Кто будет руководить ООН в 2027 году

На площадке дискуссионного клуба «Валдай» 1 октября Владимир Путин заявил, что человечество оказалось на пороге «абсолютно новой реальности». Баланс сил между державами будет смещен, и в этих условиях возникает необходимость в новых механизмах международных отношений. Многие замечания в адрес ООН, считает глава государства, обоснованны, и Россия выступает за справедливую реформу организации. Какой должна стать ООН и что может измениться после выборов нового генерального секретаря? На эти вопросы «Парламентской газете» ответил зампредседателя Совета Федерации Константин Косачев.

— Константин Иосифович, сегодня многие критикуют ООН за то, что она перестала влиять на разрешение ключевых для мира вопросов. Кто-то даже предлагает отказаться от ООН и придумать что-то новое. Как относитесь к таким предложениям?

— С моей точки зрения, Организация Объединенных Наций — высочайшее достижение дипломатической мысли и дипломатической активности XX века. И оно, по моему глубокому убеждению, не подлежит копированию и воспроизводству. Поэтому тему ликвидации ООН нужно решительно отвергать — нам совершенно точно не удастся создать что-то иное и лучшее, чем эта организация.

Другой вопрос — является ли Организация Объединенных Наций на сегодня оптимальной конструкцией? Конечно, нет. С моей точки зрения, роль ООН в международных делах, прежде всего в урегулировании межгосударственных конфликтов, снижается, а не возрастает.

Мы прекрасно понимаем изъяны, при которых никакие решения, кроме резолюции Совета Безопасности ООН, не являются обязательными к исполнению. Когда решения Генассамблеи ООН — не более чем рекомендации, по которым можно разве что понять, куда склоняется мнение мирового большинства. Усугубляется все тем, что сегодня даже пятерку стран — постоянных членов Совбеза, каждая из которых имеет право наложить вето на любое решение, что называется, разрывает изнутри. И в то, что они реально смогут выработать единую и обязывающую все страны позицию по тому или иному вопросу, верится с трудом.

Поэтому нужно думать, как совершенствовать механизмы выработки принятия решений в ООН и Совете Безопасности.

— Владимир Путин, выступая на «Валдае» 1 октября, заявил, что реформа ООН должна происходить с учетом интересов стран Африки, Азии и Латинской Америки. Как это может выглядеть?

— Позиция России хорошо известна. Реформа Совбеза ООН должна идти по пути расширения численного состава его членов. Вряд ли речь пойдет о том, чтобы увеличивать число государств с правом вето. Но число государств, которые представлены в СБ на постоянной основе, должно, по нашему глубокому убеждению, стать больше.

Сейчас в СБ ООН имеет место серьезный дисбаланс. Когда в 1945 году эта конструкция создавалась, ни в Уставе ООН, ни в практике международных отношений не было такого явления, как блоки государств. Да, в Уставе ООН допускается объединение стран в межгосударственные объединения. Но это совершенно точно не то, что получилось у западников в формате НАТО и Евросоюза — двух жестко идеологизированных структур с критично высокой степенью дисциплины внутри и с постоянной претензией на некую активность вовне этих организаций. В их лице мы имеем два блока, которые активнейшим образом пытаются заявить о своей глобальной роли, глобальной ответственности за то, что происходит в мире, и навязать свою волю даже тем, кто под уставами НАТО и Европейского союза не подписывался и не собирается следовать логике, в них заложенной.

В СБ ООН диспропорция с годами стала кричаще объективной: из пяти постоянных членов совета с правом вето сразу три — США, Великобритания и Франция — входят в блок НАТО. И мы понимаем, что там точно присутствует блоковая дисциплина. Россия и Китай, конечно же, противостоят претензиям на гегемонизм в Совбезе со стороны натовских стран. Но, во-первых, два всегда меньше, чем три. Во-вторых, у нас с Китаем нет военно-политического союза, нет жесткой дисциплины, которая бы диктовала обязательное согласование наших подходов. Есть много примеров, когда Россия и Китай занимают разные позиции по вопросам, которые выносят на рассмотрение СБ ООН. Поэтому, конечно же, будущее расширение состава Совбеза должно идти в противоположном претензиям Запада на гегемонию направлении. И сделать это можно за счет расширения представленности в Совбезе ООН так называемых стран мирового большинства.

Кленовый лист на флаге ЕС: зачем фон дер Ляйен предлагает Канаде ассоциированное членство

— Запад сегодня уже не является столь коллективным, как это было в годы гегемонии США в мире. Но все равно представителям стран НАТО и ЕС часто получается проталкивать нужные им формулировки в международных документах. Почему им это удается?

— Наблюдая, с одной стороны, за действиями группы западных стран, которые за счет объединения в блоки НАТО и ЕС имеют возможность создавать искусственное большинство в международных организациях, и с другой стороны — за действиями стран мирового большинства, приходит на ум аналогия с двумя хоккейными командами. Первая играет в меньшинстве, но она потрясающе сыгранна — там все отлажено, каждый знает свою роль и свое место на площадке, за счет чего игроки берут не числом, а умением. А вторая команда играет в большинстве, но все действуют так, будто впервые вышли на лед вместе и не очень понимают правила игры. В силу этого они и проигрывают.

Один мой хороший друг и коллега из арабской страны придумал замечательный термин для описания действий представителей Запада на международных площадках. Он сказал, что они пытаются захватить и «угнать» ту или иную организацию, как преступники угоняют самолет. Это, конечно, вызывает раздражение в мире, но пока не приводит к консолидированному противодействию захватчикам. Вот что сегодня происходит в ООН.

— А при генсеке Антониу Гутеррише «самолет» под названием «ООН» западники все-таки «угнали»?

— Нет, но активно пытаются. Что-то у них получается. Гутерриш пытался сделать вид, что работает в интересах всего международного сообщества. Но, по сути, он, конечно же, подыгрывал западникам. Наиболее одиозная история — когда он отказал в праве на самоопределение Крыму и Донбассу, причем тут же сказал, что ни в коем случае нельзя игнорировать такое же право Косова, а потом и Гренландии. Понятно, что это политизированная интерпретация ситуации, которая кардинальным образом подорвала репутацию г-на Гутерриша как генерального секретаря ООН.

— Полномочия Гутерриша истекают 31 декабря 2026 года. И уже с 1 января 2027 года в должность должен вступить новый генсек ООН. Согласно данным с закрытых голосований, среди кандидатов лидирует Ребекка Гринспан, которая сейчас возглавляет Конференцию ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД). Можно ли ожидать, что тональность заявлений нового руководства ООН будет более объективной?

— Мы ожидаем от нового генерального секретаря ООН одного — работы в интересах всех без исключения членов организации.

После того как Гринспан или другой кандидат будет избран на позицию генсека, должна быть проведена жирная черта под его политическим прошлым, принадлежностью к государству или группе государств. Если мы сможем найти такого генерального секретаря — квалифицированного, подготовленного профессионально, но при этом деполитизированного, — у нас есть шанс получить совершенно другое руководство ООН. И, возможно, «на выходе» мы увидим, как ООН будет играть и совершенно другую роль в международных делах.

— Эти шансы реальны?

— Да, и они достаточно велики. Среди главных претендентов на пост генсека ООН, с моей точки зрения, нет людей, которые бы откровенно демонстрировали свою лояльность к коллективному Западу или идеям, которые не разделяет мировое большинство.