Сырьевую экономику ругают те, у кого нет сырья

Представление о геологах как о людях в толстых свитерах, с бородами и гитарами безвозвратно ушло в прошлое

Сырьевую экономику ругают те, у кого нет сырья

Владимир Литвиненко / Фото ИНТЕРПРЕСС.РУ

Представление о геологах как о людях в толстых свитерах, с бородами и гитарами безвозвратно ушло в прошлое. Теперь они работают со сложнейшими приборами и ищут полезные ископаемые с помощью высоких технологий, в том числе спутниковых. Романтики стало меньше, а требований к высокопрофессиональным знаниям и ответственности — больше. Об этом накануне Дня геолога мы поговорили с ректором Санкт-Петербургского горного университета Владимиром Литвиненко. Правда, разговор вышел невеселый

Проедаем, не прирастая

- Владимир Стефанович, как же теперь геологи живут без былой романтики?

- Мне кажется, что почти безнравственно говорить о романтике, когда в стране уходит понимание простого факта, что геология — центр нашей экономики. Геология и экономика нашей страны тесно связаны. Мы жили все последние десятилетия и еще как минимум 20 лет будем жить за счет эксплуатации сырьевых ресурсов, и это одно из наших конкурентных преимуществ. В СССР это понимали, там геология была приоритетом. И когда добывали из недр Земли, скажем, тысячу тонн полезных ископаемых, то знали: надо разведать в полтора раза больше или прирастить ресурсы тех же эксплуатируемых месторождений - это было строгое правило. А в последние 20-30 лет мы просто проедаем то, что было разведано геологической службой Советского Союза.

Сырьевые ресурсы — одна из двух главных опор, на которых стоит наша страна. Вторая опора - это интеллектуальный потенциал. Все остальное у нас либо в стадии зачатия, либо это маленькие островки развития, где мы впереди, как, например, космическая индустрия: мы в ней сильны, но космос в отличие от геологии пока экономику не делает.

При этом геология не требует много: при стоимости нефти 60 долларов за баррель на поисково-оценочные работы, обеспечивающие прирост запасов, тратится от 30 центов до 1,2 доллара на баррель. Разведка стоит чуть-чуть больше. Себестоимость добычи тоже копейки по сравнению с эксплуатационными расходами. Но после ликвидации Министерства геологии и продажи в Америку знаменитой карты из приемной министра со всеми разведанными месторождениями — все геологи об этой карте знают - ситуация стала очень печальной. Отрасль мы практически потеряли. Мы только проедаем разведанное, но не обеспечиваем прирост запасов.

- Страшные вещи говорите.

- Я не пессимист, я оптимист, только хорошо осведомленный. Из тех, кто эксплуатирует месторождения, 90 процентов — это хозяева, которые ничего не создавали. Они просто получили месторождения и предприятия, но приростом не занимаются. Это проблему надо решать.

И я думаю, что выход, спасение — это федерализм. Мы видим, какой уровень жизни в регионах и как разительно он отличается от московского. Федерализм подразумевает взаимоотношения в форме договора между регионами и Центром с учетом специфики того или иного региона. Федерализм предусматривает стимулирование того региона, где есть конкурентные преимущества для развития, и они должны в первую очередь использоваться местным населением и тем субъектом Федерации, где они находятся. Федерализм — это если не третья нога, то трость, на которую государство должно опираться.

Нужна подготовка горных инженеров для региональной власти, которые бы знали основы работы с недрами, чтобы управлять этим процессом. Но сейчас мы имеем такие взаимоотношения регионов с федеральным Центром, которые не дают возможность субъектам развиваться более активно.

Отучился? Уезжай!

- Что собой представляет сегодняшняя геология?

- И геология, и геологи ныне очень сильно отличаются от того, что было 30-40 лет назад. Романтика ушла, ушли костры. День геолога в апреле, когда уходили первые экспедиции, был настоящим праздником! К сожалению, этот праздник ушел.

Радикально изменилась и сама отрасль. Теперь она очень высокотехнологичная и быстрая. Геология ныне — это сложнейшие приборы, спутники, летательные аппараты, новые технологии, оперирующие цифровой информацией. Но появилась новая проблема: отсутствие геолога, умеющего читать цифровую информацию, выдаваемую приборами, геологически интерпретировать ее и переводить в обычную форму, которую мы привыкли читать на картах.

