Погас ли свет в конце тоннеля?

По логике войны годичная фаза боевой активности заканчивается к ноябрю. Дальше — зима и подготовка к весне. Это не означает прекращение огня, но уже очевиден повод для осмысления почти четырех лет СВО. По исторической аналогии это соответствует концу 1944 года, то есть выходу Красной армии на довоенную границу.

Сначала — об итогах

Главный политический итог — наше продолжающееся наступление при полном различии России и Запада в оценке происходящего. Что касается нашего наступления, то оптимистические прогнозы прибережем до их полевого подтверждения.

Наше первейшее требование — неизменно с 2014 года. Оно состоит в том, чтобы Украина не превращалась в форпост Запада для вероятного нападения на Россию. Расширение зоны нашего контроля призвано отдалить от себя потенциальную угрозу с Запада, а не отнять у Украины очередной райцентр. Тем временем Запад отказывается от переговоров по существу. Тем более, что в Европе все чаще называют 2029 год началом Третьей мировой — без заморачивания последствиями.

Чтобы остановить эскалацию, мы с учетом полевых реалий предлагаем Киеву вывести ВСУ из ДНР и ЛНР. Со своей стороны, готовы заморозить линию фронта в Херсонской и Запорожской областях и вернуть Украине занятые нами территории в Сумской, Харьковской и Днепропетровской областях. Не исключены и иные варианты: Путин давал понять Трампу, что не настаивает на контроле над всей территорией Запорожской и Херсонской областей. Но, подчеркнем, принципиальным требованием Москвы остается нейтральный статус и демилитаризация Украины. Главное для нас — документально подтвержденные гарантии нашей безопасности. Надежные и надолго.

Европа, а подспудно и Америка делают ставку на стратегическое поражение Москвы. Главными средствами давления на Россию служат накачка Украины оружием, по меньшей мере ее воодушевление грядущими поставками, а также антироссийские санкции, которые должны вернуть нас в 1991 год. Украине при этом уготована роль триггера постоянно нависающей военной угрозы, чтобы ответные меры России ее же и истощали. То есть Запад заинтересован в том, чтобы остановить эту войну, чтобы подготовить следующую, более масштабную и решительную ее фазу.

Главной общезападной проблемой является истощение Украины, ставшее итогом последних лет. Именно поэтому ей нужна передышка, прежде всего для перевооружения и возмещения потерь. Они уже превысили два миллиона убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Это не считая более пяти миллионов беглецов за рубеж. Трамп выступает за заморозку линии фронта на существующих позициях. Чтобы объявить «городу и миру»: «Я сделал все, что мог» — он даже склонял Зеленского к отказу от части Донбасса. Но тот в очередной раз согласился лишь на временное перемирие, но не на территориальные уступки. Европа этому аплодирует, Америка разводит руками: «Это — ваша война. Платите за оружие и воюйте. Наш главный противник — Пекин. А вы, «европешки», еще не известно, на чьей стороне».

Надежды на российско-американское взаимопонимание пока не подтверждаются. Более того — Америка как фактический координатор общезападного фронта не может быть посредником. Но и выбирать на эту роль нам некого. Хотя привлечение Китая к посредничеству могло бы помочь. Но у китайцев свои, причем запутанные, заботы и проблемы со Штатами. Поэтому в Пекине лишний раз не претендуют на глобальный охват. Таким образом, хотим мы того или нет, но в условиях почти всеевропейской русофобии Трамп остается едва ли не единственным мировым игроком, с которым есть смысл вести диалог. Другое дело, ЧТО именно Трамп выкинет в зависимости от настроения? Об этом вряд ли знает даже его славянская жена — Меланья. Это не публицистический образ. В этом состоит его репутация.

Теперь о задачах

В этих условиях перед нами мерцает триединая задача, каждая часть которой плохо стыкуется с двумя другими. Это, во-первых, продолжение контактов с Вашингтоном, ибо, повторим, больше говорить об Украине не с кем и не о чем. Будем верить в заявление Москвы о неминуемости нового российско-американского саммита. Тем более, что потенциальное нобелевское лауреатство Трампа активно связывают по меньшей мере с прекращением огня. А в американскую повестку все отчетливее входит внутренний конфликт между латиноамериканцами и негритянским населением. По мысли ряда авторитетных лиц, презентация нашей ракетно-ядерной системы «Буревестник» служит заявкой на новый этап переговоров по ограничению стратегических вооружений. Преамбулой для таких переговоров может стать «сделка по Украине», соответствующая нашим интересам.

