Российские психиатры спорят, как лучше помогать детям с аутизмом
Специалистам еще только предстоит найти баланс между медикаментозным лечением и психологической коррекцией
В Минздрав поступило два проекта клинических рекомендаций помощи детям с расстройствами аутического спектра от профессиональных ассоциаций. Оба варианта несовершенны, считают специалисты. Установлено, что вылечить человека от аутизма невозможно, тогда как реально облегчить его состояние. Также доказано, что только медикаментозное лечение неэффективно, хотя иногда лекарства и помогают снять острые проявления болезни. И, конечно, нельзя опираться только на зарубежные методики, следует использовать российские практики психологической коррекции. «Парламентская газета» узнала, какое лечение аутизма — самое эффективное и почему.
Особенные люди
Аутизм, также называемый расстройством аутистического спектра (РАС) — это группа разнообразных расстройств, обусловленных особенностями развития головного мозга. Для них характерна та или иная степень дефицита социального взаимодействия и общения. У людей с РАС — нетипичный характер, они иначе проявляют активность и ведут себя, могут испытывать сложности с переходом от одного вида деятельности к другому, сосредоточены на деталях и нестандартно реагируют на внешние стимулы.
По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), каждый 127-й житель планеты страдает от аутизма, а всего в мире от 80 до 90 миллионов человек имеют такой диагноз. В последние годы в России стали чаще выявлять детей с таким диагнозом. Так, в 2018 году один из 341 ребенка в возрасте от нуля до 17 лет страдал от аутических расстройств.
По словам руководителя Центра реабилитации инвалидов детства «Наш Солнечный Мир» Игоря Шпицберга, занимающегося этой проблемой 35 лет, когда-то существовало мнение, что детей с аутизмом нужно лечить исключительно медикаментозно. Со временем обнаружили, что лекарства не очень эффективны, но зато достаточно серьезный терапевтический результат дают коррекционно-развивающие занятия с логопедами, дефектологами, психологами, нейропсихологами.
«Уже больше 15 лет везде в мире медикаментозная терапия не является средством лечения аутизма. И в рекомендации ВОЗ также указано, что, к сожалению, аутизм не лечится, и основным средством помощи являются коррекционно-развивающие занятия и различные мероприятия по социализации таких детей. А лекарства, безусловно, могут использоваться как вспомогательные средства — либо при наличии сопутствующих заболеваний, либо при каких-то острых проявлениях агрессии, самоагрессии и так далее», — рассказал «Парламентской газете» Игорь Шпицберг.
Революция в лечении
До какого-то момента в нашей стране доминировала позиция, что РАС надо лечить лекарствами. Но позже специалисты стали понимать, что препараты не помогают и нужны в первую очередь разнообразные коррекционно-развивающие занятия с детьми.
В 2020 году появились клинические рекомендации Ассоциации психиатров и психологов. В них указывалось, что только фармакотерапия не способна помочь при лечении аутизма, существенным средством помощи являются коррекционно-развивающие занятия, но при этом также отмечалось, какие препараты в каких случаях могут применяться.
«Это была своего рода революция, в хорошем смысле этого слова, впервые акцент делался именно на коррекцию, помощь в развитии, а не на лечение препаратами», — вспомнил Игорь Шпицберг.
Но в этих клинических рекомендациях специалистов смущало использование только зарубежных методик. «В качестве коррекционно-развивающих занятий приводились исключительно зарубежные технологии, в основном американские. То есть вообще никакие другие методики, в том числе наши российские, не были рекомендованы», — отметил эксперт.
Откат в прошлое
В 2024 году появилась другая версия клинических рекомендаций от Российского общества психиатров.
«Клинические рекомендации от РОП были действительно странными, потому что они как бы возвращались к предыдущей эпохе. То есть они говорили о том, что именно лекарствами нужно лечить детей с РАС, коррекционные методики упоминались как дополнительная мера. Зарубежные методики критиковались как ненаучные. Хотя многие из них, на самом деле, имеют серьезную доказательную базу и признаются во всем мире», — рассказал Шпицберг.
На эти клинические рекомендации было много жалоб. «В результате они не были приняты, а была принята обновленная версия более правильных клинических рекомендаций 2020 года. И в ней уже более мягко было написано про разные коррекционные методики по сравнению с версией 2020 года», — пояснил эксперт.
В версию 2024 года вошло больше методик, но и эти клинические рекомендации вызывали много вопросов.
«В этой версии, во-первых, по-прежнему отсутствовали российские методики. Во-вторых, в описании рекомендованных методов коррекции много нестыковок, много странного. Например, музыкотерапия, являющаяся частным случаем арт-терапии, была объявлена как методика с доказанной эффективностью. А арт-терапия в этом же тексте объявлена как ненаучная. Вопросов у специалистов было много», — объяснил Игорь Шпицберг.
Новый раунд борьбы
В марте 2026 года появилась еще одна версия клинических рекомендаций от Российского общества психиатров.
«Я внимательно изучил новую версию. Она сильно отличается от предыдущей. В ней уже не написано, что лекарства первичны. Там написано, в соответствии с принятым во всем мире подходом, с рекомендациями ВОЗ, что активно должны использоваться коррекционно-развивающие занятия. Эта версия клинических рекомендаций уже вполне соответствует современному подходу к помощи детям с аутизмом. И там впервые перечислены наши российские психокоррекционные методики», — рассказал Игорь Шпицберг.
Использование именно российских методик очень важно, считает эксперт. «У нас в стране — традиционно сильнейшая школа логопедии, дефектологии, специальной педагогики, психологии, нейропсихологии. Нельзя игнорировать опыт и знания наших специалистов», — указал эксперт.
Однако вслед за этой версией появилась и обновленная версия клинических рекомендаций от Ассоциации психиатров и психологов.
«В ней по-прежнему нет ни одной российской методики. С одной стороны, они вроде как больше за коррекцию, это хорошо. И сами эти клинические рекомендации, на мой взгляд, хорошие. Но методики-то там все по-прежнему американские. Если это клинические рекомендации Российской Федерации, то почему там нет вообще российских методик? Как такое может быть?», — подчеркнул главный недостаток документа Шпицберг.
Дискуссия вышла за рамки профессионального сообщества, началось общественное обсуждение обоих проектов. Очевидно, что такое количество клинических рекомендаций говорит о рассогласованности экспертного сообщества.
«Надо собирать авторов и тех, и других методик, специалистов, просить их вступить в диалог. Пусть психиатры, ученые, специалисты друг с другом договорятся, какие лекарства, в каких дозировках должны применяться. Почему сейчас в широких массах обсуждаются дозировки препаратов, которые надо назначать?» — сетует Игорь Шпицберг.
По мнению эксперта, решать, что должно быть в клинических рекомендациях для врачей-психиатров и чего там быть не должно, могут только психиатры и Минздрав при участии представителей профессионального сообщества в области коррекции, специальной педагогики.
«Мы можем высказывать свои позиции, говорить о нашем опыте работы, технологиях коррекционных занятий с детьми с РАС, родительском опыте — это все важно и должно быть учтено. Но решать, что должно войти в клинические рекомендации для врачей-психиатров, должен Минздрав России, психиатры обоих общественных объединений, представивших свои варианты текста», — считает Игорь Шпицберг.
Читайте также:
• Утаить противопоказания для вождения больше не получится • Анорексия и тяжелый стресс могут быть показаниями к аборту • В Минздраве рассказали, как подросткам избежать цифрового «слабоумия»
