Кто создает цветные «картинки» политических экспансий

Сегодняшние трагические собы­тия на Украине, на наш взгляд, стали результатом технологии политической экспансии, которые бы­ли использованы в 2002 году в Грузии и в 2004 году на Украине и были соз­даны американскими консультанта­ми, политтехнологами, дипломатами, «мозговыми центрами» Республикан­ской и Демократической партий США и американскими неправительствен­ными организациями. 

Кто создает цветные «картинки» политических экспансий  

Впервые при­мененные в 2000 году в Югославии, эти технологии изначально ориенти­ровались на устранение действующих президентов через избирательный процесс и приведение к власти про­американски настроенных лидеров. Теперь эти технологии, объединенные под названием «Управляемая демо­кратия через урны для голосования и гражданское неповиновение», счита­ются чуть ли не классическими, при­годными для обеспечения победы на выборах в любой стране, где возник­нет необходимость.

Так или иначе, «цветные револю­ции» требуют участия независимых фондов, неправительственных орга­низаций, институтов. Это «рабочие руки», создающие «революции». Сре­ди наиболее опытных, эффективных, способных спланировать массовые революционные PR-акции и выстро­ить коммуникации для политической борьбы организация Freedom House [«Дом свободы»] и институт «Открытое общество» Дж. Сороса.

Американская некоммерческая организация Freedom House (FH), ра­ботающая с 1947 года, идеологически тяготеет к Демократической партии США и финансируется за счет гран­тов и пожертвований. Среди крупней­ших «доноров» FH правительственные агентства US Agency for International Development и US Information Agency, а также ряд фондов, включая Soros Foundations, Ford Foundation, National Endowment for Democracy, Eurasia Foundation. С 1978 года FH ежегодно выпускает доклады на тему «Свобода в мире», в которых анализируется со­стояние дел с политическими правами и гражданскими свободами в различ­ных государствах, для которых опре­деляются рейтинги. В них страны делятся на «свободные», «частично сво­бодные», «несвободные» (с 1989 года FH ежегодно объявляла Россию «частично свободной» страной). Доклады готовит базирующаяся в Нью-Йорке группа штатных аналитиков FH при поддерж­ке научных советников (специалистов в области политологии и прав чело­века, работающих в университетах, неправительственных аналитических центрах). Источниками информации являются сообщения местных СМИ, данные правозащитных групп и лич­ные наблюдения экспертов. FH подго­товила сотни инструкторов, которые и контролировали избирательный про­цесс на Украине в 2004 году.

Еще одна структура, успешно практиковавшая организацию PR-революций, — сеть благотворитель­ных фондов американского миллиар­дера Дж. Сороса, делавшего деньги на валютных биржах. Они действовали, а где-то еще и действуют, во многих странах мира, в свое время они приш­ли в Югославию, Грузию, на Украину, в Россию.

В России Сорос появился в 1987 го­ду, когда началась перестройка. С того времени он пожертвовал один милли­ард долларов на гранты российским ученым, на новые учебники для сту­дентов и школьников, на компьютери­зацию школ, на поддержку «толстых» журналов, на развитие малых городов.

В Грузии Сорос создал фонд развития реформ, а незадолго до парламент­ских выборов в республике (2004 год) заявил, что вместе с некоторыми кор­порациями берет на содержание всех государственных чиновников Грузии. Подготовка в Грузии «бархатного» пе­реворота, в результате которого пре­зидента Э. Шеварднадзе отстранили от власти, велась через этот фонд. И этот же фонд Сороса помог осуще­ствить «оранжевую революцию» 2004 года на Украине. Оранжевый цвет для «революции» выбрали ее организато­ры, считая, что этот цвет — символ бу­дущей толерантной, демократичной, благодатной, близкой Западу Украины.

Американская компания Rock Creek Creative создавала и поддерживала один из основных интернет-сайтов украинской «оранжевой революции» 2014 года — Ukraine — in Europe [«Укра­ина — в Европе»]. Через несколько не­дель после окончания президентских выборов, завершившихся победой «оранжевого» кандидата В. Ющенко, эта компания распространила пресс-релиз, в котором сообщила, что ее сайт служил основным публичным форумом, где велся политический диалог в хаотичные 12 месяцев перед голосованием, — так он превратился в виртуальную площадь свободы для демократического движения на Укра­ине. Американские PR-специалисты готовили материалы, размещавшиеся на сайте, то есть занимались «фор­мулированием политики». При этом они уделяли особое внимание тому, чтобы посетители сайта, даже самые подготовленные, не находили никаких следов причастности США, ибо этого требовали интересы «заказчика» и де­мократического движения на Украине. Глава компании С. Джонсон говорил: «Мы разрабатывали такие тексты, ко­торые внушали доверие и находили отклик у всей нашей разноплановой аудитории — у украинских лидеров, украинского народа, в других евро­пейских странах и в международной прессе». При этом директор по марке­тингу К. Бэрри отмечала, что источник средств — загадка для самой фирмы, ибо заказчик сознательно перечислял деньги через несколько промежуточ­ных организаций, чтобы его самого не заподозрили в неподобающем вмеша­тельстве в политический процесс.

