Британия сделала ручкой Евросоюзу

Утром 24 июня владельцы мирового акционерного капитала потеряли от 6 до 10 процентов стоимости своих активов. Особенно пострадали акционеры британских банков, стоимость которых упала на треть. Роль Британии, как одного из финансовых центров мира — финансового моста между Америкой и Евросоюзом поставлена под вопрос. Утром нефть дешевела в пределах шести процентов. Спекулянты кинулись в долларовые инструменты и золото.

Очевидная встряска рынков произошла и была в принципе ожидаема. Вопрос: сколько она будет продолжаться. То, что голосование в Великобритании будет иметь долгосрочные экономические последствия, — очевидно. Но вот будут ли краткосрочные последствия так уж ужасны? Очень многие эксперты говорят, что нет.

Спокойствие, только спокойствие

Реакция мировых рынков «ожидаема и не несёт прямых рисков для России», заявила пресс-служба российского Центробанка. «Банк России внимательно следит за ситуацией, располагает необходимым набором инструментов для работы в условиях нестабильных рынков». К евро, снизившемуся к доллару на 2 американских цента, российский рубль почти не упал. «Можно сожалеть о решении британцев о выходе из ЕС. Но катастрофы не произойдёт, хотя на финрынке будет краткосрочная нестабильность», — считает бывший министр финансов России Алексей Кудрин.

Утренняя динамика — вернее, отскок рынков от дна вроде бы подтверждает эти призывы к спокойствию. Невелики оказались и объёмы торгов на снизившихся рынках. Однако снизившиеся более чем на 5 процентов акции «Роснефти» вкупе со снижением рубля к доллару более чем на 3 процента на 12:00 24 июня дают более 8 процентов потерь в долларовом исчислении. А это уже серьёзно. Хотя, возможно, и ненадолго.

А что, собственно, произошло?

С точки зрения среднего российского обывателя, Британия в ЕС и не состояла. Своя денежная единица — фунт и отсутствие страны в Шенгенской зоне плюс островное положение и так делали её несколько изолированной от Евросоюза. А вот торговые правила и финансовые рынки, при всей разнице налоговых систем Великобритании и континента, были всё-таки общими. Велика была доля англичан, например в польском банковском капитале.

Собственно, из-за этих общих торговых правил и состоялся «британский бунт», исходивший из того, что следование директивам и правилам Брюсселя мешает развитию британской экономики, которая исторически очень сильно завязана на бывшие английские колонии, а ныне страны Британского Содружества. Ведь до сих пор официальной главой таких стран, как Австралия и Канада, является английская королева.

Допустим, при выходе Британии из ЕС торговый режим с Евросоюзом изменится и британский товар (например, шотландский виски) станет (из-за пошлин) в Европе немного дороже и станет хуже продаваться. Ну и что?

Зато тарифное регулирование в Англии перестанет зависеть от директив брюссельской бюрократии, и никаких вам европейских квот, обязательств, отчислений в кассу ЕС, который только на прямую поддержку сельхозпроизводителей отчисляет более 40 миллиардов в год. А косвенно — ещё больше.

Британия — третий после Германии и Франции донор европейского бюджета, который «стоит» ей около 7,5 миллиарда евро. Британия давно хотела больше влиять на распределение этих, впрочем, небольших средств — менее одного процента ВВП. Многие в Британии считают, что не будут теперь дотировать бедный Юг Европы. А что касается безвизовых поездок граждан Британии в ЕС и наоборот, то об отмене этого блага никто речь даже и не заводит. Именно поэтому в британском обществе идея о выгодности Brexit восторжествовала. «Может, мы на этом и выиграем», — сказал мне старый знакомый, уже пару лет как британский гражданин, голосовавший, впрочем, за сохранение членства Британии в ЕС.

Уходим медленно, осторожно и не совсем?

«Сегодняшние потрясения — не есть катастрофа. Просто реакция усилена явным крахом социологии и индустрии ставок», — считает экономист, профессор РАНХиГС Константин Корищенко. «То, что произошло, имеет на порядок большие политические, чем экономические последствия. То есть экономические последствия серьёзны, но они не наступят сразу, — продолжает он. — Например, регулирование банковской системы Британии было до сих пор европейским, с некоторых пор оно таким не будет».

«Но в глобальном плане мы имеем дело с завершением эпохи глобализации, основанной на вашингтонском консенсусе, то есть с завершением тенденций, стартовавших в конце 80-х годов XX века и переходу к региональным блокам. Что же касается Европы, то она вступает в период затяжного политического кризиса и эрозии», — заключил Корищенко.

В любом случае процедура прощания Британии с управленческими органами и правилами ЕС займёт семь-восемь лет. И не исключено, что в результате это прощание станет, по взаимной договорённости властей стран символическим актом, а в экономическом плане — почти фикцией, основанной на отраслевых договорённостях, которые будут достигаться хоть и трудно, но будут. Впрочем, детали этого процесса сегодня предвидеть очень не просто.

Однако совершенно ясно, что Евросоюз и Великобритания вступили в эпоху адаптации  к совершенно новой, незнакомой реальности. Столь же верно и то, что резких шагов стороны постараются избежать.