Майдан: явление «иного» народа

Майдан из события киевского значения менее чем через три месяца после своего возникновения превратился в главную головную боль Украины, России и Европы.

Какие политические выводы мы должны сделать из этого? 

Майдан: явление «иного» народа
 
Чтобы ответить на вопрос, сначала надо понять смысл того, что представлял собой майдан, считает известный публицист и ученый Сергей Кара-Мурза
 

Нерациональное мышление и экстаз

РФС: Сергей Георгиевич, майдан с самого начала обращал на себя вни­мание живописностью внешнего вида его участников. В шлемах, балаклавах, с дубинками, битами и щитами, они походили на средневековых лан­дскнехтов и одновременно шутов, а не на людей XXI века. Вот эти одеяния специально продумывались организа­торами действа или все получилось спонтанно?
Сергей Кара-Мурза: Вы подняли важный вопрос. Он специально рас­сматривается в психологии. Чтобы собрать некую общность, а это было сделано, чем-то сплотить ее, прежде чем даже выработать идеологию, вы­рабатывается стиль, объединяющий и отличающий данную группу людей от остальных. Это чрезвычайно важ­но. Одинаковые рубашки у фашистов — символ единства. В Красной армии им стал шлем со звездой (буденовка) и поперечные накладки на гимнастерках командиров.

1961 — закончил химфак МГУ им. М.В. Ломоносова

1966 — защитил кандидатскую диссертацию

1961-1968 — сотpудник Института химии природных соединений АН СССР, потом Института оpганической химии АН СССР
1983 — защита докторской диссертации
по истории и методологии науки. Переход в гуманитарную сферу научных исследований

1990-2000 — главный научный сотpудник, завсектоpом в Аналитическом центpе по научной и пpомышленной политике (АН СССР, потом РАН, потом Миннауки России) Пpофессоp, главный научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН, автор известных работ по общественному сознанию и научной политике, публицист, член Союза писателей. Работал на Кубе, преподавал в университетах Испании.

Конечно, майдан и с эстетической стороны разрабатывался весьма ква­лифицированно. И не только нынеш­ний, но и первый, 2004-2005 годов. Концерты, лазерные шоу и прочие ху­дожественные акты создавали такую обстановку приподнятости и праздни­ка, что многие люди плакали от вос­торга. То есть их приводили в состо­яние нерационального мышления и экстаза. Новаторами в этом явились немецкие фашисты, которые в 30-е годы достигли большого мастерства в организации массовых мистерий и шествий, так что тысячи людей в еди­ном порыве видели на небе видения подобно религиозным визионерам Средневековья. Чтобы собрать людей в единый пучок (фасцию), нужны были сильные технологии. И режиссеры «оранжевых революций» ими владеют.

На Западе есть несколько центров, разрабатывающих «приемы револю­ции». Последние активно применя­ются при госпереворотах, свержении «тиранов» и «диктаторов». Так было на Филиппинах с Маркосом, в ЮАР, ког­да заканчивали с режимом апартеида, когда убирали Пиночета.
 
РФС: Чаушеску…
Сергей Кара-Мурза: Конечно. И вез­де работают историки, культурологи, антропологи. Сначала они изучают на­селение, среди которого надо действо­вать, местную специфику и так далее. Не обошлось без них и на майдане.
 
РФС: Зрелищная картинка получилась.
Сергей Кара-Мурза: Очень. Но вос­приятие ее было разным. У здравомыс­лящих жителей Донбасса майдан с его сценами и заклинаниями в 2005 году вызывал недоумение, а многим укра­инцам, во всяком случае поначалу, он нравился. Они его воспринимали как живой порыв к свободе, праздничную ярмарку. Был поставлен большой спек­такль, который выполнил политиче­скую задачу — свалить власть руками толпы. Сейчас — другой сценарий.
 

Архаизация общества на марше

РФС: Что вы увидели за фасадом май­дана? Широчайшее использование разрушительных политтехнологий, деградацию культуры?
Сергей Кара-Мурза: Бесспорно, что он продемонстрировал архаизацию и криминализацию общества, кото­рые осознанно культивируются. И не только на Украине, но и у нас. Уголов­ная субкультура (а это ведь антипод культуры) проникает во все сферы общества. Журналисты и политики выражаются «на фене»! Это ведь тоже огромная операция, резко ослабляю­щая нормы сознания и поведения. На Украине ни интеллигенция, ни власть последние двадцать лет не препят­ствовали индоктринации бандеровщины и петлюровщины в сознание молодого поколения. Идеологическая обработка, исходившая от интелли­генции Западной Украины, по своей беспрецедентности, в смысле измене­ния самого ядра прежней культуры, сравнима разве что с воспитательной программой в гитлеровской Германии.
 
