Свет или кошелек?

Правительство почти отказалось «сажать» нас в «коммунальную корзину» (своеобразный аналог корзины потребительской), определив для каждого причитающуюся норму электричества, воды, тепла, газа…

Свет или кошелек?  

Точно так же, как уже утвержден «необходимый для сохранения здоровья человека, обеспечения его жизнедеятельности минимальный набор продуктов питания, а также не­продовольственных товаров и услуг». Минимальный — значит, позволяющий выживать. И поскольку в причины смертности «хроническое голодание» не включено, значит, народ научился выкручиваться. Выкрутится — выжи­вет и при минимуме света, воды, теп­ла. В этом, несомненно, были уверены идеологи и разработчики СНП — со­циальных норм потребления. То, что их остановили, — почти пасхальное чудо, ведь у нас либеральные ре­формы обратного хода не имеют.

Остановка по техническим причинам

Впрочем, радоваться, что совсем «пронесло», еще рано. Власть не отказалась от СНП наотрез, а сдви­нула сроки их введения: по электри­честву — до 1 июля 2016 года, по воде, газу, теплу — на неизвестное далёко. Тем не менее Минэкономразвития, Минфину, ФСТ поручено до 1 ноября подготовить предложения о возмож­ности применения норм потребления воды, учитывая опыт их использова­ния в электросфере. Остановка или пробуксовка вызваны, скорее всего, не осознанием ошибочности идеи ис­коренения патернализма на Руси, а неготовностью, преждевременностью атаки, техническими причинами — как устанавливать и отслеживать нормы расхода воды, если более половины домохозяйств не имеют соответству­ющих приборов учета. К тому же нет и такого мощного влиятельного лобби, мечтающего перевести нас на водяной «паек». Иное дело — электричество: и электросчетчики в каждом доме, и со­впадающие интересы энергетиков и чиновников.

Но хорошо и то, что страна полу­чила двухгодичную отсрочку на раз­мышление и привыкание к новому порядку расчетов за коммунальные услуги. Правда, осведомленные анали­тики поправят: не очень он и нов. Еще в 2005 году по инициативе главы РАО «ЕЭС» Анатолия Чубайса правитель­ство утвердило «Меры по реализации социальной политики в сфере потре­бления электрической энергии». Так уж устроена российская жизнь, что куда ни кинь — всюду Чубайс. «Соци­альная» политика, предложенная им, должна была защитить начинающу­юся реформу отрасли и неизбежный быстрый рост тарифов, обусловлен­ный ею, от массового недовольства и протестов. Для этого и решили часть электроэнергии продавать населению по низким гостарифам, электроэнер­гию сверх этой нормы — по ценам, устанавливаемым самими компани­ями. Тарифную квоту определяли и субсидировали региональные власти из своих бюджетов. Поэтому руко­водители территорий, 90 процен­тов которых были дотационны­ми, вынужденно занижали «де­шевые» нормы. От такой «соци­альности» выигрывали только энергокомпании, получившие возможность «цивилизованно» наращивать оброк с населения. Опробовать НЭП, новую энер­гетическую политику, начали с 14 субъектов Федерации. Судя по прессе того времени, некоторые из них вос­пользовались во благо — действитель­но в социальных целях. Например, по­дарили пенсионерам по 50 киловатт-часов бесплатно, сохранив за осталь­ными существующие тарифы. По уму и совести поступили главы Краснодар­ского края и Тверской области — ут­вердили нормы вполне достаточные и по европейским меркам: 250-300 кило­ватт на зарегистрированного жителя в месяц.

Но это исключение для великой энергетической империи было от­торгнуто ею. Руководители Влади­мирской области и Красноярского (энергоизбыточного) края ударили по патернализму с полным размахом российского либерализма — ужали электропайки до 50 кВт.ч на челове­ка. Чуть менее жестко поступили и в большинстве других регионов. Как следствие — стихийные и нестихийные—коллективные обращения в суды — возмущения. НЭП затрещала по швам, и правительство «забыло» о ней. Как и энергетика, новые хозяева которой, бесплатно получившие большую часть ее достояния под «честное слово», бы­ли заняты разделом былой единой ЕЭС и денежных потоков внутри нее. К тому же успокаивал их и быстрый рост тарифов в пореформенные годы.

