Италия празднует свой юбилей — с гордостью, но без суверенитета

Восемь десятилетий назад итальянцы сами выбрали Республику на референдуме, но сегодня ключевые решения за них все чаще принимают в Брюсселе и Вашингтоне

2 июня небо над Вечным городом снова расчертила зелено-бело-красным шлейфом национальная пилотажная группа Италии Frecce Tricolori. Внизу, на Виа-деи-Фори-Империали, в это время маршировали четыре с лишним тысячи человек после того, как президент Серджо Маттарелла возложил венок к Алтарю Отечества. Италия празднует 80-летие Республики, юбилей того дня 1946 года, когда народ собственной волей решил, как ему жить. Праздник вышел пышным, только за фасадом торжества стоит неудобный вопрос: остался ли у Италии тот самый суверенитет, ради которого Республика, собственно, и рождалась?

Электоральные рекорды

В тот день 80 лет назад Италия впервые в своей истории доверила судьбу не королю и генералам, а простому населению. На референдум о форме государственного устройства 2 июня 1946 года пришли 89,08% избирателей, почти двадцать пять миллионов человек — показатель, о котором сегодняшние европейские демократии могут только мечтать. Республику выбрали 54,27% проголосовавших, за монархию высказались 45,73%. Тогда волеизъявление было действительно всеобщим, ведь впервые к урнам были допущены женщины — почти тринадцать миллионов. «Это был эпохальный шаг», — отмечает историк из Пизанского университета Винция Фиорино.

Страна тогда, как, впрочем, и сейчас, оказалась расколота географически: индустриальный Север дружно проголосовал за Республику (66%), аграрный Юг столь же дружно — за монархию, например, а в Неаполе суверена поддержали почти 79%. В итоге Умберто II, вошедший в историю под насмешливым прозвищем «майский король», процарствовал ровно тридцать четыре дня и отбыл в португальское изгнание, обронив грустное замечание: «Савойский дом объединил Италию. И я не буду ее разделять».

Любопытно, что полтора миллиона бюллетеней оказались пустыми или испорченными, и это породило десятилетия споров о фальсификациях среди сторонников короля. Доказать их, правда, так и не удалось, и даже председатель Кассационного (верховного. — Прим. ПГ) суда Джузеппе Пагано, человек скорее промонархических взглядов, признавал в интервью 1960 года, что никакой пересчет не смог бы сместить большинство в пользу короны. История, как известно, пишется победителями, но в данном случае победителем был сам избиратель.

При этом в Конституцию была внесена знаменитая статья 11, которая гласит, что, помимо того, что Италия «отвергает войну», она соглашается «в условиях равенства с другими государствами» на ограничения собственного суверенитета ради порядка, обеспечивающего мир и справедливость между нациями.

Звучит благородно, и послевоенная Италия искренне поверила, что отдать часть суверенитета в общую «копилку» ЕС и НАТО является честной платой за то, чтобы пушки больше не стреляли, а народы богатели. Своего рода ящик Пандоры наоборот: открываешь, и оттуда вылетают не беды, а мир, право и общий рынок. Вопрос лишь в том маленьком условии, что было прописано в тексте, — «в условиях равенства». Сохранилось ли оно? Или равноправное участие незаметно превратилось в режим внешнего согласования, где Рим скорее ставит подпись под уже готовым решением, чем участвует в его выработке? Сам Маттарелла в день юбилея переформулировал смысл статьи изящно: это, по его словам, «выбор разделять суверенитет с другими народами на условиях равенства». Утрату, таким образом, подают как осознанное совместное владение. Формула красивая, но реальность, как водится, прозаичнее.

