Пострадали отрасли, которые должны были пострадать…

Близится годовщина с момента вступления России в ВТО. Как это событие сказалось на отечественной экономике?

Пострадали отрасли, которые должны были пострадать…
 

Депутаты и представители реального сектора экономики провели в Госдуме «круглый стол», на котором проанализировали первые последствия присоединения и постарались выработать механизмы повышения конкурентоспособности отечественных предприятий в новых условиях.

Об актуальности темы свидетельство­вал под завязку забитый людьми Ма­лый зал Госдумы. Руководители по­лутора десятков отраслевых союзов, капитаны промышленности, эксперты представили реальную ситуацию в от­ечественной экономике. И она совсем не совпадает с радужной картиной маслом, которую рисовали лоббисты присоединения.

«Пострадали отрасли, которые должны были пострадать», — конста­тировал член Комитета ГД по бюджету и налогам Дмитрий Ушаков. Возрос импорт, снизились таможенные сборы и поступления в бюджет, ухудшилось финансовое положение промышлен­ных предприятий, сократились объ­емы производства. За этим маячат будущие банкротства и сокращение рабочих мест. Президент Промыш­ленного союза «Новое Содружество» Константин Бабкин заявил, что ни­чего из обещанных благ экономика не получила. Экспорт упал во всех отрас­лях, включая лоббистов вступления (чермет и химпром). Затронуты сель­хозмашиностроение, производители автомобилей, удобрений и даже ме­таллургия. Не выиграло и население в целом: вместо снижения цен на товары темпы их роста увеличились.

В отличие от промышленника, ди­ректор Института экономики РАН Руслан Гринберг проявил академи­ческую умеренность в оценке ситуа­ции. По его мнению, нельзя бросать­ся из крайности в крайность и уподо­бляться Украине, которая выдвинула требование изменить от 200 до 300 своих переговорных позиций.

Одну из причин негативных по­следствий он видит в том, что Россия, несмотря на 18-летний срок перегово­ров, не смогла защитить приоритеты будущей индустриальной политики, о необходимости проведения которой говорится сегодня. «Если вы не зна­ете, куда плыть, ваш корабль никуда не поплывет». Наши переговорщики, отметил член-корреспондент, вели диалог из каких-то общих представ­лений о будущем, не имея перед собой конкретной модели развития. Сегодня нужно проинвентаризировать остав­шийся советский потенциал и сделать выбор, что из него оставить в прежнем виде, что модернизировать и разви­вать дальше, что создавать заново. И кроме того, очень важно изучить опыт Китая и взять из него подходящее, в том числе и опыт импортозамещения. Тяжелое положение в экономике свя­зано не столько с нашим членством в ВТО, сколько с засильем монополий, диктатом картелей, бюрократическим гнетом внутри страны и мировым кри­зисом, считает ученый.

Полярность этих двух позиций очертила границы последующей дис­куссии. Модератор, первый зампред Комитета ГД по экономической по­литике, инновационному развитию и предпринимательству Михаил Еме­льянов подчеркнул, что реального улучшения для российского экспорта не произошло, и ограничения сняты лишь по четырем позициям из 2000. Но хуже всего то, что правительство не выработало конкретного плана по адаптации экономики к новым усло­виям работы.

Сильнее всего вырос импорт ма­шин и оборудования, ввоз — молочной продукции (на 27 процентов), рыбы, мяса, особенно свинины, овощей, что повлекло спад в производстве. Осо­бенно тревожно за молоко, производ­ство которого впервые за современ­ную историю в первом квартале упало на пять пунктов, рассказал председа­тель правления Национального союза молочников Андрей Даниленко, хо­тя Россия и без того обеспечивает себя им на меньше чем на две трети. При­чины лежат внутри.

«Цена кредитов, удобрений, энер­гии и даже разрешительные расходы в разы выше, чем у наших конкурен­тов. Сейчас, в сезон большого молока, мы имеем дефицит и растущие цены». Могут пойти прахом огромные инве­стиции, сделанные в мясную отрасль до вступления в ВТО, предостерег глава Мясного союза России Мушег Мамиконян.

Может быть, кого-то и радует, что товары со всего мира идут в гости к нам, но лично мне стыдно видеть на прилавках ближайшего к моему дому универсама — нет, не киви из ЮАР, а пакистанскую картошку, турецкую морковь и израильскую редиску. Раз­ве мы не в состоянии вырастить это сами? Больше чем на 8 процентов со­кратилось производство труб, и скоро к нам, возможно, опять поедет продук­ция из Украины.

Выступающие согласились с тем, что правила ВТО отнюдь не представ­ляют собой единую торговую консти­туцию. Они разные для каждой стра­ны, поэтому одни получают большие выгоды от пребывания в этой орга­низации, другие несут убытки. Осо­бенно характерно это для новых чле­нов, у которых следствием вступления стало разрушение целых, в прошлом успешных на национальном уровне, секторов экономики. Некоторые эко­номисты вообще не сомневаются, что ВТО выгодно для покупателей роллс-ройсов, но не молока.