Власти и владельцы компаний вспомнили о сути и перспективах НЭПа после кризиса, вскрывшего не­устойчивость страны, державшейся на нефтегазопроводах. Замедлившийся приток нефтедолларов и малоэффек­тивное управление ими остановили рост экономики, и она перестала обе­спечивать социальные обязательства государства. Вслед за реформирова­нием и ужесточением финансирова­ния бюджетной сферы пришла пора рыночной реструктуризации и ЖКХ. Каждый, кто пользуется его услугами, должен сполна оплачивать и их, и нор­му прибыли хозяев отрасли.

Наиболее скорый и внешне при­стойный путь к этому — «коммуналь­ная корзина» с минимальными «пайка­ми» света, воды, тепла, газа. Если кто знает или помнит, в 1947 году были от­менены продовольственные карточки. Продукты, получаемые по ним, были дешевы — во всяком случае, соответ­ствовали доходам населения. Те, кто имел деньги, могли питаться обильнее, сытнее, качественнее. На рынках, в коммерческих магазинах, ресторанах хватало всего, но не для всех — для из­бранных.

По такому же принципу выстраи­вается и система СНП. Определенная норма потребления коммунальных услуг по тарифам, регулируемым го­сударством. Все, что сверх нее, — по произвольным коммерческим ценам. Отнюдь не по объективным рыночным — монополии, государственные или частные, сами для себя пишут правила поведения. Контрольным органам оста­ется только следить за тем, как мы их выполняем. В 2012 году Правительство России приняло постановление «О ком­плексе мер, направленных на установ­ление социальной нормы потребления коммунальных услуг в РФ».

Официальная позиция: СНП — один из обкатанных в Европе способов рас­пределения среди населения все доро­жающей электроэнергии. Расходы за­метно снизятся у всех, кто по-хозяйски бережливо использует ее. «Доплата за сверхнормативное потребление коснет­ся тех, кто пользуется «дополнительны­ми услугами», например, несколькими кондиционерами, «теплыми полами», домашними саунами, совсем недавно объясняло одно из правительственных СМИ. В Минэнерго утвердилась штамп-ссылка на вопиющую несправедли­вость. Владельцам загородных двор­цов, коттеджей, дач электроподогрев дорог и дорожек выгоднее содержания дворника с метлой. Безусловно, безоб­разие. Тем более что оно — поощряе­мое. Никто никогда не проверял, как учитывается и учитывается ли вообще расход электричества в этих дворцах, бассейнах и саунах при них. Зайдите в Интернет — вам сразу же предложат дюжину способов «честного» сокрытия использованных киловатт.

Иначе, чем власть, воспринял СНП народ, приуроченный к тому, что все вводимые нормы и минимумы — огра­ничения его потребностей и интересов. Прибегая к ним, государство действи­тельно минимизирует свою заботу о расходах на гражданина. Конкретно СНП — способ увеличить стоимость электричества без формального роста тарифов на него. Спорить с президен­том, который твердо заявил — рост не будет превышать инфляцию, то есть 6 процентов в год, — себе накладно. Но есть вполне безопасные схемы обхода запрета. Электропайки — одна из них. Независимые эксперты доказывали это же. Критически отнеслись к на­вязыванию «коммунальной корзины» СМИ, общественные организации.

Пожалуй, впервые правительство встретило такое сопротивление, цен­тром которого, если использовать термины противостояния, стали Ко­митеты Госдумы по энергетике и коммунальному хозяйству, возглав­ляемые Иваном Грачевым и Галиной Хованской. Серьезно разбиралась с проблемой СНП Общественная пала­та, представители которой побывали во многих регионах. Негативно оцени­ли реформирование оплаты электро­потребления, услуг ЖКХ на встрече с Владимиром Путиным и активисты Общероссийского фронта.

Сблизить позиции власти и обще­ства, выявить намерение правитель­ства (защитить население или оста­вить его один на один с энергокомпа­ниями) должны были пилотные проек­ты в шести регионах.

