Бюджет обеспечит минимальные жизненные стандарты и безопасность

За две недели до нового, 2017 года Россия получила в окончательном виде главный экономический документ. 

Президент подписал Закон «О федеральном бюджете на 2017 год и на плановый период 2018 и 2019 годов». Принесет ли он принципиальные изменения в развитие экономики, на которых настаивают в высших эшелонах власти, или по- прежнему останется сводом расходов-доходов, фиксируя невеселую ситуацию в стране?
 

ПАРАДОКСЫ КРИЗИСА

Экономический и политический кризис в мире и особо — вокруг России, попытавшейся покинуть предназначенное ей место в обозе мирового хозяина — США и их союзников, — как ни парадоксально, положительное явление, несмотря на некоторые частные потери. Об этом свидетельствует не только то, что начало возрождаться полуразрушенное российское село, а высокотехнологичные отрасли российской промышленности обрели второе дыхание и на внутреннем рынке, и в противостоянии с зарубежными конкурентами, наращивая экспортный потенциал. Не менее важно и другое следствие глобального кризиса: в политическом руководстве страны осознали необходимость возродить долгосрочное стратегическое планирование, юридическую базу для которого законодатели подготовили еще несколько лет назад. 
По этим критериям, бесспорно, документ, подготовленный Минфином, стал шагом вперед относительно, к примеру, бюджета этого года, который долго «запрягали», но он так и не «поехал», достаточно сказать, что окончательно государственные расходы и доходы утвердили… в ноябре планового 2016-го, что является беспрецедентным фактом, если говорить о сути планирования. С принятием нового трехлетнего бюджета и утверждением соответствующих изменений в налоговой системе малый и средний бизнес получили возможность рассчитывать траекторию своего развития, учитывая неизменность налоговых и прочих платежей, а также имея в виду шансы получить кредитование по льготным ставкам: государство выделило 13,1 миллиарда рублей только на прямую поддержку малого и среднего предпринимательства.
Социальному направлению было отдано предпочтение: к 2019 году затраты возрастут с 27 до 30 процентов от всех расходов бюджетаВ целом задача и перед специалистами Минфина, и перед законодателями Федерального Собрания стояла довольно трудная, хотя и привычная: распределить уменьшившиеся примерно на 2,6 триллиона рублей сравнительно с 2014 годом доходы федерального бюджета так, чтобы минимально сократить социальные траты, с одной стороны, а с другой — не понизить уровень финансирования государственных функций, в первую очередь в обороне и безопасности, до опасных пределов.
Эту задачу в Правительстве в общем-то выполнили. Но с одной поправкой: социальному направлению было отдано предпочтение: к 2019 году затраты возрастут с 27 до 30 процентов от всех расходов бюджета. Большую часть составят платежи в Пенсионный фонд.
Следующая по значению социальная статья — здравоохранение. Здесь ассигнования также сохранены и даже частично увеличены (в текущих ценах), несмотря на то что государственная программа «Развитие здравоохранения» была секвестрирована на 25 процентов. Минфин осуществил налогово-финансовый маневр и передал значительную часть затрат в компетенцию региональных бюджетов, а также внебюджетных фондов, которые формально не входят в структуру федерального бюджета. В итоге консолидированный бюджет содержит 22 процента расходов на здравоохранение.
А вот оборонные статьи пришлось сократить в пользу социальной сферы. Уменьшились и затраты на национальную безопасность. Тем не менее, эксперты считают, что уровень ассигнований на эти цели гарантирует безопасность государства с учетом того, что в последние годы удалось заложить неплохую основу для реализации новейших оборонных разработок, а армия начала получать перспективную боевую технику и вооружение.
Таким образом, выполнены две коренные задачи любого государства, тем более государства со статусом «социального», что закреплено Конституцией РФ: минимальные жизненные стандарты, а также безопасность от внешней агрессии и массовых террористических атак обеспечены финансированием.
 