РФС: Не применялись ли «оранжевые» технологии у нас в 1991 году во время стояния у Белого дома?
Сергей Кара-Мурза: Впрямую вряд ли. С советской интеллигенцией по-другому работали. С 70-х годов наша гуманитарная элита часто ездила на Запад, там ее прикармливали всяки­ми грантами, в результате чего дисси­дентствующая часть перешла на анти­советские позиции. В том числе наши лучшие марксисты — Мамардашвили, Левада. Они читали то, что «не требо­валось по программе», изучали теорию революции Грамши. Перестройка — это грамшианская революция, в ходе кото­рой капелька по капельке совершилась молекулярная агрессия в обществен­ное сознание. За пять лет оно было полностью демобилизовано. Рабочие согласились на приватизацию и без­работицу! На Западе даже не верили.
 

Африканский рецепт нациестроительства

РФС: Для многих россиян стала от­кровением обнаженная русофобия майдана, которая, к сожалению, под­держивается немалым числом украин­цев. Возникает вопрос, где ее истоки? Для чего она формируется?
Сергей Кара-Мурза: Этнонационализм — самое простое средство консолидации постсоветских общностей. Рецепт, проверенный временем. А с конца 1980-х годов именно народы Кавказа и Украины стали подвергаться интенсивной обработке. Притом что в 1991 году, согласно социологическим исследованиям, на Украине меньше всего было национализма, на втором месте шел Казахстан.
Формирование новой идентичности прежде всего на базе отталкивания и противопоставления украинства все­му русскому и российскому сопро­вождается утратой важных слоев культуры. Но на этом воспитывается украинская молодежь. Неудивительно, что через каждые 12 лет каждое ее но­вое поколение предстает перед нами в качестве совершенно иного культур­ного типа. И вот он явил себя миру на майдане. У него другая логика, другие ценности и мощный потенциал ирра­циональной ненависти к русским.
 
РФС: Да еще комплекс превосходства! Вы, наверное, видели хит Интернета — стих юной украинки: «У вас дома мол­чанье — золото, а у нас жгут коктейли Молотова!».
Сергей Кара-Мурза: Молодежь не понимает, что делает. А вот осознавал ли тот же Кучма, написавший книгу «Украина не Россия», что Украине на­вязали модель нациестроительства того типа, который колонизаторы насаждали народам Африки? Ее суть — сплочение населения в нацию че­рез идею золотого века, прерванного соседним народом-злодеем, в данном случае — русским. Это — трайбализм, племенная обособленность. Модель тупиковая, что известно по Африке, где до сих пор родственные племена время от времени вырезают друг дру­га. На Украине стали ненавидеть своих же, говорящих по-русски левобереж­ных украинцев.
Необычные для прежней культуры стереотипы трайбализма выражаются в появлении политических луддитов, осаждающих и захватывающих адми­нистративные здания и массово разру­шающих памятники. Реанимированы «революционные» типы поведения, ког­да активист держит за глотку прокуро­ра или избивает руководителя государ­ственного телевидения. Все это знаки глубокой деградации культуры, при которой подобные «эксцессы» закрепляются как новые социальные нормы.
Это внутренний фактор. Есть и внешний. Думаю, что возникла гео­политическая доктрина — резко осла­бить Украину, на русофобской основе превратить ее просто в руину, чтобы такой гвоздь вбить в Россию.
 
РФС: То есть главное острие удара на­правлено на Россию?
Сергей Кара-Мурза: Думаю, да.
 
РФС: Но для чего? Чтобы уничтожить всякую   перспективу   реинтеграции постсоветского пространства?
Сергей Кара-Мурза: И для этого. Но и просто — чтобы ослабить Россию. Ведь нам все равно придется спасать Украину, нельзя же бросить ее в таком состоянии. Это нелегкое бремя для российской экономики.
 

Украина — наш крест

РФС: Значит, главная задача — соз­дать нам проблемы. Кроме того, сла­бая Украина, с полуразрушенной го­сударственностью, станет послушным инструментом в руках Запада и в этом качестве опять же постоянным сред­ством давления на Россию.
Сергей Кара-Мурза: Да, но вряд ли надолго. Я оптимист и не верю, что нынешняя общность, воспринимаю­щая себя ядром нации, сможет утвер­диться на Украине и навязать ей свои ценности навсегда. Уже сознание сле­дующего поколения украинцев можно будет вернуть в норму — если этим, конечно, заниматься. Это ведь не в крови, не в биологических структу­рах записано. Культура, она поддается давлению и в ту сторону, и в эту.
 
