Сценическое мракобесие

В наступивший Год литературы хотелось бы акцентировать внимание на большой череде театральных постановок, вызвавших скандальный резонанс. Называть режиссера-постановщика умышленно не хочу, он и так купается в лучах славы. Буду говорить об авторе и его произведении, которое режиссер интерпретирует в своей постановке — Николай Васильевич Гоголь и его великое произведение «Мертвые души». 

Что мы видим в интерпретации на театральных подмостках… Мужчины-герои в женских одеждах. Да, у Гоголя есть момент, где, приехав в поместье к Плюшкину, Чичиков видит фигуру женщины похожую на ключницу, кем в результате оказался Плюшкин. Но это не повод переодевать всех героев в женские одежды. В общем, ничего общего интерпретация режиссера с произведением Гоголя не имеет ни прямо, ни косвенно. Поэтому уместнее было написать в программках и афишах, поставив свое авторство и другое название: «Прочтение „Мертвых душ“ Н.В.Гоголя мне навеяло эту интерпретацию», что, по крайней мере, честно, и зрителя не вводит в заблуждение.

В четвертой части Гражданского кодекса РФ есть статья 1267 п.1, в которой говорится «Авторство, имя автора и неприкосновенность произведения охраняются бессрочно» и статья 1266 п. 2 «Извращение, искажение или иное изменение произведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию автора, равно как и посягательство на такие действия, дают автору право требовать защиты его чести, достоинства или деловой репутации в соответствии с правилами статьи 152 настоящего Кодекса». В этих случаях по требованию заинтересованных лиц допускается защита чести и достоинства автора и после его смерти.

Думаю, Николай Васильевич Гоголь точно бы воспользовался этой правовой нормой, будь он жив. Да только все равно в правовом поле нет четко определенных границ интерпретации произведений и эту границу точно нужно устанавливать, а управы на режиссёров нет никакой…