Известный американский политолог З. Бжезинский спустя три месяца после победы «оранжевой» по цвету «револю­ции» 2004 года на Украине сделал ана­лиз-прогноз, в котором заявил следу­ющее: «Украинцы, особенно молодежь, продемонстрировали политическую зрелость и демократическую культуру в стране, которая до недавнего време­ни находилась под отеческим контро­лем российской политической элиты.

Их пример будет заразительным для российских ровесников, особенно если Запад будет при этом помогать Украи­не двигаться в западном направлении. Демократический геополитический плюрализм начинает окружать Россию. Новые государства не очень сильны, поэтому само по себе это новое окру­жение не может серьезно угрожать России. Однако пример этих стран не­избежно усилит движение внутри Рос­сии за аналогичный разрыв с автори­тарной и шовинистической традицией, которая все еще господствует в умона­строениях московской политической элиты. И этот разрыв произойдет уже в ближайшее время. Рост контактов с миром, демократия в соседних и когда-то зависимых государствах и традици­онная привлекательность Европы — все эти факторы вместе вызовут переоцен­ку базовых ценностей в умах молодых россиян и их представлениях о том, какой должна быть Россия. Все больше молодых россиян посещают западные страны, учатся на Западе. И возможно, где-то в Гарвардской школе бизнеса или Лондонской школе экономики сей­час учится тот, кто однажды займет кресло в Кремле…»

З. Бжезинский, высоко оценивая украинскую «революцию» 2004 года, связывал свои дальнейшие революци­онные надежды с Россией. Но амери­канские технологи геополитической экспансии все больше понимали, что не придав Украине окончательно прозападный курс, невозможно за­ниматься планами геополитического переустройства на Востоке. И вот на Украине почти через десять лет после первой «оранжевой революции», по су­ти, идейно незавершенной, появилось ее новое издание и уже в настоящей кровавой редакции. И не просто по­явилось, а было организовано, спроек­тировано и профинансировано.

Технология управления майданом вначале была почти такая же, как и в «оранжевую революцию» 2004 года. Протестующие выступали на площади, обустраивались, строили баррикады, делали «картинку» для СМИ. Ведущей силой была молодежь, украинская и русскоязычная, не нашедшая своего места в жизни, задавленная безработи­цей, ненавидящая коррумпированную элиту, олигархов, вороватую власть, выступающая против коррупции, бед­ности, эгоизма чиновников. Но скоро политтехнологи поняли, что, даже не­смотря на всю энергетику активистов оппозиционных политических партий майдана, зажигающих массу, близится момент, когда она изойдет ненавистью в речах, перформансах, представлени­ях, шоу, негодующем скандировании и истеричных воплях, и дело «револю­ции» сгинет. Власть будет ждать успо­коения массы, и время возьмет свое.

И тогда было принято решение ввести в эту пока еще раскаленную массу боевой «стальной сердечник» — националистические боевые группы, чтобы сделать процесс «революции» необратимым. Так на майдане появил­ся «Правый сектор» — правый ультра­националистический блок так назы­ваемых спортивно-патриотических организаций фашистского толка. Их появление организовали политики из оппозиционных партий «Отечество», УДАР, «Свобода» по настоятельному совету технологов «революции» из за­рубежных представительств. В те дни эта украинская «революция» приобре­ла свой новый цвет — из «оранжевой» стала «черно-красной», бандеровской.

И здесь стоит вспомнить позицию США в отношении Бандеры и его бандформирований в конце 1950 года, когда ЦРУ вело подрывную работу в СССР, пытаясь опереться на врагов со­ветского режима в стране. По словам представителя английской разведки СИС в американском ЦРУ Кима Филби, ЦРУ тогда отвергло предложение СИС работать с Бандерой, ибо, по мне­нию ЦРУ, «его крайний национализм с фашистским оттенком являлся пре­пятствием, которое помешает Западу вести подрывную работу в Советском Союзе с использованием лиц других национальностей, например русских». Американцы опасались, «что любое усиление последователей Бандеры чревато опасностью раскола «движе­ния сопротивления» на Украине, с ко­торым вели работу они сами».