Санкт-Петербург. Здание старейшего технического вуза страны / Фото ИНТЕРПРЕСС.РУ

Геологи работают на суше, в акваториях рек, морей и океанов, выполняют исследования в наземных, подземных и воздушных средах. Геологи обеспечивают проведение поисково-оценочных работ, разведку месторождений полезных ископаемых, отвечают за добычу.

- Как сейчас выглядит их подготовка?

- То, что было во времена СССР — ведомственные институты при министерствах, обеспечивавшие тесные связи с отраслью, - закончилось. Нет взаимодействия между вузами и Минприроды - я это констатирую как ректор.

У нас более 20 вузов, где имеется горно-геологический профиль профессионального образования. И ни у кого нет контактов с министерством. Даже по вопросу, какие нужны специалисты, сколько их надо, какие стандарты подготовки нужны. Ни копейки не выделяется на научные исследования, на научное обеспечение учебного процесса.

Владимир Литвиненко 25 лет возглавляет Санкт-Петербургский горный университет старейший инженерный вуз России. Трудовую биографию начал в 70-е годы прошлого века — учился в Новочеркасском горном техникуме и работал в геолого-разведочных партиях. В 1982 году с отличием окончил Ленинградский горный институт, в 1987 году защитил кандидатскую, а в 1991-м -
докторскую диссертации. Специалист по бурению горных пород. В 1994 году избран ректором Горного института (с 2011 года — университет).Автор пятидесяти научных работ по горному делу, пяти учебных пособий


А ведь сегодняшняя геология — это специальность, которая требует очень многих знаний, она очень высокотехнологична, она впитывает все, что есть в других отраслях, от космоса до вычислительной техники. Поэтому, чтобы подготовить геолога, мы должны научить его практически использовать самые современные методы и технологии.

Приведу пример: мы знаем, что Земля «дышит»: она выделяет водород, метан, азот и другие газы, переносящие к поверхности микроконцентрации широкого спектра химических элементов. Регистрируя их, мы можем судить о наличии на больших глубинах рудных и нефтегазовых месторождений.

В своей работе мы используем электромагнитные волны от герцевого до мегагерцевого диапазонов, что позволяет решать самый широкий круг задач — от изучения глубинного строения земной коры и верхней мантии до поисков и разведки глубокозалегающих месторождений нефти и газа и даже инженерно-геологического сопровождения строительства зданий, сооружений и дорог. 

Естественно, для этого необходима дорогостоящая аппаратура, но знакомиться с ней будущие геологи, геофизики должны уже в университете. Причем для каждой специальности нужна своя линейка приборов, разные методики. Одним — одни, другим - другие. Но далеко не все вузы располагают современной приборной базой, на которой можно учить современного геолога. Нет профессиональных навыков, и уровень подготовки - примитивный. Еще проблема - некуда отправить студента на практику. Построить геологический полигон и содержать его очень затратно и невозможно организационно. Несколько лет назад мы вынуждены были отказаться от такого полигона в Ненецком автономном округе, где наши студенты и аспиранты учились и в летний, и в зимний периоды. К сожалению, фактически сегодня полигона нет.

- Но геологи хотя бы востребованы?

- Очень востребованы, но за рубежом. Нашим выпускникам повезло, что Горный университет имеет тесные отношения с крупными добывающими компаниями, и мы их можем трудоустроить.

- Уже хоть что-то.

- Но…

- Опять но?

- Да. Но эти компании не занимаются сервисными услугами в области геологии. Удивительно! Во всем мире делают все возможное, чтобы специализированные сервисные компании выполняли профессиональные услуги для государственных геологических служб. А у нас этого нет.

Я убежден: государство в рыночных условиях должно быть регулятором, а не производителем геолого-разведочных работ! Но когда создавали холдинг «Росгеология», хотели удивить весь мир и доказать, что в рыночных условиях государство может заниматься производством эффективнее, чем частный капитал, частные инвестиции. Для мира это был шок. Для нас — тем более. Геологию этим решением просто загнали в гроб.

Государство должно мотивировать компании, тогда они будут не только инвестировать в развитие собственного производства, но и вкладывать свободные деньги в прирост запасов полезных ископаемых. А мотивация может быть разной. Например, возможность особых условий конкурса на получение каких-то из открытых этой компанией месторождений. Может, денежная компенсация. Механизмы могут быть разными. Но именно государство должно стимулировать прирост.

Сильнее оружия

- Нынешней нефти России надолго хватит?