«Никакого эксперимента фактиче­ски не проводилось. Начали осущест­влять пилотные проекты в сентябре, а в декабре подвели итоги. Это бюро­кратическая уловка — не более того», — убежден депутат Госдумы Валентин Романов. Еще более резок его колле­га Андрей Крутов: «Это пустая затея, требующая от регионов огромных ор­ганизационных, материальных усилий при заведомом нулевом эффекте…»

Министерства — идеологи и про­рабы внедрения СНП — явно подвели правительство. 26 февраля оно пере­смотрело сроки перехода на новый порядок оплаты электричества на­селением, еще через два месяца — и остальных коммунальных услуг. И не только по техническим, но и по поли­тическим причинам.

«Это правильное, но промежуточ­ное решение. Жизнь неизбежно вы­нудит определиться в принципе: быть или не быть социальным нормам. Я и на июльском (2013 года) заседании правительства убеждал, что они ни­чего не дадут экономике, но сильно ударят по социальной сфере. Пред­лагал, по крайней мере, не форсиро­вать события, пока не появятся объ­ективные расчеты, подтверждающие если не эффективность, то хотя бы безопасность нового порядка опла­ты электричества. Их до сих пор нет и не может быть, констатирует Иван Грачев. Министерства — разработчики эксперимента, кроме ссылок на опыт западных стран, других доказательств не имеют. Но и чужой опыт они вы­вернули наизнанку. Регионы, в кото­рых осуществлялись пилотные проек­ты, в целом оценивают их негативно. Недопустимо проводить важнейшую для жизнедеятельности страны и жиз­необеспечения 80-85 процентов граж­дан реформу по-кавалерийски. СНП вводятся постановлением правитель­ства без какого-либо научного и за­конодательного обеспечения. Как чи­новнику заблагорассудится, так народ и вынужден платить. Такие реформы, затрагивающие интересы и права всех граждан, должны строиться на четкой правовой базе, а не на чиновничьей отсебятине. Тогда в одной стране нор­мы на электричество для жителей раз­ных регионов не будут различаться в четыре раза».

По мнению Ивана Грачева, ана­лиз навязываемой реформы, рас­четы ее эффективности подменены мифотворчеством. Активно тиражи­руются мифы об энергорасточитель­ности россиян, низких тарифах на электричество и остальные комму­нальные услуги, обусловливающие пе­рекрестное субсидирование, о крепкой социальной защищенности населения. Именно так расставлены приоритеты реформы. Что скрыто за этими циф­рами, какова доля реальности в них?

Миф № 1.

Энергорасточительность

Уточним исходную позицию. Рос­сия действительно не Америка. Она — самая большая и холодная страна в мире, с жестким климатом, жиз­недеятельность которой требует по­вышенного расхода тепла и энергии. Возможно, именно поэтому бог и на­делил ее едва ли не четвертью всех энергоресурсов планеты. Как россия­не пользуются его дарами? Сравним. Среднедушевое потребление в год: Норвегия — 7320 кВт.ч., США — 4587, Финляндия — 4621, Китай — 3780, Ан­глия — 1878, Германия — 1730. Россия­нин использует всего 935 кВт.ч. — в 8 раз меньше, чем норвежец, в 5 — чем финн или американец, в 2 — чем эко­номный, ценящий каждый пфенниг (извините, евроцент) немец.

Может, нас слишком много и на всех электричества просто не хвата­ет? Вернемся к статистике, собранной Институтом проблем естественных монополий. Доля населения в общем объеме электропотребления (в процен­тах): Великобритания — 35, США — 34,7, Германия — 32, Россия — 12,8. Перечень развитых стран можно перечислять и дальше, но средний показатель будет таким же — население расходует около трети вырабатываемой электроэнер­гии. К большому нашему удивлению, примерно столько же, сколько и про­мышленность. У нас другое соотноше­ние (2012 год): 12,8 и 62 процента, то есть в 5 раз меньше. И еще одна цифра: доля американской промышленности в общем объеме потребления электро­энергии — 25 процентов.

