Суверенный флот вместо теневого: в Совфеде настаивают на отказе от использования западных ярлыков

Сенатор Виктор Бондарев рассказал о терминологической войне как инструменте дискредитации России

Виктор Бондарев. © Денис Вышинский/Пресс-служба Совета Федерации

Лондон рассматривает возможность продажи нефти с захваченных танкеров теневого флота, связанных с Россией. Об этом заявил британский министр обороны Джон Хили, чьи слова цитируют западные СМИ. Между тем сам термин «теневой флот», который используют в информационном пространстве применительно к судам, обеспечивающим экономические интересы России и ее стратегических партнеров, навязан миру Западом. Что стоит за этими чуждыми нам формулировками и почему не нужно безропотно их принимать, «Парламентской газете» рассказал первый зампредседателя Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Виктор Бондарев.

— Виктор Николаевич, формулировка «теневой флот», которую СМИ употребляют в отношении обеспечивающих интересы России торговых кораблей, ассоциируется с чем-то незаконным. Насколько уместно ее использовать?

— Когда вижу сообщения с этим термином у меня возникает закономерный вопрос: на каком основании страны Запада, чье совокупное население и территория уступают объединенным показателям России и союзных ей государств, присваивают себе право навязывать нам и всему миру столь уничижительные классификации? И почему мы должны безропотно принимать чуждые нам формулировки? Следуя такой искаженной западной логике, можно дойти до абсурдного утверждения о теневой природе экономик, освобождающихся от долларовой зависимости и давления институтов вроде МВФ. А следующий шаг — объявление незаконными самих национальных интересов суверенных государств, что мы и наблюдаем в современной политике санкций и давления.

Все это является еще одним отражением того, что узкая группа западных стран присвоила себе роль мирового судьи и самопровозгласила себя «жандармами планеты», реализуя колониальное по своей сути мировоззрение, отголоски которого преследуют мир последние четыреста лет. Их цель — сохранить монополярную модель, где правила диктует один центр силы.

— Что именно скрывается за термином «теневой флот»?

— Здесь важно понимать, что термин shadow fleet не нейтральное техническое определение, а политизированный ярлык, который активно продвигается как инструмент дискредитации. Его использование в документах, например в декларации ЕС от декабря 2025 года, является попыткой создать ложную легитимность для односторонних ограничительных мер, которые сами по себе противоречат международному праву. Отмечу, что российский МИД справедливо указывает на цинизм такой практики, когда под предлогом борьбы с теневыми явлениями искажаются фундаментальные нормы, такие, например, как свобода судоходства.

— Западные аналитики и СМИ, употребляя термин, акцентируют внимание на операционных схемах, якобы присущих таким судам. В частности, утверждается, что теневой флот — это использование старых танкеров, средний возраст около 20 лет против 15 лет у обычного коммерческого флота, во-вторых, это сложные схемы владения для защиты конечного бенефициара, в-третьих, это практики сокрытия маршрутов и происхождения грузов. Как прокомментируете?

— За этими техническими деталями стоит принципиальный вопрос: а кто здесь устанавливает правила? Все указанные схемы имеют место лишь потому, что есть незаконные антироссийские санкции, введенные в обход Совета Безопасности ООН и не являющиеся легитимными с точки зрения международного права. Соответственно, действия по обходу таких санкций — это законная защита национальных экономических интересов от внешнего незаконного давления.

В этой связи хочу обратить внимание на недавние учения «Воля к миру — 2026» в рамках БРИКС+. В ходе учений страны-участницы отрабатывали защиту морских коммуникаций, через которые проходит треть мировых энергопотоков, демонстрируя готовность совместно обеспечивать безопасность торговых путей.

— Запад часто апеллирует к экологическим рискам, связывая их с использованием так называемого теневого флота. Что на это скажете?

— Действительно, использование устаревших судов повышает угрозу инцидентов, в том числе с угрозой для экологии. Но здесь Запад в очередной раз использует практику двойных стандартов. Потому как первопричиной этой ситуации являются именно беспрецедентные и неправомерные санкции, которые вынудили искать альтернативные логистические цепочки.

И ответственность за создание условий, потенциально опасных для окружающей среды, прежде всего лежит на тех, кто развязал эту санкционную войну, разрушая устоявшиеся, безопасные и регулируемые рынки.

— Если мы говорим о неправомерности термина «теневой флот», встает вопрос о выработке альтернативной терминологии. Какие есть предложения?

— Крайне важно очистить наш информационный и дипломатический лексикон от навязанных и порочащих ярлыков. Российским официальным лицам и СМИ необходимо перейти к собственной, отвечающей реальности и нашим интересам терминологии. Среди возможных альтернативных обозначений мы предлагаем следующие.

Во-первых, «суверенный флот» — это определение, считаем, подчеркивает право государства на независимую торговлю.

В-вторых, «флот экономического суверенитета», здесь делается акцент на преодолении ограничений. В-третьих, термин «флот партнерства БРИКС+» как отражение многополярной кооперации, и, наконец, в-четвертых, «флот альтернативной логистики» как нейтральное, техническое определение.

Убежден, что использование таких терминов превратит для России данную дискуссию из оборонительной в конструктивную. Важно, что в данном контексте любые меры по защите таких судов и сопровождению их в потенциально опасных районах со стороны ВМФ России и партнеров предстанут не как нечто экстраординарное, а как логичное и законное обеспечение безопасности торгового судоходства в рамках международного права. А это прямая обязанность государства по защите своих экономических интересов от попыток ввергнуть страны в новую колониальную зависимость.

Подчеркну, что отказ от термина «теневой флот» — это не просто смена вывески. Это стратегический шаг в борьбе за повестку, за право самостоятельно определять реальность и защищать многополярный миропорядок, где законные интересы одной группы стран не могут попираться волей другой.