Обещанного 10 лет ждали: как Евросоюз пытается перестроить систему миграции
Новые правила заработали 12 июня, но довольных ими, похоже, нет
12 июня 2026 года Евросоюз официально запустил крупнейшую реформу миграционной политики за последние десятилетия — Пакт о миграции и убежище, состоящий из десяти законодательных актов, которые должны заменить обанкротившуюся Дублинскую систему (набор правил ЕС, определяющих, какая страна Евросоюза отвечает за рассмотрение заявления человека о предоставлении убежища.— Прим. «Парламентской газеты»). Брюссель торжественно объявил о «новой эре», однако к моменту старта выяснилось, что ни одна страна ЕС не готова к переменам полностью, Венгрия с порога отказалась выполнять новые правила, а правозащитники назвали пакт «жестокой системой». Что происходит и почему «историческая реформа» рискует остаться бумажным тигром, разбиралась «Парламентская газета».
Быстро сказка сказывается…
Корни нынешней реформы уходят в 2015 год, когда более миллиона просителей убежища хлынули в Старый Свет, и стало очевидно, что Дублинская система, возлагавшая ответственность за мигрантов на страну их первого въезда, не работает. Италия и Греция, принявшие на себя основной удар, в одиночку справиться не могли, а северные партнеры помогать не спешили. Тогда Брюссель в экстренном порядке запустил программу «обязательного перемещения», в рамках которой планировалось перераспределить 160 тысяч беженцев по всему ЕС, чтобы снизить нагрузку на южные границы. Результат оказался, мягко говоря, неутешительным, ведь к концу 2017 года перемещены были лишь 33 582 человека — чуть более 20% от заявленного.
В итоге попытка реформировать Дублинский регламент в 2016 году увязла в межправительственных согласованиях. Комиссия Урсулы фон дер Ляйен предприняла новую попытку реформировать эту отрасль только в 2020 году, представив комплексный пакет предложений, однако прошло еще три года переговоров, прежде чем удалось достичь политического соглашения. Даже после этого документ проходил со скрипом: например, во время его одобрения Европарламентом в 2024 году преимущество сторонников пакта по ряду актов составило всего тридцать голосов. В результате Совет ЕС утвердил новые правила в мае 2024 года с двухлетним сроком на имплементацию, который и истек в июне.
Жесткий ответ
Пакт вводит обязательный скрининг каждого нелегального мигранта на внешней границе ЕС и включает в себя проверку личности, безопасности, здоровья и других параметров, на которые отводится неделя. При этом возрастной порог для регистрации снижен с 14 до 6 лет. Биометрические данные заносятся в расширенную базу Eurodac, которую нередко называют «цифровым паспортом» миграционного контроля. Правда, есть нюанс: выходцы из стран, чей уровень предоставления убежища в ЕС составляет менее 20%, а также лица, признанные угрозой безопасности, попадают в особую категорию. Для них предназначен особый контроль, который, по сути, представляет собой содержание в закрытых центрах сроком до 12 недель. По данным Агентства ЕС по вопросам убежища, в марте 2026 года около 55% всех заявлений подавались гражданами стран с уровнем признания ниже этой планки. Масштаб «фильтра», судя по всему, нешуточный.
Как заявила председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, миграция — это европейский вызов, на который надо дать европейский ответ: эффективный, справедливый и жесткий. Критики, впрочем, обращают внимание, что «жесткий» в этой триаде явно превалирует над «справедливым». Отдельный «Регламент о кризисных ситуациях» позволяет отступать от стандартных процедур в случае «массового притока», как это было на белорусско-польской границе в 2021 году. А предварительно согласованный 1 июня 2026 года «Регламент о возвратах» предусматривает создание «хабов возврата» в третьих странах и задержание мигрантов на срок до 24 месяцев.
Исполнительный вице-президент Еврокомиссии Хенна Вирккунен подвела промежуточный итог дипломатично: «После многих лет интенсивной работы у нас, наконец, есть устойчивая, сбалансированная рамка для управления миграцией в ЕС». Кипрский замминистра по миграции Николас Иоаннидес, чья страна председательствует в Совете, был чуть откровеннее, назвав запуск «переломным моментом для всей Европы», но тут же оговорился: «Это лишь начало, не конец, ведь могут быть недочеты и ошибки, которые нам придется исправлять». «Ошибки» здесь, пожалуй, ключевое слово.
Денег на солидарность нет
Главное нововведение пакта заключается в механизме «обязательной, но гибкой» солидарности. У каждого государства-члена три варианта: принять перемещенных просителей убежища, заплатить по 20 тысяч евро за каждого «непринятого» мигранта или оказать оперативную поддержку персоналом, оборудованием, деньгами на проекты в третьих странах.
На бумаге минимальный общий объем финансовых взносов ЕС для этой программы составляет 600 миллионов евро в год или не менее 30 тысяч перемещений (перевода просителей убежища из одной страны в другую). На практике Совет ЕС в декабре 2025 года утвердил пул в 21 тысячу перемещений или 420 миллионов евро на 2026 год, что уже ниже собственного определенного минимума. Но и это оказалось, мягко говоря, лукавством, так как после многочисленных юридических уловок, таких как «пропорциональный пересчет», «зачет ответственности» и других механизмов, реальные обязательства, по подсчетам Euronews, сжались до примерно 8 878 перемещений и 76,3 миллиона евро. А физически, по прогнозам, в этом году будут перемещены менее тысячи человек.
