Белорусские «машины времени»

70 лет назад Белоруссия навсегда избавилась от пришельцев со «шмайсерами» в руках, в касках с рожками и с нарукавными повязками со свастикой…

Постоянный Комитет Союзного государства и Национальный пресс-центр братской страны организовали пресс-тур для московских журналистов, посвященный славному юбилею

Белорусские «машины времени»
«Музей-бус»: все подлинное — от телефонного аппарата времен войны до знамени 43-й армии

По лесной партизанской тропе

Запретный плод всегда слаще плода разрешенного, притом притягатель­ность его порою не слабеет, даже когда время снимает все запреты. Не потому ли немецкие туристы, приезжающие в Беларусь, охотно откликаются на пред­ложение побывать в партизанском ла­гере, куда их отцов или дедов некогда приводили только в статусе пленни­ков. Теперь никаких проблем для по­добного путешествия в прошлое нет. Меньше часа езды от Минска, шлагба­ум, и вот уже протоптанная дорожка — одна из тех самых, о которой леген­дарные мулявинские еще «Песняры» некогда пели: «Наша память идет / По лесной партизанской тропе…»

Беларуссия

2. Сейчас эта 300-килограммовая фугаска — музейный экспонат. Родителям не возбраняется ставить своих малышей ради фото на память
3. Восстановленные блиндажи Минского оборонительного района
4. Эта пушка никогда уже не выстрелит. Этот паровоз никогда не издаст гудка. Их миссия закончилась в 1945 году
5. Активистка проекта «Музей-бус» Наталья Дорогокупец с наградной саблей маршала Советского Союза И. Х. Баграмяна

Здесь все настоящее, а если и рекон­струировано, то в строгом соответствии с документами и с достоверными воспо­минаниями участников событий. В ору­жейной мастерской все как в ту пору, когда умельцы мастерили из всего, что оказывалось в руках, вполне пригодные для боев автоматы. Имелись у партизан шорно-тележный цех и типография, где за стеклом подлинные листовки и пла­каты с фронтовыми сводками.

Я спросил у Сергея Васильевича Ер­мака, возглавляющего в здешней агро­фирме туристическое направление де­ятельности, что побудило успешных в своем деле предпринимателей взяться за хлопотливое и непрофильное дело, от которого особой прибыли не дождать­ся. Другое дело зоосад, где имеется да­же беспроигрышный по стопроцентной привлекательности вольер, давший приют медведю и… когда-то выкормив­шей его своим молоком собачонке.

Наш провожатый и не подумал скрытничать, откровенно сказав, что бизнес бизнесом, а никому из его коллег не хочется, чтобы в Беларуси вдруг дали побеги занесенные из соседней Украины бандеровские, так сказать, семена. По­этому, разрабатывая планы экотуризма, решили напомнить о воевавшем в этих местах партизанском отряде имени Фрунзе. Внешний вид и скромные инте­рьеры землянок восстановили именно на тех площадках, где таились жилища народных мстителей, благо, что котлованчики от них уцелели до наших дней.

Беларуссия

6. Бывший десантник и бывший учитель Николай Николаевич Вдовин, среди выпускников которого более 800 инженеров
7. Через несколько минут они встанут в почетный караул у Вечного огня в Минске

8. Бывшая связная партизанского отряда им. Ворошилова Ада Александровна Чекащенко с участниками гражданскопатриотической акции «Подвиг народа бессмертен»
9. В гражданско-патриотической акции «Подвиг народа бессмертен» впервые приняла участие делегация Севастополя
10. Николай Петрович Скоробогатов вправе назвать себя «болотным робинзоном». Его партизанский отряд немцы ни разу не смогли выследить

Этот экотуристический центр я на­звал бы еще эколого-историческим. Неподалеку от партизанской стоянки полностью реконструированы погран­застава и таможня, остатки подлинных строений которых еще уцелели непода­леку у станции Негорелое. Сейчас это ничем особенным не примечательная платформа, хотя история ее весьма эк­зотична. До 1939 года, когда госграница СССР отодвинулась на запад до Бреста, сюда ходил прямой поезд… из Парижа! На этот перрон сходили по ступенькам Горький, Маяковский, Эйзенштейн и множество других советских знамени­тостей. Кто не верит, может открыть томик Ильфа и Петрова с маленькой повестью «Тоня», героиня которой то­же возвращалась по негореловскому маршруту из Америки, где муж служил шифровальщиком посольства:

«Поезд «Париж — Негорелое» вы­шел с польской станции Столбцы и двинулся к советской границе. На полу­станке Колосово он на минуту задер­жался. Еще на ходу стали соскакивать польские жандармы в щеголеватых шубках с серо-собачьими воротника­ми. Поезд очень медленно прошел еще несколько метров. Тоня с замира­нием сердца стала протирать стекло и увидела во мраке зимнего вечера дере­вянную вышку, на которой стоял крас­ноармеец в длинном сторожевом тулу­пе и шлеме. На минуту его осветили огни поезда, блеснул ствол винтовки, и вышка медленно поехала назад. Ча­сового заваливало снегом, но он не от­ряхивался, неподвижный, суровый и величественный, как памятник…»

А рядом с восстановленной заставой станьковские энтузиасты ухитрились поставить на рельсы два антикварных паровоза. Один из них советского про­изводства, и вполне возможно, что на нем ехали после путешествия по одно­этажной Америке авторы «Двенадцати стульев». А другой паровик построили когда-то в Германии, и отнюдь не ис­ключено, что его пустили под откос партизаны, выбиравшиеся на «рельсо­вую войну» с той самой стоянки, где ныне любят бывать немцы и прочие иностранцы, находящие здесь что-то свое. Испанцы, к примеру говоря, очень позавидовали густому лесу, надежно скрывавшему партизан. У одного из гостей кто-то из родных сражался с франкистами в Пиренеях, где леса свет­лы и прозрачны. Потомок хорошо за­помнил его рассказы и смог сравнить, что где лучше, что похуже.

Повод оглянуться в туманы про­шлого в Станьково нашелся и для меня. Кроме паровозов и партизан­ских землянок, там расположилась и впечатляющая выставка военной техники. Между «тридцатьчетверкой» и сорокадевятитонным монстроподоб-ным танком «ИС-3» я увидел гаубицу, подобную той, к которой мой отец подносил снаряды под Кенигсбергом…

Сабля маршала Баграмяна

Путешествия в далекое прошлое для современной Беларуси — дело тро­гательное и нетрудное. Одно из уни­кальных «ноу-хау» придумали в Бело­русском республиканском союзе мо­лодежи. Именуется оно «Музей-бус» и представляет собой маленькую, но при этом на удивление богатую экс­позицию на колесах. Эта передвижная «машина времени» в дни празднования 70-летия освобождения от немецко-фашистских захватчиков колесит по всей стране, не переставая удивлять публику всех возрастов.

Где еще удастся подержать в руках наградную саблю маршала Советского Союза Ивана Христофоровича Баграмяна или сфотографироваться у под­линного знамени 43-й армии? Иные из родителей норовят поставить своих малышей на обезвреженную немец­кую фугаску. Сейчас это всего лишь лишенный запала и смертоносной начинки футляр для взрывчатки, а в немирные и неспокойные годы такие адские «подарки» сыпались с небес, не щадя ни старых, ни малых, и никому не пришло бы в голову подходить к такому чудищу поближе до появления саперов. К счастью, все это позади, хо­тя забвению и не подлежит.

Скучное слово «музеефикация» об­ретает на белорусской земле особый смысл. Многие из берущихся за это воспринимают добровольно взятую на себя миссию как дело чести, а честь — понятие притягательное, желающих бескорыстно приобщиться к нему дол­го искать не приходится.

В наследство от войны Беларуси досталось немало укреплений, деся­тилетия мирно уходивших в землю, покрывавшихся мхами и зараставших травами. Интересовались ими раз­ве что художники (встречались мне в Москве живописцы, каждым летом отправлявшиеся на этюды по местам бо­ев) и, увы, «черные копатели», по сию пору роющиеся по старым окопам, землянкам и блиндажам в поисках не­безопасных и кощунственных «суве­ниров». Этой малопочтенной братии хватает и у нас, борьба с ними вроде и ведется, но поскольку малопочтенное это дело остается прибыльным, то из­бавиться от него пока не удается. Бе­ларусь же подает достойный внимания пример. Начальник управления Воору­женных сил по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войны полковник Виктор Шумский рассказал мне, что в стране готовятся поправки к законодательству, с принятия которых шастать за такого рода находками ста­нет рискованно и попросту невыгодно.

Но прошлое, к счастью, манит не только корыстолюбцев. В окрестно­стях Минска с легкой руки активистов благотворительного фонда помощи воинам-интернационалистам «Память Афгана» воссоздан немалый фрагмент Минского оборонительного района, именуемого еще «Линией Сталина». Директор фонда Александр Михай­лович Метла не без гордости пове­дал, что начинали методом народной стройки и не полностью представляли, что в конце концов получится.

