Теперь очередь за глушилками?

Возможно, что в школах, избранных для сдачи ЕГЭ, появятся установки для радиопомех

Теперь очередь за глушилками?
Идет экзамен. Фото с камеры видеонаблюдения

Страсти и скандалы вокруг Еди­ного государственного экзамена сродни вешним водам: в одном году они грозней и заметней, в другом — тише и спокойней, но избавиться от них окончательно удастся только из­бавившись от первопричины.

Но поскольку разливы рек — это природная данность, с которой не по­споришь, бороться с ней принято с помощью всевозможных инженерных ухищрений. Что же касается ЕГЭ, то при всей его уже ясной несостоятель­ности радетели, сторонники и защит­ники этого безжалостного экспери­мента над сотнями тысяч выпускников упрямо придумывают ему оправдания и… опять же прибегают к расточитель­ным техническим уловкам.
 
Главные тезисы защитников «егэйщины» в общем и целом сводятся к то­му, что всеобщий переход на тестиро­вание избавит от коррупции в школах и откроет пути к столичному образо­ванию для детей из глухой или полу­глухой провинции. Начну со второго и с первых слов признаю, что всевозмож­ных надолбов и барьеров на этом пути и впрямь предостаточно. Но в тести­ровании ли гарантированная панацея на все случаи житейской практики? Ни Ломоносов (родом из деревни Мишанинской Архангелогородской губер­нии), ни Королев (сын житомирского учителя), ни Прянишников (появился на свет в Кяхте, на самой монгольской границе), ни Туполев (место рождения — деревня Пустомазово Тверской гу­бернии), ни многие другие провинциа­лы по рождению, пробившиеся «сквозь тернии к звездам», ЕГЭ не сдавали.
 
Теперь о другом «весомом» доводе, сводящемся к тому, что «егэйным» от­личникам ехать на вступительные эк­замены не нужно, и небогатые родите­ли могут с облегчением вздохнуть по этому немаловажному поводу. С виду это похоже на правду, но, правда сия отнюдь не всеобщая, а частичная. Ес­ли государство находит целесообраз­ность в выделении средств для сниже­ния цен на авиабилеты, чтобы жители Дальнего Востока, Крайнего Севера и бескрайней Сибири смогли полюбо­ваться Москвой, Санкт-Петербургом, погреться на крымских пляжах, то что мешает подумать о системе льгот для абитуриентов и студентов хотя бы в тех случаях, когда избранной профес­сии нигде, кроме столиц и мегаполи­сов, не получить?!
 
Сдается мне, что куда важнее про­блема сугубо психологическая. На Соловецких островах я слышал, что многие выпускники, поступившие в московские или питерские вузы, воз­вращаются, не доучившись даже до второго-третьего курсов, поскольку просто не в состоянии акклиматизи­роваться к ритмам и прочим условиям столичной жизни. Спасение же от это­го неизбежного синдрома привычки к жизни в замкнутом или ограниченном пространстве не в единой болванке для проверки знаний, а в обеспече­нии возможностями доступной пси­хологической помощи. Деньги на это и многое другое можно запросто сэ­кономить за счет все растущих и ста­новящихся безумно расточительными трат на проведение того же ЕГЭ.
 
Кто не помнит эпизод из снятой полвека назад «Операции «Ы», в кото­рой хитроумие лентяя-студента, пыта­ющегося получить подсказку по радио, не спасло его от провала, так как уш­лый профессор включил скрытую в портфеле установку для радиопомех. Теперь абсолютно серьезно идут раз­говоры, что в школах избранным для сдачи ЕГЭ — на бюрократическом языке они именуются ППЭ — вдоба­вок к банальным уже видеокамерам и металлоискателям оборудуются соб­ственные глушилки на случай, если соискатель аттестата вместо отобран­ного при входе мобильника пустит в ход другой сотовик. Вслух об этом не говорят, от комментариев отказывают­ся, поскольку с чрезмерно разговорчи­выми учителями в наших школах ныне не слишком церемонятся, напоминая, что их в любой момент можно заме­нить гастарбайтерами из стран СНГ.
 
На условиях анонимности удалось узнать и о том, что вообще ни в ка­кие ворота не лезет: документ под названием «Организация проведения Единого государственного экзамена в пункте проведения экзамена» требует, чтобы при необходимости посещения туалета нуждающегося в этом школь­ника или школьницу в «место уедине­ния» сопровождал дежурный по этажу. Причина понятна, а вдруг ребенок в момент совершения физиологическо­го таинства все же рискнет выйти на связь. На этот случай уже не докумен­тально, а устно от сопровождающих требуют, чтобы они наблюдали за по­допечными даже в кабинках и не до­зволяли закрывать дверцы.
 