РФС: Трудно разговаривать с людьми, которые занимают противоположные позиции, считая, например, что фа­шизм — это вовсе неплохо.
Сергей Кара-Мурза: Ну, бывает в се­мье беда — сын сошел с ума. Украина — наш крест. Как еще назвать, когда на руках тяжелый больной, который к то­му же бузит? У нее альтернатива: или к ЕС прилепиться, или к нам. Евросоюз ее не возьмет. Значит, Киеву предстоит менять и правительство, и политику, а нам — много денег тратить. Но делать нечего. Откажемся — для нас же хуже будет. Если она размежуется по прин­ципу федерализации, ее постепенно приведет в чувство Юго-Восток. Здесь практически сосредоточена вся наука, здесь лучшие предприятия ВПК. Из Харькова вышли Ландау, Капица, отсю­да на Урал перевезли танковый завод, Днепропетровск — ракетная техника. Правда, трудно сказать, что там сейчас осталось. Спрос на их промышленный продукт снизился, потому что кризис, потому что Китай занял большую ни­шу. Но если бы Украина вошла в Ев­разийский союз, все эти предприятия получили бы второе дыхание.
 
РФС: Но именно западные области окормляют украинцев идеологией, а не Юго-Восток.
Сергей Кара-Мурза: Пассионарность Запада ненадолго. Надо будет рабо­тать, семью кормить. В 1945 году обра­зовался большой контингент пленных бандеровцев. Их выпустили, чтобы они работали и содержали семьи, потому что на Западной Украине осталось очень мало мужчин. И они встроились в нормальную жизнь. Почти полвека мы жили спокойно. Да и сейчас не они, не старшее поколение, а уже специаль­ные технологии настроили молодежь.
Мы ведь тоже несем свою долю ответственности за происходящее. В 1991 году Россия бросила Украину. Никакой работы с Западной Украиной со стороны российской интеллигенции не было — ни диалогов, ни встреч, ни дискуссий. Сейчас мы, и уже не впер­вые в постсоветский период, стоим на распутье и ужасаемся настоящему.
Однако надо понимать, что распу­тье несет и возможность движения по новому пути. Какие-то утраты не­избежны, но и много ценного в такой встряске. Посмотрите на Юго-Восток Украины. Там люди как мухи ходили и только жаловались еще три-четыре месяца назад, а сейчас, особенно после Крыма, воспрянули как единая общ­ность, как народ, и стали осознавать свои, отличные от Западной Украины, интересы и ценности. Какой скачок самосознания! Они уже могут само­организоваться, у них лица светятся, наполнены достоинством. Осознание себя — ценнейшее качество. У нас, в России, еще такого нет.
 

Научное знание против «оранжевых революций»

РФС: В вызывающей демонстративно­сти «украинства» тех, кто сегодня за­хватил власть в Киеве, есть какой-то
политический инфантилизм. Они но­сят вышиванки как доказательство их патриотизма. У нас никто не требует, чтобы национально ориентированный политик носил косоворотку и картуз. Ведь это как-то несовременно?
Сергей Кара-Мурза: Согласен с тем, что у них больше архаичного, но само по себе это не является источником происходящих процессов. Мы в целом более модернизированы. Предки за­падных украинцев были крепостны­ми у польских помещиков, и это не­множко затормозило развитие их са­мосознания, оно как будто омрачено вековой обидой. Вот и батька Махно не случайно появился на украинской почве, у нас в гражданскую войну та­ких вождей, склонных к «войне всех против всех», не было.
 
РФС: Сергей Георгиевич, бесспорно, что Россия упустила, не заметила тенденций, протекающих на Украине процессов, из-за чего теперь несет огромные политические издержки. Упрек прежде всего адресован власти. Однако и наша политологическая об­щественность оказалась не на высоте. Еще в начале февраля большинство российских политологов в высшей степени оптимистично оценивали со­бытия на майдане и не сомневались в прочности позиций Виктора Януковича. И это говорит о качестве анализа.
Сергей Кара-Мурза: У нас в принци­пе нет обществоведения. Его не было не только в советский период, но и при царизме, в XIX веке. Это наша на­циональная беда. Почитайте хотя бы школьный учебник. Российское обще­ствоведение вышло из классической русской литературы, отражавшей жизнь не объективно, а с точки зрения морали, в соответствии с совестью писателя. Совесть была больная, гу­манистическая. Литература стала па­раллельной религией для тогдашнего общества, писатели — властителями дум. А реальность была не такая, как в литературе. Научное знание должно показывать все, как есть, и не давать оценки. Западное обществоведение вы­полняет задачи научного типа знания и разрабатывает технологии. Поэтому они предотвратили революции, а у нас царь еще в 1905 году был уверен, что все крестьяне поголовно монархисты и обожают государя императора.
 