Власть часто ставит себе в заслугу долгий срок переговоров с Всемирной торговой организацией. Да, он такой же примерно, как и у Китая. Но по­следний выбил себе несравненно более выгодные условия, к тому же за 18 лет успел подготовить тысячи юристов для работы в этой сфере. У нас таких спе­циалистов, можно сказать, нет, и сегод­ня некому отстаивать интересы рос­сийского бизнеса. Те же китайцы уже три года ведут тяжбу с ВТО по редкозе­мельным металлам. Но чтобы спорить, нужна не только квалификация, но и немалые средства. Например, когда «Росагромаш» попытался ини­циировать введение защитных мер в отношении резко возросшего импорта комбайнов в нашу страну, европейские юристы потребовали миллион долла­ров. У ассоциации таких денег нет, а государство бездействует.

При всех разговорах о беспрепят­ственной торговле пошлины на ввоз риса в Японии достигают 231 процен­та, чай — 440, сахар в США — 93. От России хотят, чтобы она стала сырье­вым и энергетическим придатком раз­витых стран, считает президент ЭАЦ «Модернизация», экс-депутат Госду­мы Александр Чуев.

В числе факторов, определяющих бедственное положение промышлен­ности, председатель Комитета ГД по энергетике Иван Грачев назвал курс рубля, провал реформы электроэнер­гетики, паразитирование посредни­ков и налоговое бремя. С ним соли­даризировался и его коллега, первый зампред Комитета ГД по промышленности Валерий Гартунг. «Присоеди­нение к ВТО обнажило все просчеты экономической политики, — подчер­кнул он. — Ее нужно менять, в том числе снижать курс рубля, ограничи­вать тарифы монополий, поддержи­вать экспорт высокотехнологичных отраслей, субсидировать процентные ставки и ввести дифференцирован­ный возврат НДС. И главное — пре­кратить воровать».

У других участников форума были свои воззрения относительно предла­гаемых мер. Зампред Комитета ГД по аграрным вопросам Сергей Доронин в очередной раз высказался за пролон­гирование инвестиционных кредитов сельхозпроизводителям минимум на пять лет и отсрочку их выплаты.

Гендиректор Российского союза ко­жевенников и обувщиков Александра Андрунакиевич предложила обра­титься к Правительству РФ с требова­нием отчитаться о принятых мерах по адаптации реального сектора к усло­виям работы в ВТО. Президент Сою­за производителей одежды Светлана Беляева привела цифру: сегодня на рынке одежды импорт составляет 84 процента. Но работать отечественным швейникам стало еще труднее, так как доступность кредитов для легпрома и текстильщиков уменьшилась. Едва ли не самым «оптимистичным» было выступление представителя «Станкоинструмента» Николая Юденкова. Он заявил, что спад производства миновал отрасль лишь потому, что ее практически уничтожили 20 лет назад. И даже вспомнил тогдашние слова экс-министра экономики Ясина: «Станки будем покупать за рубежом». Вот уж действительно: слово не воробей, вы­скочит — не поймаешь. Сейчас Россия по выпуску станков откатилась на 22-е место из 34 стран (столько в мире про­изводителей этой продукции), пропу­стив впереди себя маленькие Чехию и Румынию.

Но речь шла не только об эконо­мических потерях. Аналитик центра «ВТО-Информ» Александра Ждановская обратила внимание ауди­тории на мало освещаемые аспекты членства в ВТО. Один из них касается заключенного Россией Генерально­го соглашения по торговле услугами. ГАТС, -заявила она,- опасно для соци­ального государства, поскольку прямо понуждает проводить коммерциали­зацию здравоохранения и образова­ния, транспорта и культуры. Немало­важно и то, что все переговоры по это­му документу носят закрытый харак­тер. Когда общество спохватится, дело будет сделано.

Второй фактор риска — продукция с ГМО. Эксперт Общенациональной ассоциации по генетической безопас­ности Ирина Ермакова заявила, что через ВТО транснациональные кор­порации проталкивают законы в за­щиту генномодифицированных куль­тур. Между тем, ученые уже выявили их негативное системное воздействие на живые организмы и называют био­логическим, химическим и новым ге­нетическим оружием. В Германии ши­роко обсуждался случай гибели у фер­мера целого стада коров, которых кор­мили трансгенной кукурузой. В ФРГ же зафиксировано массовое отрав­ление поступившей из Китая транс­генной клубникой, в ходе которого пострадали 11 тысяч человек. США, прежде выступавшие поборником ГМО, начинает менять свою позицию, поскольку установлены факты связи диабета и ожирения с употреблени­ем в пищу генномодифицированного продовольствия.

От желающих высказаться отбою не было. Феномен российской обще­ственной жизни: судя по преоблада­ющему настроению, взять да и выйти из ВТО готовы многие, но все понима­ют, что это невозможно. Задний ход обойдется слишком дорого. Однако и оставлять челн российской экономики плыть по воле волн, что имеет место сегодня, нельзя. Шанс адаптировать­ся к новым условиям даст лишь смена экономической политики с поворотом государства к реальному сектору. Клю­чевой стратегией, уверен профессор МГУ Александр Бузгалин, является новая модель развития и амбициоз­ный прорыв в будущее. Абсолютный приоритет для нашей страны — соз­дание условий для развития собствен­ной экономики. Все, что этому вредит, должно быть отринуто.

Людмила ГЛАЗКОВА
Рассказываем доступно и наглядно, на что северная столица тратит деньги
Просмотров 6422