НА МОДЕРНИЗАЦИЮ ДЕНЕГ НЕ ОСТАЛОСЬ

Министр финансов РФ Антон Силуанов: бюджетный минимум гарантирован

Министр финансов РФ Антон Силуанов: бюджетный минимум гарантирован

Фото Игоря Самохвалова

Итак, «бюджетный минимум» гарантирован. А в какой мере гарантированы перспективы того, что государственный бюджет будет стимулировать промышленность и сельское хозяйство развиваться опережающими темпами, создавая высокотехнологичное производство и крупнотоварные аграрные центры? Увы, здесь ситуация не очень веселая. Деньги, которые могли бы пойти на укрепление реального сектора экономики наряду с оборонными затратами, были перераспределены не только в пользу социальной сферы, но и на финансирование малопонятных с точки зрения эффективности госпрограмм.
Дискуссий по этому поводу было много на всех стадиях обсуждения бюджетного законопроекта,  но в итоге возобладало мнение, что предпочтительнее вкладывать деньги в «человеческий капитал», а не в создание возможностей в науке, промышленности и на селе, чтобы люди могли обеспечить свои потребности сами, без помощи государства. Хотя и не обошлось без секвестрирования и в образовании, и в некоторых других сферах, полностью закрыть социальные запросы не удалось. В частности, уменьшены на 47 процентов расходы государства на дошкольное образование, а программа «Содействие занятости населения» потеряла в финансировании тридцать процентов.
Можно, конечно, спорить, насколько верно выбраны такие приоритеты, при которых государственная программа «Экономическое развитие и инновационная экономика» была сокращена на 22,8 процента, но факт остается фактом: масштабной поддержки со стороны государства материальное производство не получило. Хотя есть и исключения: к примеру, автомобильная промышленность не была обойдена вниманием и на ее развитие из бюджета направили около 54 миллиардов рублей.
Но прежде чем сожалеть об обделенных промышленниках, неплохо было бы вспомнить, что примерно 60 процентов действующих производственных мощностей в большей или меньшей степени принадлежат зарубежным собственникам,  преимущественно крупным транснациональным и национальным корпорациям из США, Европы, Китая, Японии. И помогать им деньгами не совсем логично: хозяева, как правило, сами люди не бедные, да и прибыль в соответствующей пропорции вывозят за границу.
А вот доказавший эффективность Фонд развития промышленности оказался под угрозой закрытия: в первоначальном проекте бюджета Минфин не предусмотрел его минимальное финансирование на сумму 20 миллиардов рублей (хотя были вполне обоснованные планы увеличить наполняемость фонда до 80 миллиардов рублей), и только после корректировки законодателями фонд удалось сохранить. Получила поддержку, правда, тоже минимальную, и другая успешная отрасль — аграрная: чуть больше 10 миллиардов рублей дополнительно будет выделено на помощь селу, большая часть из этих денег пойдет Россельхозбанку на компенсацию дешевых кредитов. Сохранили финансирование и некоторых других государственных учреждений, которые именуют «институтами развития»: Росэкспоцентр, Внешэкономбанк, Российская корпорация нанотехнологий и других, менее известных, об эффективности которых достоверных данных нет. Но есть уверенность, что влияние этих институтов на развитие и модернизацию отечественной экономики гораздо меньше, чем воздействие, например, слабого курса рубля, которое позволило нарастить экспортный потенциал высокотехнологичным предприятиям химии, машиностроения, информационных технологий и другим.
Верно ли впечатление, что стратегические приоритеты в экономике попали в зону «остаточного внимания»? Это прямо подтвердил министр финансов Антон Силуанов на слушаниях в Госдуме и позже — премьер Дмитрий Медведев в беседе с журналистами: «нет возможностей планировать бурное экономическое развитие, если для этого нет макроэкономических условий, по одежке протягивай ножки».
 

