Фундамент для «Пентабазиса»

16.12.2022 00:00

Не так давно в «Журнале политических исследований» была опубликована статья «Восприятие базовых ценностей, факторов и структур социально-исторического развития России (по материалам исследований и апробаций)». Главной целью исследования стало выявление «интегральной системы базовых ценностей», на основе которых можно говорить о формировании «общенационального цивилизационного кода», при этом полученные данные авторы предлагают использовать «в разработках прикладного характера».

Статей, посвященных тематике идентичности и ее ценностного наполнения, — немало, однако именно эта заслужила повышенное внимание прессы, политиков и экспертов, а также широкой общественности. Причина — авторский коллектив, в составе которого начальник Управления Администрации президента по обеспечению деятельности Госсовета А.Д. Харичев, один из тех людей, которые в силу своей должности отвечают за внутреннюю политику в стране.

Авторы рассматривают идентичность как субъективно проинтерпретированную социальную категорию, в которую встроен человек и к которой он испытывает чувство принадлежности. В качестве подобных социальных категорий авторы выделяют семью, класс, пол, политическое движение, территориальную общность, этническую или национальную группу, общество, страну, государство. Другими словами, идентичность рассматривается как внешний групповой атрибут, набор общих характеристик, которые можно использовать для официальной фиксации социальной идентичности граждан страны и разработки эффективных «концепций и стратегий, имеющих отношение к мировоззренческим сферам».

В рамках исследования авторами была выведена рабочая модель «Пентабазис», структурными компонентами которой обозначены: Человек — Семья — Общество — Государство — Страна. Для каждой компоненты была определена своя «ценностная доминанта»: Человек — Созидание, Семья — Традиции, Общество — Согласие, Государство — Доверие к институтам, Страна — Патриотизм, — которым соответствуют определенные «ценностные установки».

Коллективная идентичность чаще всего рассматривается как социально-политическая категория, которая уникальна, положительна и априори противостоит иным идентичностям, которые в лучшем случае обладают характером «инаковости».

Однако идентичность — это осмысление себя, это внутренний образ своего «Я», это самокатегоризация, ощущение принадлежности, то есть в любом случае это внутренний субъективный процесс, происходящий в разуме и эмоциях личности. Такой процесс не может находиться в отрыве от того, во что верит человек, каким его вера представляет онтологическую задачу человека, будущее человечества и Вселенной.

Отсутствие учета внутренних процессов, происходящих в человеке, который пытается понять себя, осознать ценности, которыми он руководствуется и в которые он верит, ведет лишь к верхнеуровневому выбору совпадающих характеристик. Учитываются общие категории структуры самосознания, но не содержательная составляющая этой структуры.

Это как если бы мы пытались сравнить несколько картинных галерей, сфокусировавшись на материале основы и рам выставленных там картин, не обращая внимания на то, что на них изображено. Результат такого подхода — абсолютная универсальность внешних выводов. Основа картин будет чаще всего холст, рамы будут преимущественно прямоугольными и деревянными.

Так же категория «патриотизм», например, будет общей как для россиянина, так и для американца, нигерийца или аргентинца. Это будет справедливо и для таких категорий как «традиции», «семья», «согласие», «общество» или «государство».

Но раскрываться эти категории могут взаимоисключающим образом, в зависимости от этических взглядов, представлений об идеале или о будущем.

Раскрытие категории «Патриотизм», например, может подразумевать стремление к национальной закрытости или интеграцию в глобальный мир со стиранием национальных черт, ориентацию на Восток или на Запад, стремление к либерализму или консерватизму, к монархии, парламентаризму или прямой демократии. И все это будет — искреннее субъективное выражение патриотизма отдельных людей. Представление о благе для государства априори может быть различным. В этой связи ценностью является не «патриотизм» как таковой, а то понятие о благе, которое в него вкладывается. А первоосновой, определяющей это понятие, может выступать только этическая система.

Такая категория как «Семья» может рассматриваться как закрытая неприкосновенная система (мой дом — моя крепость) или как система, открытая для общества, являющаяся источником новых граждан, воспитание и заботу о которых после их рождения берет на себя государство, как это было не так давно в нашей истории. А раскрытие понятия народа РФ как «семья семей», как предложено в исследовании, неизбежно ведет к вопросу иерархического устройства: возможности вмешательства «большой семьи» в дела «малой».

В этом плане модель «Пентабазис», которая предложена авторами, действительно пусть не исчерпывающим образом, но отражает основные элементы структуры идентичности. Но не ее содержательное наполнение.

Такой подход прослеживается и в презентации выявленных метафор образа будущего страны, данных в результатах исследования.

