Борьба с нелегалами в Италии: хотели по-своему, придется как скажут
Люксембургский суд, местные магистраты и пустеющие лагеря на албанском берегу превратили «фирменный» проект Джорджи Мелони в затяжную тяжбу о том, кто в Европе хозяин миграционной политики.
В октябре 2024 года итальянский военный корабль «Либра» с шестнадцатью мигрантами на борту торжественно пришвартовался в албанском порту Шенджин. Это должно было стать триумфом миграционной политики Джорджи Мелони и образцом для всей Европы, но спустя считаные часы тех же людей везли обратно в Италию: суд отказался санкционировать их задержание. С тех пор история двух итальянских центров на албанской земле превратилась в дорогой сериал с участием правительства, итальянских судей и судей из Люксембурга, а сами лагеря, рассчитанные на 36 тысяч человек в год, почти все время простаивают пустыми. Кто в этом сюжете хозяин — суверенное государство или наднациональная юстиция, и чем обернется «албанский эксперимент», разбиралась «Парламентская газета».
Быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается
Протокол о сотрудничестве Рим и Тирана подписали еще в ноябре 2023 года, а в начале 2024-го его ратифицировали парламенты обеих стран. Замысел был изящен: совершеннолетних мужчин из стран, которые Италия объявит «безопасными», после перехвата в море отправлять не на Апеннины, а за Адриатику в два центра у албанского Шенджина, где их ходатайства об убежище рассматривались бы по ускоренной процедуре, а отказникам грозила бы немедленная высылка. Площадку под лагерь в Гьядере (бывший военный аэродром в 80 километрах от Тираны) обнесли забором и обещали, что она сможет одновременно принимать до трех тысяч человек.
Резоны у Рима были веские. Италия годами оставалась главными воротами для нелегалов с африканского берега: в 2023 году в страну прибыло около 158 тысяч человек — в полтора раза больше, чем в предыдущем году. Мелони, обещавшая прижать нелегальную миграцию еще на выборах 2022-го, преподносила албанскую схему как «исключительный инструмент сдерживания» и с гордостью замечала, что моделью заинтересовались 15 из 27 государств ЕС. Брюссель смотрел на итальянский опыт скорее благосклонно. Казалось, у Рима на руках сильная карта.
Дальше сказка забуксовала. Первые «десанты» мигрантов — в октябре и ноябре 2024-го, затем в январе 2025-го — возвращались на родной берег буквально через несколько часов: суды раз за разом отказывались утверждать задержание, ссылаясь в том числе на ранее вынесенное решение Суда ЕС (по делу, напрямую Италию не касавшемуся), согласно которому страну нельзя признать «безопасной», если опасна хотя бы ее часть. Итого за первую фазу за Адриатику успели свозить три группы — около 73 человек, и всех до единого вернули обратно. Центры обезлюдели.
Ход конем
Именно тогда в ответ на череду судебных поражений Мелони сделала ход конем, неожиданно изменив правила игры. В марте 2025 года правительство декретом (позже закрепленным законом № 75) перепрофилировало лагеря. Отныне в Гьядер можно было отправлять не только перехваченных в море соискателей убежища, но и тех, кому уже отказали в убежище в самой Италии и кто ожидает высылки в итальянских центрах временного содержания. «Это позволит немедленно реактивировать центр, чтобы он не утратил своих функций», — пояснил глава МВД Маттео Пьянтедози.
Первая партия по новой схеме прибыла 11 апреля 2025-го — 40 человек, 28 мая — еще 26, а к началу августа через Гьядер по этой модели прошло около 140 человек. Правительство поспешило зафиксировать исторический прецедент: 9 мая 2025 года пятеро египтян впервые были депортированы непосредственно с албанской территории, и их посадили на чартер до Каира, сделавший специальную остановку в Тиране. Это была первая подобная операция в истории ЕС. Впрочем, одновременное присутствие в лагере оставалось ничтожным, ведь к октябрю 2025-го в Гьядере содержалось 17 человек, и только к февралю 2026-го независимые наблюдатели зафиксировали «рекорд с момента открытия» — около 90.
Маневр лег в русло мартовского предложения Еврокомиссии создавать «хабы возврата» в третьих странах: по всей Европе реально исполняется лишь пятая часть решений о депортации. Однако юридические вопросы к новой схеме немедленно накопились свои.
Кто в доме хозяин
1 августа 2025 года Большая палата Суда ЕС в Люксембурге вынесла решение по объединенным делам двух граждан Бангладеш, которых ранее свозили в центр в рамках исходной схемы. Вердикт зачитывал лично председатель суда Коэн Ленартс, который постановил, что страну можно считать «безопасной» лишь тогда, когда она безопасна для всего населения без исключений, а само отнесение государства к безопасным должно поддаваться эффективному судебному контролю на основе открытых и доступных источников. Итальянский перечень «безопасных» стран был составлен как раз с оговорками для отдельных категорий, и суд это пресек. Правовые вопросы ко второй схеме Люксембург тогда не рассматривал, однако через несколько месяцев к нему обратилась уже Кассационная коллегия с вопросом о совместимости самого протокола с конституцией, усмотрев риски нарушения шести ее статей.