Расточительство налицо. Энерго­емкость российского ВВП в 2,5-3 раза выше мировой. И понятно почему — ее техническое и технологическое разви­тие практически прекратилось 30 лет назад. За это время энергоэффектив­ность экономики развитых стран по­высилась на 25-29 процентов. В Рос­сии она постоянно снижалась, и под­нять ее до уровня 1990 года предпо­лагается к 2020-му. Еще одна причина такого провала — дороговизна элек­троэнергии. Стоимость киловатт-часа для среднего российского промыш­ленного потребителя выше (при пере­счете ВВП по паритету покупательной способности), чем в США в 2,4 раза, чем Германии — на 44, чем в среднем по Евросоюзу — на 33 процента. С на­чалом либеральных реформ был вы­двинут лозунг: дорогая электроэнер­гия — путь к снижению энергоемкости экономики. Точнее, заимствование, но европейский рычаг (подняли тарифы — подняли эффективность) в россий­ской действительности не работает. С начала века тарифы на электроэнер­гию увеличились в 12 раз — меньше тратить ее в производстве на стали. Нет средств на обновление и модер­низацию технологий. Да и желания за­ниматься ими немного.

Еще один российский парадокс. Непрерывное повышение стоимости электроэнергии стимулировало и сти­мулирует расточительство и потре­бительство самого энергокомплекса, постаревшего, подряхлевшего с совет­ской поры. Прежние количественные показатели он еще как-то выдержива­ет, но качественные растерял давным-давно. Отсюда и дороговизна энергии. Свыше 90 процентов электростанций, 70 процентов котельных, столько же электро- и тепловых сетей построе­но до 1990 года. Естественно, что все это работает с КПД паровоза. Из мил­лиарда тонн условного топлива 400 миллионов тонн сгорают бесполезно, отапливая Вселенную. Но расплачи­ваются за нее экономика и все мы. Из 1050 миллиардов киловатт-часов, производимых в год, поставляем на экспорт около 25 миллиардов. Слиш­ком дорогой у нас киловатт, чтобы его покупали соседи. Но нам-то деваться некуда…

Столь же огромны потери и в ком­мунальном комплексе. В аналитиче­ской справке Комитета ГД по энерге­тике приводится такой пример. Из 10 кубометров сжигаемого газа нас греют только 3, а 7 кубометров — опять-таки Вселенную. Эксперты концерна «Си­менс» неудовлетворительно оценили состояние отечественного ТЭКа, отме­тив при этом его высокий потенциал энергоэффективности. Только модер­низация электростанций сбережет к 2030 году 900 миллиардов евро. Поте­ри электроэнергии в магистральных и распределительных сетях достигают 13-14 процентов. Внимание — напрас­но «застревает» столько и даже чуть больше, чем расходуют для своего жизнеобеспечения все 143 миллиона россиян. Современный стандарт по­терь в Европе — 4-7 процентов. По рас­четам аналитиков «Сименса», если бы наша электроэнергетика поднялась хо­тя бы до нижней планки стандарта, то сберегла бы 3-4 миллиарда евро в год.

Пока же энергетики проценты бе­режливости выжимают из граждан. Достаточно изучить пресловутый закон об энергосбережении, чтобы убедиться в этом. Всей своей право­вой силой он побуждает население за­менять лампочки накаливания, уста­навливать счетчики воды и тепла. По мнению специалистов, если бы одним чудесным утром мы вдруг нашли у себя под подушкой конверт с 15-20 тысячами рублей (немецкие энерго­компании оплатили большей части населения первые экономные лампоч­ки), и использовали их исключительно на замену осветительных приборов, то бытовое потребление энергии умень­шилось бы на 1-1,5 процента. Добрых чудес у нас, увы, не случается, но все-таки посчитаем. В 2012 году россияне дома использовали 130 миллиардов кВт.ч, в 2013-м лампочки сберегли бы 2 миллиарда киловатт. Конечно, 50-60 миллиардов звучит весомее и кра­сивее, правда? Такой объем электро­энергии удалось бы «вытащить» из се­тей, если бы на их модернизацию на­правили столько же средств, усилий, внимания, как на светосбережение в квартирах.

Миф № 2.