Во-вторых, стремление убедить Европу в отсутствии у нас планов на нее напасть. По оценкам наших дипломатов, убежденность Европы в обратном становится idee fix не только поляков, прибалтов и финнов, но и в более солидных готических столицах. Точка нашей потенциальной опоры — потребность Евросоюза в экономическом оздоровлении (если не в самосохранении). Тем более, что 120-миллиардные (в евро) ежегодные затраты на Украину Европе явно не по карману, а отказ от российских энергоносителей — это удар по кошельку большинства европейских избирателей.

Но здесь необходима, прежде всего, реанимация классической дипломатии, с каждым месяцем утрачивающей свое значение в пользу пиара из бесплатных газет.

Третья задача — еще более сложная. Остро востребован диалог с украинцами, не утратившими чувство реальности, по меньшей мере стремящихся выжить на своей земле. С каждым месяцем таких становится все меньше: потери, пропаганда и карательные меры делают свое дело. Но перед началом СВО около 40 процентов жителей Незалежной признавались в наличии родственников в России. Понятно, что сегодня в таком родстве признаются далеко не все.

Задачей не только дипломатов, но и узких специалистов является формирование «партии мира» у наших никуда не спрятавшихся соседей. Созданный в 1943 году «национальный комитет «Свободная Германия» пополнялся тысячами сторонников, решительно не имевших родственников в нашей стране. Повторим, задача трудновыполнимая, но и отступать некуда.

Что толку обличать доводы неприятеля, если его сопротивление приобретает — как им внушили — экзистенциальный характер: либо они, либо мы? Зададим наводящий вопрос: на чьей стороне миллионы проживающих у нас выходцев с Украины? И еще больше «евроукраинцев», как раз не гнушающихся общесоюзными-российскими корнями: пишут, жалуются и ищут родственников. В очередной раз спросим: есть ли у нас прикладное украиноведение, без опоры на которое политика не строится? Да, эта война во многом носит характер гражданской: по обе стороны фронта говорят на русском языке. Но если бы мы и украинцы были одинаковыми, в Киеве не было бы череды майданов под лозунгом «Гэть москалей». Ау, наши тогдашние послы в Незалежной. Те, кто с эфеса казацкой шашки поднимали чарку за нашу вековечную дружбу.

Всплыл в памяти кавказский опыт начала этого века. Тогда доступное военным практикам «кавказоведение» ограничивалось лермонтовским «Мцыри», воспоминаниями ермоловских генералов и юбилейными реляциями в адрес кавказских борцов за советскую власть.

Где у нас маяк Победы?

Есть вопросы к пропаганде, точнее, идейной парадигме, обращенной к нам самим. Пока она во многом сводится к поощрению волонтерского движения и агитации за службу по контракту. Эти задачи — действительно важные, но они не исчерпывают потребности дня. Не менее важно поддержание социально-экономической стабильности. Она достигается не через дискуссии о ключевой ставке.

Судя по рекламным роликам, а заодно уличной обыденности, значительная часть наших соотечественников продолжает жить в атмосфере моральной раздвоенности и воинствующего мещанства: одни воюют (пусть зарабатывают), другие жируют — хорошо, если не воруют. Не об иноагентах здесь идет речь — они со своей ролью пока не справляются.

Конечно, отрадно, что плата за парковку для многих горожан более актуальна, чем практическое наполнение лозунга «Все для Победы!». Хорошо, что линия фронта мысленно удалена, а атаки дронов представляются скорее досадными происшествиями, чем реальностью войны. Но что важнее для нашего будущего? И как этот повседневно напоминаемый лозунг преломить к потребностям солдата, готовящегося к очередной атаке?

Что именно и в какой последовательности следует предпринять, пусть оценивают профессионалы, в частности, парламентарии и ученые (лучше — практики). Здесь явно вторичны перспективы создания в Европе далеко идущей «коалиции желающих» (неужели они желают умереть, если прибудут «не вовремя»?), даже номенклатура оружейных поставок на Украину или замораживание наших финансовых активов в странах ЕС. Кстати, как они там оказались?

*        *        *

Погас ли свет в конце тоннеля? Нет, свет в конце тоннеля по-прежнему тускло, но светит. Благодаря русскому солдату, во многом принявшему на себя миссию политика. Последнему есть о чем задуматься. Например, о том, где у нас «маяк Победы»? И где сегодняшние лучи от него?.. Подскажите, если знаете.