Мой СССР. Сто лет великой страны, которой нет на карте, лишь в памяти нашей

СССР — это была великая страна. Страна, задуманная и построенная на основе научной теории, а по сути — на мечте. Это был уникальный исторический эксперимент и опыт устройства народной империи. Эту великую страну мы должны помнить, извлекая уроки. Об этой стране, созданной в эти дни век тому назад, написал очень личное эссе действительный государственный Советник 3-го класса — Андрей Ильницкий.

Родился в семье советского офицера родом с Западной Украины и русской мамы — радиоинженера из Ленинграда — блокадницы и круглой сироты.

Спасла тогда маму ее старшая 18-летняя сестра, отправив по таявшей Ладожской ДОРОГЕ ЖИЗНИ в конце марта 1942 года в эвакуацию.

Руководство СССР приняло тогда решение организованно вывезти тысячи ленинградских детей, оставшихся после голодной и холодной зимы без родителей — погибших, как мой дед — красноармеец Иван,

на фронте, или умерших от голода и болезней, как моя бабушка — Дарья.

Так вот, чудом выжив, мама — И ЭТО ВСЕ ПРО СССР — закончила после войны школу в Воронеже, потом поступила в техникум, а затем и в институт, став классным радиоинженером.

Таким классным, что когда она вышла в декрет со мною — а тогда декрет после родов был всего-то 3 месяца — заводское КБ во Львове сделало и передало детским яслям тридцать раскладушек БЕЗВОЗМЕЗДНО — лишь для того, чтобы мне выделили место и мама — очень востребованный молодой конструктор — вышла на работу. В СССР — умели готовить и ценить специалистов.

Мой СССР — это детство в Сибири, куда отца — офицера ПВО — перевели из Львова в 1962 году на укрепление Советско-китайской границы.

Она же — граница — была голая и неприкрытая до того, как много чего наворотивший и натворивший Хрущев перессорился с Мао.

СССР — это и мой первый класс в 49-й, а затем и в только-только в 1967 году построенной — 25-й школе Октябрьского района города Улан-Удэ.

А также и музыкальная школа, куда родители — дети войны — почему-то считали нужным обязательно отдать нас — своих детей — наверное, как мечту их неисполненную. И вот как сейчас помню — ЗИМА, МОРОЗ, все пацаны по двору — идут играть во двор в хоккей, а я тащусь с папками на сольфеджио или музлитературу. Тащился, тащился — но закончил-таки 7 классов по фортепьяно.

СССР — это радиорепродуктор на кухне с раздражающе громкой «Утренней гимнастикой» (спааааать-то хотелось), бодрой «Пионерской зорькой» и «Песнями в рабочий полдень».

Мой СССР — это «Неуловимые мстители» и фильмы «Освобождение»,

«Семнадцать мгновений весны» и, конечно, «Место встречи изменить нельзя».

Это всесоюзное ТВ-вещание Орбита — а по нему мультфильмы

«Ну, погоди» — (как же мы ждали каждую новую серию от Котеночкина) и «Маугли» с «Бременскими музыкантами», а также Райкин, уморительный «КАБАЧОК ДВЕНАДЦАТЬ СТУЛЬЕВ» с «как бы поляками» и КВН с Жильцовой и Масляковым.

Ну и «Голубой огонек» — да, да — голубой, но не в сегодняшнем «радужном» смысле, как вы, может быть, подумали, а просто цвет такой уютный есть.

И, КОНЕЧНО, финалы первенства СССР по хоккею!

Их в Сибири мы смотрели, болея по ночам.

Кто за «армейцев» — Фирсова, Викулова и Рагулина.

Кто за «спартаковцев» — Старшинова и братьев Майоровых.

А кто за «Динамо» с Мальцевым и даже за «рижан» с Балдерисом.

А что уж говорить о чемпионатах мира по хоккею,

где МЫ — СССР — всегда громили финнов и ПОЧТИ ВСЕГДА шведов.

НО почему-то постоянно спотыкались на чехах — точнее — на чехословаках.

Ну и, конечно, легендарные матчи с Канадой — Третьяк, Якушев и …

Фил Эспозито — куда ж без него…

А наш — точнее, мой — советский футбол:

Осянин и Ловчев,

Кипиани и Шенгелия,

Блохин и Веремеев,

Дасаев и Черенков —

легенды — не чета нынешним валютным деятелям «НОГОМЯЧА».

Да много чего спортивного вспоминается — вплоть до героической гонки лыжника Веденина в Саппоро на Олимпиаде 1972 года.

СССР ВЕСЬ БОЛЕЛ СПОРТОМ!

«Мой адрес не дом и не улица — мой адрес Советский Союз» — это про нашу семью. И в середине 70-х — уже Красноярск, куда моего военного отца перевели, когда я должен был идти в 10-й класс.