А табачок врозь

Одним из самых главных вопросов стал кошелек итальянцев. Итальянский бюджет сегодня все чаще рождается не в парламентских залах на площади Монтечиторио, где расположена Палата депутатов, а за столом переговоров с Еврокомиссией. В результате с июля 2024 года Италия проходит «бюджетную встряску»: дефицит за 2025 год составил 3,1% ВВП, а государственный долг вырос до 137,1% — второй показатель в Евросоюзе после Греции. По весеннему прогнозу Еврокомиссии, обнародованному 21 мая, долг Рима продолжит карабкаться вверх, достигнув 138,5% в этом году и 139,2% в следующем. Казалось бы, не всегда рост этого показателя — это плохо, ведь заемные средства помогают развивать экономику. Но парадокс Италии в том, что при всем этом прогноз увеличения ВВП составляет всего полпроцента. Не исключено, что Италия скоро обгонит Грецию в незавидной роли самого закредитованного государства еврозоны.

Министр экономики Джанкарло Джорджетти прокомментировал эти новости с фирменной иронией. «Все эти разговоры о выходе из процедуры дефицита очень интересовали меня до 28 февраля (когда началась военная операция США и Израиля против Ирана. — Прим. ред.), а потом — относительно меньше», — говорил он в апреле. Однако проблемы остаются, и во многом они связаны с той политикой, которую проводят ЕС и Европейский ЦБ.

Например, в значительной степени фактором развития для местной экономики стал Национальный план восстановления и устойчивости (НПВУ), в рамках которого ЕС выделил почти 195 миллиардов евро, из которых, впрочем, около двух третей составляют не подарки, а кредиты, которые отдавать придется до 2058 года. Деньги выдавались траншами строго под выполнение реформ, согласованных с Брюсселем. Экономист из Боккони Тито Боери, автор книги с говорящим названием «НПВУ. Большая обжираловка», назвал всю эту историю «коллективным опьянением» и предупредил, что Италия рискует «остаться более закредитованной, так и не решив структурных проблем». Как говорят в самой Италии, европейские кредиты — это не просто кредиты, а инструменты дисциплины. Правда, легче от этого стране не становится.

Щит, который куют не дома

Еще драматичнее обстоит дело с безопасностью. Казалось бы, оборона — святая святых национального суверенитета, которая должна быть под полным национальным контролем. Но даже военный щит Италии сегодня проектируется не в Риме, а в Вашингтоне и Брюсселе.

На саммите НАТО в Гааге в июне 2025 года европейские союзники под нажимом из-за океана обязались к 2035 году довести оборонные расходы до фантастических 5% ВВП. Италия, которая годами не дотягивала и до 2%, согласованных в Мадриде еще в 2014 году, отчиталась за 2025 год о ровно 2,01% военных трат — 45,3 миллиарда евро. Триумф? Не совсем. Независимые журналисты из Osservatorio Milex прямо называют это «бухгалтерской операцией, а не реальным ростом военных расходов»: заветные 2% собрали всем миром», дорисовав в военный бюджет пенсии военных, карабинеров, расходы на «военную мобильность» и кибербезопасность. Министр обороны Гвидо Крозетто и вовсе назвал планку в 5% «невозможной», а в качестве примера «оборонных» расходов на мобильность намекнул на мост через Мессинский пролив, буквально эпическую стройку ценой под 13,5 миллиарда.

Параллельно ЕС запустил собственный военный механизм SAFE из кредитов общей суммой в 150 миллиардов евро, из которых на Италию причиталось около 15 миллиардов. При этом вооружаться надо, ведь в Брюсселе постоянно говорят о военной угрозе со стороны России, хотя сами итальянцы относятся к этому скептически. Причем, как ядовито замечает портал Formiche, оставаясь в процедуре дефицита, Рим даже не может воспользоваться специальной оговоркой, позволяющей вывести военные траты из-под бюджетных правил ЕС. С одной стороны, от Рима требовали тратить деньги на оборону, с другой — не дают средств на такие расходы. И все это под аккомпанемент рассуждений о «европейской стратегической автономии».