Бенефициарами на 2026 год признаны четыре средиземноморские страны: Кипр, Греция, Италия и Испания. Мадрид, впрочем, не в восторге: в официальном заявлении испанская делегация предупредила, что достигнутый результат «не обеспечивает эффективной солидарности и не гарантирует выполнения обязательств всеми странами». Депутат Европарламента, социалист Хуан Фернандо Лопес Агилар, и вовсе назвал объемы взносов «смехотворными», сопоставимыми с бюджетом небольшого муниципалитета.
Пакт под перекрестным огнем
Пакт о миграции попал под перекрестный огонь — и правый, и левый фланг европейской политики бьют по нему без пощады, правда, выступая с диаметрально противоположных позиций.
Группа Европарламента «Патриоты за Европу» заявила, что вместо борьбы с нелегальной миграцией пакт фактически ее просто перераспределяет. Лидер парламентской фракции правой французской партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен предупредила, что новый документ «заставит государства ЕС принимать мигрантов под угрозой финансовых штрафов», а сопредседатель партии «Альтернатива для Германии» Алис Вайдель назвала все происходящее «поощрением массовой иммиграции». Бывший премьер-министр Венгрии Виктор Орбан назвал решение о солидарности «новой абсурдной и несправедливой атакой на Венгрию». Словакия примкнула к критикам, правительство Чехии заявило об отказе от пакта, а Польша выторговала временное исключение на 2026 год, сославшись на бремя украинских беженцев и кризис на белорусской границе.
С левого фланга звучит не менее жесткая критика, но уже с позиций прав человека. Директор представительства Amnesty International («Международная амнистия», признана нежелательной в РФ) при европейских институтах в Брюсселе предупредила, что пакт «отбросит европейское право убежища на десятилетия назад и приведет к еще большим страданиям». «Врачи без границ» назвали его «продолжением и усилением политики сдерживания, которая не работала, но приводила к невообразимым страданиям». Более 200 ученых из нескольких десятков европейских университетов подписали открытое письмо, назвав систему «негуманной». Ящик Пандоры, открытый Брюсселем, грозит выпустить на волю юридические и этические конфликты на годы вперед.
Между двух огней балансируют агентства ООН. Генеральный директор Международной организации по миграции Эми Поуп осторожно назвала пакт «важным шагом к более предсказуемой европейской миграционной системе», добавив ключевую оговорку: «Теперь решающим испытанием станет его применение».
«Мертвые души» европейской солидарности
Перспективы пакта, прямо скажем, туманны. Некоторые цифры обнадеживают: по данным агентства Frontex, нелегальные пересечения границ ЕС в 2025 году снизились на 26%, до примерно 178 тысяч, что стало минимумом с 2021 года. Число заявлений на убежище сократилось на 19%. Однако исполнительный директор Агентства ЕС по безопасности внешних границ (Frontex) Ханс Лейтенс предостерегает: «Тренд идет в правильном направлении, но риски не исчезают. Это не приглашение расслабиться».
Главная структурная проблема в том, что пакт рассчитан на обработку примерно 120 тысяч дел в год в рамках пограничных процедур, при том что в «кризисные» годы число мигрантов превышало эту цифру многократно. Архитектор сделки ЕС—Турция Джеральд Кнаус из Европейской инициативы стабильности настроен скептично: «Я опасаюсь, что ни нелегальная миграция, ни вторичная миграция, ни число депортаций не уменьшатся, обязательные пограничные процедуры этого не добьются». По его оценке, логика «первого въезда», унаследованная от Дублинской системы, сохраняется в неизменном виде, а значит, «идея солидарности тоже работать не будет», а более жесткий контроль может привести к проблемам в судах, которые обернутся ростом антимигрантских настроений.
К моменту запуска лишь 11 из 27 государств были полностью готовы к подключению к обновленной базе Eurodac. Например, Франция не успела оформить новые нормы в национальном законодательстве, и министр внутренних дел Лоран Нуньес признал перед сенатом, что принять закон к 12 июня было «невозможно». Впрочем, за два года во Франции сменились пять правительств и три министра внутренних дел. Тут, как говорится, не до общеевропейских документов — свои бы дела разгрести.
Пакт о миграции, без сомнения, станет важной вехой, ведь впервые за десятилетие Брюсселю удалось довести масштабную реформу до юридически обязывающего финала. Другое дело, что между буквой закона и живой реальностью лежит пропасть, которую только предстоит преодолеть. Механизм «обязательной солидарности» при ближайшем рассмотрении оказывается добровольным пожертвованием, ускоренные процедуры оборачиваются потенциальным источником судебных исков, а грозные формулировки превращаются в бумагу, которую готовы игнорировать сразу несколько столиц. Как гласит русская пословица, обещанного три года ждут. Европа ждала одиннадцать и пока получила скорее набросок, чем полноценную картину. Только ближайшие месяцы покажут, станет ли пакт работающим инструментом или очередным «историческим достижением», пылящимся в брюссельских архивах.
Читайте также:
• Вучич устал: президент Сербии заявил о возможной скорой отставке