Впрочем, проблем с учебой не возникло — тогда в СССР был единый и, замечу, высокий стандарт обучения вне зависимости от месторасположения школы, закончив которую с золотой медалью в 1976 году, я — обычный сибирский паренек — поступил в Москву на Физтех (МФТИ) — лучший ВУЗ СССР, готовивший инженерно-физические кадры высшего мирового уровня.

А там — на Физтехе — среди преподавателей: телевизионный профессор Сергей Капица, академики Белоцерковский с Дородницыным, теорфизики мирового уровня Мигдал с Гинзбургом — да много кто еще!

А вечером наш любимый преподаватель по космической механике — соратник Королева — академик Раушенбах читает лекции по иконописи.

А Тарковский привозит своего гениального «Андрея Рублева»,

запрещенного к показу на больших экранах.

Мой СССР — это, конечно, и Высоцкий, на одном из последних концертов которого — в феврале 80-го на Физтехе в Долгопрудном — довелось быть.

Высоцкий ВЕЛИК реально.

СССР для меня — это ШКОЛА УВАЖЕНИЯ ТРУДА РАБОЧЕГО и открытие страны через тяжелый, но интересный опыт четырех СТРОЙОТРЯДОВ —

дважды Приморье и по разу Казахстан с Подмосковьем.

Кстати, зарабатывали мы огромные — по тем временам — деньги — до полутора тысяч рублей за лето — ну, это, как сейчас, примерно полтора/два миллиона рублей, если не больше.

Мой СССР — это наука, механика сплошных сред и математическое моделирование

волновых и ударных процессов.

Это классная работа в закрытом военном НИИ, где мы — выпускники Физтеха и Мехмата (МГУ) — делали вещи и расчеты на уровне Лос-Аломовской лаборатории и КалТЕХА со Стэнфордом — в чем убеждались неоднократно, когда просматривали материалы, добытые нашими героическими разведчиками.

СССР — это сын родивший, это офицерские погоны капитана и

защита кандидатской в Академии Можайского…

Это квартира двухкомнатная, полученная моею семьей от государства — разумеется, абсолютно бесплатно — как лучшему молодому ученому отрасли.

Пахали мы по-ЧЕРНОМУ — сутками — на полигонах в Семипалатинске и Ленинске в том числе. Но оборона была крепка и отмечены Родиной были.

Было и другое…

СССР — это и запрет на выезд за границу.

Причем на всю — как тогда это выглядело — жизнь.

Это дефицит книг и многих продуктов.

Это колбасные электрички из Рязани и поезда из Поволжья, это апельсины лишь на Новый год.

Это и Олимпиада-80 с пустою Москвой, откуда нас, студентов, убрали куда подальше — чтобы не мешали иностранным гостям и розовощеким номенклатурным комсомольцам радоваться празднику спорта.

Это тоже было…

СССР — это шамкающий старый добрый дяденька Генсек Брежнев, обвешанный до пояса наградами, которого мы, впрочем, вполне себе уважали за его геройское военное прошлое, да и за наше сносное настоящее 70-х годов.

Кстати, академика Сахарова мы ценили лишь как физика, но не понимали и не принимали его как диссидента!

И вообще — все это диссидентство — от Солженицына и Сахарова с Боннер до Щаранского и Галича — было от нас инженеров-физиков далеко…

И не потому, что политикой мы не интересовались — еще как интересовалась, — а потому, что чуждо и неинтересно это было нам — возня какая-то от скуки и сытости. Как бы мы сейчас сказали — тусовка столичная.

С тех пор, КСТАТИ, не уважаю до презрения так называемых «профессиональных революционеров и тому подобных навальнят» — нагляделся их тогда наяву, а позже уже и вблизи. Злые и самовлюбленные людишки.

А потом пришел Горбачев, без бумажки говорящий…

Много чего правильного говорящий, кстати.

Но — договорившийся до безалкогольной кампании,

Фороса несуразно-КОРЯВОГО

и августовского путча с

Ельциным сотоварищи…

А в итоге этой говорильни мы — БЕЗ ВОЙНЫ И, ПО СУТИ, БЕЗ ЕДИНОГО ВЫСТРЕЛА — потеряли СССР — великую страну.

Страну с самой сильной армией и семнадцатимиллионной партией КПСС, исчезнувшей почти в один день!

Страну, где элита — номенклатура партийная прежде всего —

предала идеалы, предала свой народ и государство…

А мы — народ — все с этим как-то СОГЛАСИЛИСЬ.

Кто с огорчением, кто наивно и с тревогой приветствуя, а кто, злорадно потирая потные ручонки в ожидании свобод, видеомагнитофонов, джинсов и баночного пива.

И да — мы сами это все приняли и сами согласились на это…

А… получили мрак 90-х. Но это уже другая история …

…