РФС: Интересный подход.
Сергей Кара-Мурза: Отсутствие на­учного знания об обществе в конце советской эры стало очень большой нашей слабостью. Социум быстро ме­нялся после Второй мировой войны, в 70-е годы в СССР появилось сытое общество. Никогда такого в мире не было, а как с ним управляться, никто не знал.
 
РФС: На Западе-то сытое общество было…
Сергей Кара-Мурза: Нет. У них обя­зательно треть общества в бедности оставляют, а две трети видят это и ценят то, что имеют. Советская моло­дежь вообще не верила, что где-то в мире есть голод и безработица. Для нее это были пропагандистские тези­сы. Многие базовые блага (крыша над головой, отопление, бесплатные меди­цина и образование) она воспринима­ла как природные явления и ценности их не осознавала. Подросток конца 80-х годов с радостью согласился бы отрезать в доме отопление и полу­чить взамен видеомагнитофон за 300 долларов.
Да не только молодежь, общество в целом не знало, как оно устроено, как действует, чем наша школа, наше предприятие, наша железная дорога, наша армия и вообще все системы жизнеобеспечения отличаются от за­падных. Только многое потеряв, мы кое-что стали понимать. Но не все.
Украинцы с позапрошлого века на­циональное самосознание вырабаты­вают. Особенно интенсивно этот про­цесс проходил в западных областях. Кстати, в советской интеллигентской среде западенцев уважали, их универ­ситетское сословие считалось элитой. Так что их амбиции генерировать идеи нацразвития для всей Украины идут еще с тех пор. А юго-восток мол­ча работал.
Предыдущий, еще ющенковский, майдан в российских СМИ освещался поверхностно, и многие символы гря­дущего культурного типа, проявивши­еся во весь рост сегодня, остались не­замеченными нашими обществоведа­ми. Одно из исключений — политолог и депутат 4-го и 5-го созывов Госдумы Рифат Шайхутдинов. Он, возможно, первым написал о появлении на май­дане «нового народа», ориентирован­ного на иной тип ценностей и стиль жизни, наделенного иным образом будущего. В 2014 году этот «новый народ» безнаказанно, по крайней мере пока, убил украинское государство.
Хотя это совсем не в интересах большинства украинцев.
 
РФС: Это наводит на некоторые ассоциации. Ведь и в России есть влиятельные общественные группы, чей образ будущего не совпадают с тем, который есть у большинства.
Сергей Кара-Мурза: Поэтому нам надо извлечь выводы из уроков майдана. Россия не очень далеко ушла от Украины. И у нас за два десятилетия, с одной стороны, упала общая культура населения, а с другой — сформировались активные, сплоченные силы, которые не скрывают враждебности к существующему государству и в этом смысле представляют для него реальную угрозу. Объединив все социальные слои и сфокусировав все существующие виды общественного недовольства в мощный протестный пучок, они получают реальные возможности дестабилизировать действующую государственную систему.
 
РФС: Этот «иной» культурный тип и в нынешней ситуации занял совершенно особую позицию, мудро возненавидев свое «агрессивное» государство.
Сергей Кара-Мурза: Его представители выходят на Болотную, хотя их митинги пока что более рациональные и «европейские», чем на Украине. Уверен, что российская власть сделает выводы из итогов майдана, чтобы исключить его повторение у нас. Но и общество не должно сидеть сложа руки. Ему нужно подумать, как начать диалог с украинской интеллигенцией. Там много тех, кто хотят поговорить с нами обо всем. Надо только немножко подождать, чтобы все успокоились. И одновременно мы обязаны заниматься своей молодежью. Если не мы, то ее воспитанием займутся другие. Многое упущено, но никогда не поздно начать консолидацию общества и формирование в нем сплоченного ядра. Только так можно защитить страну в мировом диалоге и «борьбе смыслов».
 
Беседовала Людмила Глазкова
Фото Юрий Паршинцев
Просмотров 5998