Но лиха беда начало. Сейчас восста­новлены траншеи, вдоль шоссе белеют бетонные надолбы, мрачнеют противо­танковые ежи. Из других областей Беларуси сюда перевезли колпаки до­тов. Со временем военные поделились устаревшими, но когда-то грозными са­молетами и даже ракетными комплек­сами. Признаюсь, я сам не без содро­гания постоял у карандашеподобной громадины «СС-4» — «сестры» тех ракет средней дальности, которые с легкой руки Никиты Хрущева оказались на Кубе, вызвав «Карибский кризис», по­сле которого лидеры великих держав уже не рисковали столь опрометчиво приближаться к рубежу, за которым планету мог ожидать разве что убий­ственный «урожай грибов» от разрывов атомных и водородных бомб…

Кстати сказать, на «Линии Стали­на» можно и пострелять. Кто-то пред­почитает партизанский «ППШ», а кто-то выбирает противотанковое ружье наподобие того, из которого в знаме­нитом фильме «Баллада о солдате» его герой Алеша Скворцов подбивал гитлеровские танки. Но теперь здесь палят только холостыми, оставляя на память стреляные гильзы.

«И ничего не страшусь…»

Как ни хороши военные музеи Белару­си, а все эти юбилейные дни меня тя­нуло к людям, которые освобождение по-разному и по-своему приближали. Не буду скрывать, когда гостеприим­ные хозяева включили в программу Республиканский клинический госпи­таль инвалидов Великой Отечествен­ной войны и Республиканский интер­нат ветеранов войны и труда, не обо­шлось без тревожных предчувствий. Понятно, что плохое показывать не станут, а хорошее… насколько оно доступно тем, кому не суждено было украсить мундиры россыпью наград, а погоны соответствующими высоким званиям россыпями звезд?

Действительность же успокоила и обрадовала. Ни то, ни другое убежи­ща, призванные скрасить неизбеж­ные для старости беды и проблемы, при всех их очевидных достоинствах и некоторой элитарности ни на йоту не отдавали показухой, и собеседники мои оказались людьми достойными, но притом не баловнями судьбы. Все они честно делали в жизни свое дело. Просто в старости им чуть больше, чем другим, повезло.

Чем они поразили меня, так это оп­тимизмом и долголетием. Николай Ни­колаевич Вдовин закончил войну в 180 километрах от Праги. Перед этим обо­ронял Ленинград, линию Маннергейма брал. Служил он в десанте, но армей­ская судьба сложилась так, что ни один из 55 прыжков с парашютом не при­шелся на фронтовые надобности. Зато в чем без всяких натяжек и преувели­чений Вдовин проявил себя в мирной жизни, так это педагогические таланты в преподавании физики и астрономии.

«Больше 1200 выпускников у меня, — с вполне оправданной гордостью по­ведал он, — Из них 800 инженеров, два академика, десятки кандидатов наук, есть и доктора».

Николай Николаевич в интернате уже три десятка лет. В декабре соби­рается столетний юбилей отмечать. Преподавать уже не приходится, но с указкой не расстается, поскольку соз­дал за эти годы музей и охотно рас­сказывает о тех, с кем жизнь в этих стенах столкнула.

А у Николая Петровича Скоробогатова воспоминания пусть поскром­нее, но ничуть не менее достойные. Лет ему немного поменьше, на целых семь годков он моложе Вдовина, но и видит без очков, и без слухового аппа­рата обходится, и ясность мысли при нем. В госпитале он для плановой про­филактики, хотя партизанских тягот было столько, что порой не верится, как выжить удалось. Его отряд в Грод­ненской области воевал. Хоронились в таких гиблых болотах, что даже не­мецкие овчарки на след выйти не мог­ли. Вроде бы совсем близко однажды каратели к блиндажу с ранеными по­добрались, а нюху все ж таки у трени­рованных псин не хватило.

Как-то уже в мирной жизни попа­лась ему в руки книжка «Болотные робинзоны». Прочел и руками развел, как будто про его отряд написано. Ге­роизма особого за собой не числит. А из удач помнит, как пришлось ми­неров охранять, которые под рельсы взрывчатку укладывали. Четыре ки­лометра путей из строя вывели, ветка два с половиной месяца от эшелонов пустовала! После войны в охране слу­жил, жизнь так сложилась, что школу только в сорок лет окончил.

Юрия Михайловича Прудникова в госпитальных коридорах и холлах из­далека видно, поскольку не расстается он с белым костюмом и черной шля­пой, напоминающей аристократиче­ский цилиндр. Ему повоевать не при­шлось, но выжил тоже чудом, так как в три года вместе с матерью оказался в лагере страданий Маутхаузене. Из рассказов матери знает, что присма­тривались к нему лагерные врачи, но отнюдь не для лечения, а вполне воз­можно, отбирали кандидатов меди­цинских экспериментов.

«Соленый турнепс спас, — посмеивается он, — я на такой пище совсем отощал, и оставили меня в покое. Но как до освобождения дожил, и сейчас понять не могу. Все остальное уже просто. Окончил институт в Витебске, инженером стал. Не одинок и ничего не страшусь…»

Олег Дзюба. Фото автора
Просмотров 6192