После такой оценки американцами бандеровских националистов с их фа­шистской особенностью, мешающей подрывной работе в СССР, прошло более 60 лет. За это время распался Советский Союз, Украина обрела го­сударственную самостоятельность. И оказалось, что имя и дело Бандеры на Украине приветствуются. Престу­пления бандеровцов уводили в тень, но поднимали их идею националисти­ческой, самостийной Украины. Восси­яла эта идея в 2000-е годы благодаря усилиям интеллектуалов, создавших новую историю Украины для школ и вузов, для писателей и кинематогра­фистов, для украинских ветеранов СС из дивизии «Галичина», для ветеранов бандеровских бандформирований и их молодых последователей, объединен­ных в патриотические организации, несущие романтику бандеровских «схронов», «проводов», «грипсов» и ноч­ных рейдов.

И политтехнологи из США, констру­ируя ситуацию на Украине, поняли, что теперь бандеровский фашизм не пре­пятствие для работы в этой стране, что время для крайнего национализма Бан­деры пришло. Но подготовительную ра­боту для американских политтехноло­гов сделали те украинские профессора, что многие годы тесно сотрудничали с государственным Институтом наци­ональной памяти, который определял пути формирования национального сознания граждан Украины, занимая при этом антироссийские позиции. Пы­таясь найти и доказать национальную идентичность, эти профессора в своих учебниках объясняли, почему Бандеру надо считать героем; почему наци­онализм — это хорошо для Украины, почему на Украине граждане должны говорить только на украинском языке; объясняли, что запорожские казаки за­ложили город Севастополь и создали Черноморский флот; что так называ­емый голодомор начала 30-х годов на Украине организовали руководители СССР, сидевшие в Москве; что Украина участвовала не в Великой Отечествен­ной войне, а во Второй мировой войне и т. д. Именно такая история стояла за боевыми группами националистов, при­шедших на майдан и идентифицирую­щих себя как наследников Бандеры.

В случае со второй украинской, теперь бандеровской «революцией» устами президента России было сказано, что «западные партнеры перешли черту, вели себя грубо, безответственно, непрофессионально». И непрофессионализм, и безответственность эти состояли в том, что эти западные партнеры в роли политтехнологов из определенных центров цинично задели память и боль России о неисчислимых ее жертвах в Великой Отечественной войне с германским фашизмом. Задели введением в современную политическую борьбу на Украине неофашистов, кланяющихся кровавому националисту Бандере. Это стало покушением на тот антифашистский социальный код в сознании российских людей и лидеров России, оплаченный 27 миллионами жизней граждан СССР в войне с гитлеровским нацизмом, которому помогали украинские националисты. Эти партнеры думали, что память о жертвах и сам этот код исчезли у русских граждан за минувшие десятилетия после Великой Отечественной войны. Такое самомнение интеллектуалов — стратегов «цветных революций», игнорирующих фантомные боли народов, их социальные и культурные коды, их психологию, историю и культуру и при этом пытающихся встроить эти народы в свои концепции, — это то их качество, которое действительно может поставить мир на грань катастрофы. Воистину их предшественники из 1950 года были профессиональнее.

Эдуард Макаревич,

доктор социологических наук,

Олег Карпухин,

доктор социологических наук

Наша справка Алгоритм смены режима в условиях демократи­ческой управляемости имеет свои характерные черты. Прежде всего, должно быть недовольство людей существующей властью. Исходя из этого обозначаются уязвимые области в государстве, в его властных структурах, на которые направляются усилия инициаторов экспансии. Параллельно с этим процессом идет консолидация раз­розненной оппозиции или ее создание в случае отсутствия. Затем необходимо найти и выдвинуть лидера. Главный инструмент здесь — независимые телеканалы и пресса, а если их нет — их создают. Параллельно идет формирование ударной силы — силы давления, представленной молодеж­ными организациями, чьи вожаки прошли определенное обучение. Каждая из организаций должна иметь свой бренд — слоган, эмблему, флаги, ленты, шарфы, нарукавные по­вязки соответствующей раскраски, но притягательной для телеэкранов. В Югославии это был «Отпор», на Украине в 2004 году — «Пора», в Грузии — «Кмара» [«Хватит»].

