта конвенция существенно ограничивает пребывание в Черном море военных кораблей нечерноморских держав, обеспечивая таким образом доминирование в этом бассейне России и Турции. Не будь этих правил, американские корабли чувствовали бы себя у наших берегов намного вольготнее. Турция же, даже являясь партнером США по НАТО, неохотно пускает американцев в Черное море, стараясь сохранить таким образом за собой ведущую роль в регионе.

Ирхин приводит характерный пример — во время пятидневной российско-грузинской войны в 2008 году Турция в критический момент не пропустила через проливы американские военные корабли на том основании, что они не уведомили об этом в установленный срок. А когда положенное время истекло и американцы вошли в Черное море, основные события у берегов Грузии уже завершились.

Ключевые ограничения конвенции Монтре заключаются в следующем — она устанавливает различный режим прохода военных кораблей для флотов черноморских и нечерноморских государств.

Черноморские государства при условии предварительного уведомления властей Турции могут проводить через проливы в мирное время свои военные корабли любого класса. А вот для военных кораблей нечерноморских держав введены существенные ограничения по классу (проходят лишь мелкие надводные корабли) и по тоннажу.

Фото: ПГ

Общий тоннаж военных судов нечерноморских государств в Черном море не может превышать
30 тысяч тонн (с возможностью повышения этого максимума до 45 тысяч тонн в случае увеличения военно-морских сил черноморских стран). При этом срок их пребывания здесь не может превышать 21 сутки.

Фактически именно конвенция Монтре во многом не дает США возможности развязать новую Крымскую войну. В данный момент сохранение действия этого договора критически важно для сохранения роли России в Черноморском регионе, отмечают эксперты. И здесь наши интересы совпадают с турецкими, несмотря на множество противоречий между странами.

 

Просмотров 3304

13.03.2021 00:00