О тарифах и дотациях

Очень образно заметил Валентин Ро­манов, выступая на совещании Коми­тета ГД по энергетике о результатах и перспективах применения социальных норм потребления в электроэнерге­тике: «У правительства есть топорик и топор под лавкой. Топориком оно грозит энерго- и промышленным маг­натам — снижайте удельные нормы за­трат при производстве и использова­нии электроэнергии. Топором же — на­селению: за перерасход норм ответишь кошельком. Мы что, намерены загнать людей на век назад — к удобствам во дворе, дровяным печам, керосинкам и керосиновым лампам или свечам?»

Депутат не совсем прав. Энергомаг­наты уверены на 120 процентов в том, что россияне никогда не откажутся от их предложения. В темноте и холоде в промерзающих за считаные часы бетонных многоэтажках не выжить. Энергетики добиваются: выравнива­ния стоимости энергоносителей в со­ответствии с мировой; выравнивания тарифов для промышленности и насе­ления; перенесения инвестиционных расходов на население.

Первая цель уже достигнута — отечественные цены на энергоноси­тели фактически сблизились с миро­выми. Вокруг второй и третьей и за­вязался весь сыр-бор. С изменением политики зазвучала и новая лексика: ликвидация перекрестного субсиди­рования, введение социальных норм потребления. Но суть остается преж­ней — вынудить россиян и на работе, и дома оплачивать электроэнергию по мировым ценам. Обоснования этой позиции известны. Заниженные для населения тарифы вынуждена вос­полнять промышленность. Поэтому энергетика, реальное производство не развиваются, экономика не растет.

Россиянин в 2013 году заплатил за киловатт-час в два раза меньше среднего европейца. По стоимости ки­ловатт-часа (в рублях, в пересчете по ППС) для населения в перечне РИА «Рейтинг», Россия на 37-м месте в Евро­пе. Да, нашему «физику» (физическому лицу) киловатт обходится значительно дешевле, чем европейскому и чем про­мышленности. Европейскому, уточню — дороже. Почему же европеец живет без перекрестного субсидирования, а мы без него вроде бы и пропадем. От­вет дает еще одна таблица.

Зарплата позволяет большинству жителей Евросоюза содержать самих себя. Не было с этим вопросов и у со­ветского россиянина: киловатт для населения стоил 4 копейки, для про­мышленности — 2. И это справедливо: затраты на подачу электроэнергии в дома значительно выше, чем, например, на завод. В результате либеральных ре­форм рост тарифов опередил рост цен в промышленности в 2 раза, потребитель­ских товаров — в 3, сельхозпродукции — в 7, увеличение зарплат — тоже в 7 раз. И ножницы — доходы — расходы — продолжают «расширяться». По подсче­там первого зампреда Комитета ГД по бюджету и налогам, доктора экономи­ческих наук Оксаны Дмитриевой, с 2000 года цены поднялись в 4 раза, а тарифы естественных монополий и ЖКХ — в 18.

Вместе с группой соавторов она внесла законопроект, предусматриваю­щий ограничение роста тарифов уров­нем инфляции. Депутаты сочли нуж­ным законодательно закрепить требо­вание Президента страны сдерживать «аппетиты» естественных монополий. Не удалось. Правительство дало отри­цательный отзыв, а фракция большин­ства в Госдуме не стала участвовать в голосовании — документ не прошел. Но вполне могут осуществиться на­мерения энергокомпании — за 2-3 года увеличить тарифы или, скажем уклон­чивее, стоимость энергии на 40 про­центов. Соответственно подорожают и остальные услуги ЖКХ. Уже сегодня суммарные платежи за электричество и тепло у нас одни из самых высоких в Европе. Россиянину они обходятся, на­пример, больше, чем финну, в три раза, в два раза — чем англичанину.

Совершенно прав директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев: у нас перекрестное субсидирование между неэффективной энергетикой и всей остальной экономикой. Введение социальных норм потребления будет только стимулировать «энергоразгильдяйство» (определение ветерана сибирской энергетики Александра Богданова) государства и общества.

Леонид Левицкий 
Просмотров 4769

17.05.2014 15:56