Например, образ «Страна — пророк», «страж добра». «Пророк» — это проводник определенного мировоззрения, провозвестник Истины, общей для всех и каждого, вне зависимости от границ и времен. Однако в чем заключается Истина? В субъективном представлении истина может быть разной. Аналогичный вопрос можно адресовать и к следующей метафоре. Понятие «добро» должно быть не менее масштабно и всемирно. Ответы на эти вопросы и должны были бы определить содержательное наполнение структуры идентичности.

Что же способно наполнить предложенную структуру смыслом, уникальным ценностным содержанием? Что даст понятное и четкое представление о благе? Прежде всего это этические принципы, сформированные идеалами, религией и верой. И пусть материалы социологических исследований демонстрируют снижение количества «официально» верующих, здесь речь не идет о декларативной приверженности одной из четырех официальных конфессий.

Человек не может существовать без веры. Его духовное мировосприятие формируется в соответствии со структурой и традициями исторически доминантной религии, которые передаются через семью и общество. Для России такой доминантной религией является православие.

Этика, заложенная тысячелетним православным христианством, — это та структура, которая действительно определяет ценностные представления большей части населения страны даже при отсутствии осознанной приверженности этим ценностям и соответствующей социологической декларации. Именно в парадигме христианства общество делит все на «хорошее» и «плохое».

Рассматриваемое исследование концентрируется на политической составляющей проявления идентичности, хотя в большинстве случаев исследователи говорят о культурной и религиозной составляющих, что неудивительно, ведь политика — это искусство компромиссов, тогда как ценности не терпят компромиссов.

В этом плане исследование продолжает традицию разграничения вопросов политики и этики.

Мы декларируем идентичность, ссылаясь на ценности, сформированные нашей тысячелетней историей, которая, за исключением небольшого отрезка времени, христианская, но развлекаемся и отдыхаем, потребляя культурную программу, сформированную на базе предпочтений западной цивилизации, а живем по законам, преследующим разнообразные политические и экономические интересы различных групп и структур.

Религиозные представления диктуют собственные приоритеты. Для верующего в единого Творца абсолютным приоритетом и мерилом всего является Бог, но никак не государство или закон. Государство может меняться, могут приниматься новые законы, но Бог — неизменяем. А значит, неизменяемы и ценности, которые даны в Его учении.

Однако «свято место пусто не бывает». «Отрешение» религии от формирования концепции будущего приводит к риску конфликтов между последователями различных этических систем или к риску возникновения псевдорелигиозных образований и движений, в том числе на уровне государства и общества. Здесь также сказывается тот факт, что христианство априори не может рассматриваться как составляющая идентичности исключительно одного народа. Концепция православного христианства значительно шире, чем границы любого государства. Признание его как единого элемента идентичности народов различных стран и континентов, конечно, в настоящий момент может представлять политическую проблему. Но одновременно это и путь для решения многих политических проблем нашего времени

Поэтому именно этическая система, ставшая исторически неотъемлемой частью тысячелетней России, должна рассматриваться как необходимая призма, через которую можно рассматривать структуру идентичности народа.

Все это не значит, что авторы исследования — злостные противники религии, которые нарочно вычеркивают ее из своих исследований.

Следует обратить внимание, что, делая выводы о генетическом коде нации, авторы использовали лишь достаточно ограниченную молодую аудиторию в качестве выборки. Однако молодое поколение всегда характеризуется приоритетами, среди которых — до определенного возраста и объема жизненного опыта — нет религии, нет осознанных устоявшихся этических установок, нет духовности как жизненной категории.

Это приводит к тому, что среди вариантов личностной реализации, например, нет крепкой семьи как самого результата реализации. Хотя в христианском понимании, например, создание семьи как «малой церкви» и реализация женщины как матери и хозяйки дома — это также есть путь реализации человеческого потенциала. Не говоря уж о том, что в религиозной парадигме основной целью человека на земле является его духовная реализация.

Так как исследование проводилось методом мозговых штурмов, нельзя говорить о свободе мнений участников от механизмов общественного одобрения или осуждения.

Быть религиозным среди молодых — немодно. Ставить вопросы духовного порядка впереди вопросов социальной реализации и достижения социального успеха — так же. Это вызывает вопросы или непонимание большинства сверстников, что продиктовано характером массовой культуры последних десятилетий. В этой связи ожидать откровенного разговора с упоминанием религиозных или духовных предпочтений попросту невозможно. Исключение составляют случаи, когда религиозный молодой человек находится в «своем кругу».

В этой связи рассматриваемое исследование должно восприниматься не как концепция для практического воплощения, но как крайне актуальное предложение структуры дальнейшей дискуссии вокруг вопросов идентичности.