РАКЕТА С ПАРОВЫМ ДВИГАТЕЛЕМ

Расходы федерального бюджета на 2016 и 2017 годыОднако так ли уж бедна наша экономика? И нет ли в ней сусеков и амбаров, если «поскрести» по которым, без всяких сказок можно найти немалые деньги, которые и есть те самые «макроэкономические условия» для рывка к новому технологическому укладу? На парламентских слушаниях звучало множество предложений и обоснований от всех фракций, включая и «Единую Россию», с указанием источников, которые могли бы привести в дефицитный бюджет необходимые ресурсы. Это и банковские депозиты населения в 25 триллионов рублей, и задолженности по таможенным и налоговым и другим платежам — до 5 триллионов рублей (при этом неэффективные льготы и освобождения от платежей достигли уровня 9,2 триллиона рублей), и введение налогов на спекулятивные операции на валютной бирже (1 процент такого налога пополняет бюджет минимум на пятьсот — семьсот миллиардов рублей в год при нынешнем объеме торгов), и введение прогрессивного налогообложения доходов физических лиц…
Однако реакция Правительства в лучшем случае была нейтрально доброжелательной, как в случае с предложениями о налоговых новшествах. Центробанк вообще играл паллиативную роль при обсуждении денежно-кредитной политики в связи с бюджетом, хотя краеугольный камень американского монетаризма — игра с учетной (ключевой в нашем случае) ставкой: при рецессии ее повышают, накачивая деньгами экономику и активизируя инвестиции, при «перегреве», наоборот, снижают. Наши же доморощенные на курсе политэкономии социализма рыночники из Центробанка держат ключевую ставку на уровне 10 процентов, словно экономика залита дешевыми кредитными деньгами. И оправдывают такую политику низким уровнем инфляции, что, бесспорно, неплохо, если не учитывать резкое падение доходов населения по этой причине, возрастающее число нищих и сокращение платежеспособного спроса.
В результате, как свидетельствует анализ Счетной палаты России, ключевые экономические показатели, внесенные Минфином в бюджет, рассчитаны недостаточно профессионально и «есть риски, что они не будут выполнены». Это касается прогнозируемых объемов и темпов роста ВВП, а также увеличения запасов материальных оборотных средств и потребительского спроса населения как инвестиционного фактора. По словам Татьяны Голиковой, председателя Счетной палаты России, федеральный бюджет не только не стимулирует инвестиции в основной капитал — читай модернизацию промышленности, — но и оставляет незагруженными имеющиеся вполне современные производственные мощности по выпуску лекарств, автомобилей, электровозов, тракторов и так далее. Именно той продукции, по которой Россия сейчас, в мировой кризис, имеет шанс захватить объемные сектора мирового рынка и закрепиться на них!
180 млрд рублей выделено в бюджете на 11 стратегических программ без должной проработки
Почему так происходит? Уровень развития и состояние российской экономики переросли аппарат, через который государство пытается ею управлять. Ведомственно-отраслевая схема, заимствованная у Советского Союза без его исполнительской и контрольной дисциплины, дает не просто сбои — провалы, когда 15 процентов экономических расходов бюджета признаются «неэффективными», иными словами, выброшенными на ветер без адекватной отдачи, и износ основных фондов в базовых отраслях промышленности достигает 60-80 процентов, а в целом по экономике превысил 50 процентов еще в 2015 году.
Выводов из этих фактов не сделано, текущий бюджет продолжает, за редким исключением, финансировать все те же направления. Это дало основания Татьяне Голиковой неоднократно задавать вопрос: а где же результирующие оценки антикризисных и других правительственных программ? И как в бюджете зафиксировано влияние на экономику новых 11 стратегических программ, на которые уже выделено около 180 миллиардов рублей без должной проработки?
Но российская экономика не остается в стороне от мировых обновленческих процессов, самостоятельно отдельными предприятиями втягиваясь в новый технологический уклад, основанный на информационно-биологических технологиях и генной инженерии. И требует соответственно новых институтов управления и развития, проект которых многочисленные бюджетные экономические научно-исследовательские структуры предоставить не могут, ограничиваясь, подобно одному из руководителей такой структуры, Владимиру Мау, на парламентских слушаниях по бюджету рекомендациями типа «государственные программы ни одной задачи решить не могут». Правда, при этом не отказываются от весьма немаленького финансирования в рамках тех же госпрограмм.
Слухи об отсталости российской экономики и ее обреченности на роль вечно догоняющего сильно преувеличены и не соответствуют действительности. Да, проблем много, но они не носят фатального характера: природные богатства гарантируют максимальную независимость от внешних поставок и способны обеспечить сырьем и энергией все отрасли промышленности и сельского хозяйства, а уровень образования и квалификации рабочих, инженеров и управленцев достаточно высок. Так что цель, которую сформулировал Владимир Путин, — опередить темпы роста мировой экономики (около 2,8 процента в год), можно назвать минимальной, наша экономика может дать и ракетное опережение — до 6-7 процентов роста ВВП подобно Китаю. Только при условии, что нашей «ракете» установят современные «двигатели» в виде новой модели экономического развития.
 
Юрий Скиданов

Просмотров 1301

30.12.2016

Популярно в соцсетях