Почему опаздывает скорая

Пандемия стала серьёзным испытанием, через которое система скорой медицинской помощи (СМП) прошла с большими усилиями, но в целом достойно. Правда, результат этот был достигнут во многом благодаря самоотверженности, которую проявили экипажи автомобилей с красным крестом, высветив многолетние проблемы в одном из главных институтов российского здравоохранения. Не последняя из таких проблем, как свидетельствует анализ Счётной палаты РФ, вызвана элементарной нехваткой специализированных автомобилей скорой помощи (АСМП).

За последние четыре года, начиная с 2016-го, субъекты Федерации направили в Минздрав заявки на 26 474 машины в общей сложности. А получили по государственным закупкам, которые проводит Минпромторг, всего 7074, менее 25 процентов от заявленного! (Если проводить всё чаще встречающуюся аналогию между борьбой с коронавирусом и войной, то такая ситуация равносильна тому, что диск ППШ у бойца заполнен всего на одну четверть.) Это притом что износ автомобилей во многих регионах составляет 70 и более процентов.

Результаты соответствующие: во многих регионах не достигают ключевого показателя доступности СМП, который именуется в документах так: «Доля выездов бригад со временем доезда до больного менее 20 минут» — и должен составлять не менее 89,5 процента от общего числа выездов. Конкретно — в тех субъектах Федерации, чьи заявки не были удовлетворены в наибольшей степени. Примеры? Тульская область — получили 36 АСМП при заявке на 83 (доступность СМП — 69,4 процента), Самарская область — соответственно 38 и 139 единиц (69,1 процента), Томская область — 39 и 63 ( 65 процентов) и так далее. Излишне напоминать, что каждый процент потерянного относительно нормы времени — смерти десятков инфарктников, инсультников и других несчастных пациентов «неотложки».

Но почему же так получилось? Ответ на этот вопрос может служить прекрасной иллюстрацией к теме, как несовершенные управленческие решения, противоречащие к тому же закону, влияют на эффективность в данном случае социальной политики. Из отчёта Счётной палаты следует, что при проведении закупок были нарушены положения Бюджетного кодекса и статья 26 Федерального закона №44. Дело в том, что в системе государственного управления и бюджетных затрат ответственен за сферу здравоохранения, включая закупку АСМП, именно Минздрав. А осуществляет эти закупки — так, судя по всему, исторически сложилось — в течение последних лет Минпромторг в рамках ведомственной подпрограммы «Развитие транспортного и специального машиностроения», входящей в госпрограмму «Развитие промышленности и повышение её конкурентоспособности».

Соответственно, и деньги, чтобы произвести и закупить скорые помощи в размере пяти миллиардов рублей ежегодно выделяются из резервного фонда Правительства России для нужд субъектов Российской Федерации. Исходя из этих сумм, а не из заявок регионов через Минздрав, Минпромторг и закупает АСМП. Между тем нетрудно подсчитать, что полностью закрыть потребности регионов в скорых будет стоить около 20 миллиардов рублей — сумма достаточно скромная на фоне триллионных трат, на которые идёт государство, преодолевая последствия пандемии, в том числе вызванные нехваткой автомобилей «03». Но эти расходы необходимо правильно, в соответствии с законом, оформить. Как? Эксперты Счётной палаты полагают, что необходимо пополнять и обновлять парк скорой помощи в рамках национального проекта «Здравоохранение», соответственно изменив схему бюджетного финансирования.

В этом случае Минздрав по согласованию с регионами будет в соответствии с законом в одном лице определять и потребности в АСМП, и заказывать и контролировать их изготовление. Так что нет худа без добра: видимо, пандемия обострила очевидную проблему и привлекла к ней внимание государственных контролёров.