Чтобы начать переворот, нужен соответствующий повод. Как правило, таким поводом становятся результаты выбо­ров или какое-либо решение власти, которыми недоволь­на оппозиция. Внешние центры политической экспансии выстраивают весьма эффективные коммуникационные системы — гибкие, приспособляемые к окружающей дей­ствительности, способные менять приемы и методы дея­тельности. Представители властной элиты, работающие в этих центрах, создают эффективные организационные и «имиджевые» схемы, оперативно находят источники фи­нансирования и создают каналы коммуникации. Они вла­деют технологиями управления конфликтами и массами людей. Во всем этом они опираются как на возможности гражданского общества с его свободами, разделением властей, развитыми демократическими институтами, так и на возможности массового общества с его ценностями и настроениями, массовой культурой и обожанием вождей.

Наиболее эффективными, имеющими свою концепцию коммуникационного и политического переустройства мира, поддержки демократии в развивающихся странах являются Международный республиканский институт (МРИ), созданный Республиканской партией США и воз­главляемый сенатором Дж. Маккейном; и Национальный демократический институт (НДИ), созданный Демократиче­ской партией США. Эти институты учреждены при поддерж­ке правительства США в 1983 году. В течение нескольких лет они работали и в России, но в конце 2012 года их деятельность там была прекращена. МРИ перебрался в Польшу, НДИ — в Литву.

МРИ выстроил самодостаточную систему деятельности, ибо руководствовался пониманием особенностей граж­данского общества, которые были обоснованы теорети­чески. МРИ рассматривает гражданское общество как совокупность социальных ценностей, общественных коммуникаций, социальных связей и социальных инсти­тутов, как некую инфраструктуру, объектами деятельности которой являются не государственные, а гражданские организации (объединения, ассоциации, общественные движения и гражданские институты), а в конечном счете сами граждане с их гражданскими, политическими и со­циально-экономическими правами, которых необходимо информировать, мотивировать и мобилизовать на раз­витие гражданской активности, гражданских действий.

Исходя из такого понимания гражданского общества, пользуясь гуманитарными технологиями, МРИ выстраи­вал в стране пребывания систему гражданской инфра­структуры, систему контроля общественных организаций и мобилизации их на антиконституционные действия под маской гражданских. Это строительство обеспечивалось финансированием, методической помощью, коммуни­кациями, социальными связями. В это строительство втягивались политики, чиновники, правозащитники, ученые-обществоведы, журналисты и лидеры СМИ, реги­ональные активисты. Действовал принцип: противника нужно контролировать, с ним нужно разговаривать, а не уничтожать.

Что предусматривает программа так называемого граж­данского строительства по технологии МРИ?

1. Развитие социальных контактов, создание базы контактов, то есть выход на людей разного социального и профессионального статуса в различных сферах обще­ства; прокладка социальных связей между разными «контактами» и создание гражданских «узлов»; обучение «контактов», чаще всего в США или странах Европы. Эта деятельность, помимо всего, приводит к накоплению и анализу информации о политической ситуации в стране, которая служит государственным структурам США.

2. Выращивание внесистемной оппозиции, в ходе кото­рого укрепляются контакты потенциальных участников, определяются зоны согласия и консолидации, а также об­щие правила. Система внесистемной оппозиции строится на общественной дипломатии, идеологии прав и свобод человека, которые рассматриваются как абсолютные.

3. Использование новейших социальных и гуманитарных технологий и моделей, посредством которых конструируют­ся новые движения, новые структуры и новые акции. Под это идут деньги, над этим работают эксперты-консультанты.

4. Проведение специальных политических, обществен­ных и культурных акций, для чего определяются лидеры и активисты, формы, средства и коммуникационные каналы. В России такими акциями стали экологиче­ские, антикоррупционные, антицерковные выступления гражданских активистов. В этих случаях МРИ выполняет координирующую и консультирующую роль.

Эта программа гражданского строительства, умело скро­енная Республиканским институтом США, и есть алгоритм подготовки и проведения «цветных революций».

Когда МРИ делает ставку на использование новейших гуманитарных технологий и моделей, то он имеет в виду прежде всего информационные коммуникации. Особен­ность «цветных революций» в том, что они делаются при поддержке и с помощью СМИ, прежде всего телевиде­ния и Интернета. А телевидению нужна цветная, яркая «картинка», передающая нужный смысл. Поэтому такую «картинку» нужно уметь сделать, чем и занимаются спе­циалисты по таким «революциям». И «революции» тогда называются «цветными». Именно цветная «картинка», которую показывают телевидение и Интернет, руководит общественным мнением Запада.

 

фото1

Просмотров 14045

12.06.2014 15:56

Пример



Загрузка...

Популярно в соцсетях