Читайте также:
• Euronews: Польша, Венгрия, Словакия и Чехия готовят иск к ЕС из-за мигрантов • «Навели такие порядки, что жить невозможно»: Захарова о мигрантах в Европе
Реакция правительства на августовский приговор была молниеносной и резкой. Власти выразили удивление тем, что «юстиция, на сей раз европейская, претендует на пространства, которые ей не принадлежат», подменяя политическую ответственность судебной, и посетовало на «суженные пределы автономии» в управлении миграцией. Вице-премьер Маттео Сальвини назвал решение «политическим, скандальным и постыдным» и «очередной пощечиной национальному суверенитету». По сути, итальянские правые задали Люксембургу тот самый грибоедовский вопрос — «А судьи кто?», по какому праву наднациональные арбитры решают за суверенный парламент, кого и куда высылать.
Оппозиция, разумеется, ликовала и атаковала с обратным знаком. Лидер Демпартии Элли Шляйн напомнила, что выброшенные на проект сотни миллионов можно было пустить на врачей и медсестер. Другие противники правительства были единогласны.
Игра не стоит свеч
Пока юристы в Люксембурге и Риме обменивались ударами, счетчик в бухгалтерии не останавливался. По разным оценкам, албанская затея обходится итальянской казне в 650 — 800 миллионов евро за пять лет, что примерно в семь раз дороже аналогичного центра на итальянской территории. Только за один операционный день объект в Гьядере сжигает около 114 тысяч евро — сумма, сопоставимая с годовым содержанием небольшой больницы, при том, что одновременно в лагере в среднем пребывали два — три десятка человек. По данным ActionAid, на тот момент, когда Рим начал возить туда отказников из Италии, в самих итальянских центрах временного содержания пустовало 263 места из 1164.
Правительство тем не менее продолжало наращивать давление. 11 февраля 2026 года кабинет одобрил жесткий законопроект, предусматривающий «морскую блокаду», которая означала, что судам с мигрантами можно будет закрывать вход в территориальные воды на срок до тридцати дней (и до полугода при угрозе терактов или «исключительном давлении»), нарушителям грозят штрафы до 50 тысяч евро и конфискация судна. Принят документ был на следующий день после того, как Европарламент утвердил тексты нового миграционного пакта. А в апреле 2026 года генеральный адвокат Суда ЕС Николас Эмилиу признал протокол «в принципе совместимым» с правом ЕС при условии полного соблюдения прав мигрантов. Заключение не обязательно для судей, но они прислушиваются к нему почти всегда. Как говорят в России, игра не стоит свеч, но стол из-за нее пока никто не перевернул.
Что год грядущий нам готовит
Новый общеевропейский пакт о миграции и убежище вступает в силу в июне 2026 года, меняя само понятие «безопасной страны» в выгодную для Рима сторону. По данным итальянской прессы, именно в июне правительство готовит «возвращение к плану А», то есть к исходной идее возить за Адриатику соискателей убежища, перехваченных в море. На бумаге все впервые за два года складывается в пользу Мелони.
Но подводных камней хватает. Над проектом по-прежнему висит дамоклов меч Люксембурга, ведь в суде ждут рассмотрения еще три «албанских» дела, финальные вердикты по которым могут снова поставить схему на паузу. «Морская блокада» рискует столкнуться с принципом невыдворения и жалобами в Страсбургский суд по правам человека. А еще глава албанского МИД дал понять, что после 2030 года протокол продлевать не станут, так как к тому времени страна рассчитывает войти в ЕС, и держать на своей земле чужие лагеря члену ЕС уже не с руки. Премьер Эди Рама поспешил сгладить углы, заверив, что протокол действует, «пока этого хочет Италия», но потолок 2030-го никуда не делся.
Есть и проблемы посерьезнее. Поток нелегалов в Италию рухнул со 158 тысяч в рекордном 2023-м до примерно 66 тысяч как в 2024-м, так и в 2025-м, то есть более чем вдвое. Правительство охотно записывает это в свои заслуги, но реальный перелом обеспечил меморандум с Тунисом 2023 года, ведь тунисский маршрут в 2025-м обвалился на 75 %. Сработали «тихая» дипломатия и двусторонние договоренности, а не дорогостоящий «образцовый» проект. При этом та же Италия установила на 2026 год рекордную квоту легальной трудовой миграции, которая составила почти 165 тысяч разрешений, ведь экономике Апеннин нужны именно те руки, которые громкие декреты обещают не пустить.
История с албанскими центрами вышла далеко за рамки итальянского сюжета: это зеркало всей европейской миграционной развилки — Старый Свет хочет вынести неудобную проблему за свои границы, но не может ни решить ее, ни обойтись без рабочих рук мигрантов. Суверенный жест Рима обернулся ожиданием разрешения из Брюсселя, и приговор из Люксембурга стал тем самым случаем, когда хозяин в доме был вынужден спрашивать дозволения у соседей. Заработают ли наконец пустующие камеры под флагом нового пакта или июньский «план А» снова заполнит лишь заголовки, покажут уже ближайшие месяцы. Одно ясно точно: вопрос «а судьи кто?» в Европе так и остается без однозначного ответа.