Народ против

Но самый показательный сюжет — Украина. Здесь разрыв между волей итальянского народа и реальной политикой государства виден невооруженным глазом. Опросы говорят однозначно, что сами итальянцы не хотят участия в бессмысленной помощи Киеву. По данным Euromedia Research для газеты La Stampa, без малого половина жителей Апеннинского полуострова (49,9%) выступают против поставок оружия Киеву, за — лишь 38,5%. Исследование ISPI и Ipsos рисует картину еще резче: 42% считают, что Украине пора договариваться с Москвой, и только 13% поддерживают продолжение вооруженной борьбы. Народ, как говорится, наелся войны досыта.

И что же правительство? Администрация Джорджи Мелони 29 декабря 2025 года продлило военную помощь Украине еще на год. Партии «Лига», которая традиционно выступает против этого безумия, удалось разве что добиться смягчения формулировок, и помощь в декрете назвали уклончиво «многомерной поддержкой». Сам глава «Лиги» Маттео Сальвини бунтует против внешнего диктата громче всех: содержание мирного плана, по его словам, «должна решать Украина, а не Брюссель, Париж или Берлин». Схожую позицию занимает и Джузеппе Конте из «Движения пяти звезд». Получается парадокс: страна, чьи граждане в большинстве своем хотят мира, исправно отправляет оружие на войну, потому что так решено не в Риме, а в натовских и брюссельских кабинетах.

А судьи кто?

Перечень проблем, в которых итальянский суверенитет сталкивается с «союзниками», на этом не заканчивается. Например, Джорджа Мелони строила свою предвыборную кампанию на противодействии нелегальной миграции. В итоге соглашение Италии с Албанией стоимостью под 800 миллионов евро о высылке мигрантов за границу 1 августа 2025 года фактически было отменено решением Суда ЕС, когда люксембургские судьи постановили, что государство не вправе единолично объявлять страну «безопасной», если защита не распространяется на все ее население. В Риме отреагировали неоднозначно, заявив, что решение «ослабляет борьбу с нелегальной миграцией», но при этом молча согласились на то, чтобы подчиниться людям, которые находятся за сотни километров от Италии и слабо представляют себе ее проблемы.

Впрочем, для самой Мелони решение евробюрократии не проблема. Политик, взлетевший на риторике независимости и суверенитета под лозунгами «Италия прежде всего», сегодня прилежно работает внутри европейского мейнстрима. В мае, выступая перед членами Ассоциации промышленников, премьер-министр назвала ЕС «бюрократическим гигантом», принесшим конкурентоспособность в жертву технократии. Смело, учитывая, что месяцем ранее сама Мелони радостно приветствовала разблокировку очередного транша того самого «бюрократического» НПВУ. В итоге получается, что яркая риторика остается только для массовых митингов итальянцев, ну а реальная политика делается с оглядкой на Брюссель.

А был ли суверенитет?

Восемьдесят лет назад итальянцы доказали, что умеют решать свою судьбу сами. Но сегодня их респектабельная, прочно встроенная в западные структуры Республика все чаще выполняет решения, к выработке которых ее допускают лишь отчасти.

Справедливости ради, Италия выбрала этот путь добровольно, и многие издержки суверенитета она охотно меняла на безопасность и якобы выгодные экономические преференции. Республике восемьдесят — возраст почтенный. Только вот юбиляр все чаще ловит себя на мысли, что в своем собственном доме он теперь не вполне хозяин.

И в этом, пожалуй, главный парадокс нынешнего Дня Республики: страна, которая 2 июня празднует рождение народного суверенитета, все чаще демонстрирует не суверенитет, а его парадную декорацию. Рим может сколько угодно говорить о независимости, конституции и «европейском выборе», но если безопасность определяется в Вашингтоне, бюджет сверяется с Брюсселем, а внешняя политика звучит как перевод с английского, то это уже не Республика в полном смысле слова, а государство с флагом, гимном и чужим стратегическим голосом. Италия родилась как республика граждан, но сегодня ее элиты все чаще ведут себя как обслуживающий персонал чужой империи. И потому 2 июня для них — не только праздник, но и неприятный вопрос: где кончается союзничество и начинается лакейство?