При изучении этого документа я никак не мог избавиться от ощуще­ния «дежа-вю». Так оно и оказалось. Вот что писал в 1838 году основатель русской синологии Никита Бичурин, изучивший многовековые экзамена­ционные порядки Поднебесной импе­рии: «Ученики допускаются на испы­тание с строгим соблюдением правил предосторожности… Если откроется, что ученик или студент, идущие на испытание, скрытно имеют при себе исписанную бумагу, или золото и се­ребро, или ложно показали. имя, та­ковые предаются суду. Если после раз­дачи экзаминальных (белых) тетрадей будут без причины переходить с ме­ста на место, или, сев на место, будут смотреть в разные стороны, таковых выводят вон; передачу же во время испытания подвергают исследованию. Студент, пересевший на другое место, переменивший беловую тетрадь или потерявший бумагу, исключается… ученик же наказывается. Для одеяния, в каком быть на испытании, также есть положение. Шапочка валяная, однорядная, кафтан, курма и платье исподнее бесподкладные, чулки валя­ные однорядные, башмаки с тонкими подошвами. (Все сии предосторож­ности берутся для того, чтобы не при­носили с собой готовых сочинений.)»…
 
 
Итак, вроде бы все предусмотрели, но обратимся к цитате из труда совре­менного исследователя того же китай­ского опыта: «Тем не менее, коррупция приобретала такие масштабы, что уже в середине XVII в. прошли судебные процессы по этому поводу, а уж мел­кие мошенничества (сдача экзаменов вместо другого… взяточничество и пр.) неоднократно описаны… Психологиче­ская нагрузка экзаменующихся была столь велика, что у некоторых сдавали нервы, недаром одно из исследований по этой проблематике названо «Эк­заменационный ад»… Авторы китай­ских романов и повестей XVII-XIX вв. сетуют на то, что экзаменационная система отбрасывает «личностей вы­дающихся и героических» и закрепля­ет положение ординарных начетчиков (замечание, которое можно распро­странить и на экзаменационные ис­пытания других эпох и других стран)»!
 
Красочную иллюстрацию к состоя­нию в этой области уже не китайских, а отечественных нравов привел в сво­их мемуарах прославленный теоретик кораблестроения, академик АН СССР Алексей Крылов, которому в 1908 году пришлось объясняться перед депутата­ми III Государственной Думы по пово­ду обнародованных прессой данных о технических характеристиках военных кораблей, на проектирование которых был объявлен международный конкурс.
 
По его мнению, никакого секрета в этой информации не было, так как ее мог получить любой участник кон­курса, но, аргументируя свои выводы, он прошелся и по делам экзаменаци­онным: «Я сослался на то, что присы­лаемые в запечатанных пакетах темы экзаменационных работ для гимназий выкрадываются, печати подделыва­ются, и этими темами гимназии тор­гуют, предлагая их другим гимназиям. Это делается самым разнообразным образом — через гувернантку дирек­тора, через горничную инспектора и т.д. Обращаясь к Звегинцеву (депу­тат III и IV Госдум. — О.Д.), я сказал: «Александр Иванович, мы с вами были вместе в Морском училище. Ваш вы­пуск в складчину подкупил «рыжего спасителя» Зуева, чтобы получить эк­заменационные задачи по мореходной астрономии. Задачи эти печатались в литографии Морского училища под надзором инспектора классов, бумага выдавалась счетом, по отпечатании ка­мень мылся в присутствии инспектора и т.д. Однако стоило только инспекто­ру на минуту выйти, как Зуев, спустив штаны, сел на литографский камень и получил оттиск задач по астрономии. Вы лично, Александр Иванович, по вы­бору всего выпуска списали на общее благо этот оттиск.» Сквозь гомери­ческий хохот всего зала послышался робкий ответ Звегинцева: «Был грех»…»
 
Судя по тому, что ученый, труды которого по сию пору изучают во всем мире, привел анекдотический случай перед весьма почтенным обществом, сам он ничего особо порочащего в нем не видел. Да и поведал он о чужих грехах молодости, очевидно, потому, что прекрасно видел абсурдность ситуации, когда все секрет, но ничто не тайна. Понятно же, что опытный педагог раскусит обман в ходе экзаменационной беседы, а не при безликой проверке заполненных бланков для тестирования. Хотя… в «егэйные» экзаменационные фантики играть, конечно же, проще.
 
Олег Дзюба
Просмотров 3970