- Запасы выявленных месторождений нефти резко сокращаются. Нынешний уровень добычи сохранится еще 2-3 года. А через 5-10 лет объемы добычи снизятся вдвое.

- И что делать?

- Нужны специалисты, которые смогут искать месторождения нефти и газа на больших глубинах и в более сложных геолого-структурных обстановках, увеличивать извлекаемость углеводородов. Сейчас мы добываем из месторождения 30 процентов нефти, а 70 процентов остаются в земле! А на Западе извлекаемость до 65 процентов!

- Но, может, это и хорошо? Слезем наконец с нефтяной иглы.

- Это большое заблуждение, что нефтяная игла — плохо, хотя так говорят все, в том числе с министерских трибун. Сырьевые ресурсы могут ругать только те, у кого их нет или кто хотел бы ими завладеть. Сырьевые ресурсы способны создать комфортную среду в регионах, условия для прорывного развития. Но этого не произойдет, пока мы не закончим эксперимент с Росгеологией, пока государство не начнет не только выдавать лицензии на природопользование, но и заниматься подготовкой кадров, их рациональным использованием. 

Сейчас мы добываем из месторождения 30 процентов нефти, а 70 процентов остаются в земле! А на Западе извлекаемость до 65 процентов!

Мы — страна, которая имеет сырьевые ресурсы и умеет с ними работать. Поэтому пора прекратить охотиться за теми, кто создает рабочие места, кто наполняет финансовую систему страны денежными потоками.

Вся геополитическая борьба сегодня ведется за доступ к сырьевым ресурсам. Они для Запада гораздо страшнее, чем все наши вооружения. Газ, нефть, руда — вот наш геополитический инструмент! Вот поэтому наши высококвалифицированные специалисты - объект особого интереса наших противников и конкурентов. Поэтому против нас вводятся санкции, наносящие ущерб добывающей отрасли: нас хотят отбросить на 50 лет назад.

Будущее за Арктикой

- Нефть кончается. А что у нас с газом?

- Газа много. Но возможность увеличивать его экспорт посредством трубопроводной системы практически исчерпана. В будущем этот рост обеспечит СПГ — сжиженный природный газ, глобальный спрос на который в ближайшие годы перевалит через 300-400 миллионов тонн в год. И государства, которые научились производить и торговать СПГ, из-за нашей нерасторопности становятся монополистами.

Выпускникам вуза повезло, что на них есть спрос крупных добывающих компаний / Фото ИНТЕРПРЕСС.РУ

- Опять проблема. У нас хоть шансы догнать лидеров есть?

- Нет, пока мы не начнем развивать арктический шельф. У нас 12 федеральных программ, но нет ничего об арктических городах. За счет чего они будут развиваться? А Арктика — это завтрашний день экономики, она даст прирост в 40 процентов за десять лет.

Арктикой занимаются 18 министерств и ведомств, но каждое — само по себе. «Новатэк» сумел сделать проект, транспортирует СПГ по Севморпути - это кратчайший путь в Азию и Европу. Но если не интенсифицировать строительство отечественного ледокольного флота, там будут ходить китайские корабли с американским газом.

Чтобы подобраться к лидерам, нам нужны порты, заводы, терминалы, промышленная инфраструктура. Сейчас на Ямале маленький заводик СПГ. Этого недостаточно, нам нужно довести добычу до 160 миллионов тонн в год. Такие перспективы вполне реальны, тем более что на весь этот объем существует спрос. Нужно довести до ума проекты заводов на Балтике — это 20-30 миллионов тонн, на Дальнем Востоке - 30-40 миллионов. Если нам это удастся и будет четкое государственное регулирование, мы получим результат.

Пока же из-за того, что Арктический проект не работает, страдают все добывающие регионы — Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий, Ненецкий, Мурманск, Тюмень, они недополучают процентов 30-40. А инфраструктура - штука такая, что либо мы ее построим, либо ее построят наши конкуренты.

- Непраздничный какой-то разговор у нас получился. Может, хотя бы рецепт возрождения геологии скажете?

- Он простой. Надо, чтобы геолог снова стал престижной и уважаемой профессией, нужно уважение к тому бизнесу, который работает, формирует бюджет. Надо уважать губернаторов, которые могут и не боятся принимать решения. И все должны понять: геология — сектор малозатратный, но очень важный

Просмотров 6350

06.04.2019 00:01





Загрузка...

Популярно в соцсетях