Как научить граждан защищать свои права

По словам всероссийского омбудсмена, стране нужен закон об общих принципах организации деятельности уполномоченных по правам человека

Как научить граждан защищать свои права

Татьяна Москалькова. Фото: ПГ / Игорь Самохвалов

О том, с какими жалобами чаще всего обращаются россияне и как обучить их знанию своих прав и свобод, «Парламентской газете» рассказала Уполномоченный по правам человека в РФ, заслуженный юрист России Татьяна Москалькова.

- Татьяна Николаевна, что чаще всего волнует ваших заявителей?

- Сегодня значительно увеличилось количество жалоб на отказы в возбуждении уголовного дела и, наоборот, на сам факт возбуждения уголовного дела. Очень много обращений связано с качеством расследования уголовных дел — речь о затягивании сроков следственными органами. Часто жалуются на применение меры пресечения в виде заключения под стражу. Мы начали проводить мониторинг, в том числе запрашивать материалы доследственной проверки (а нам такое право дано законом), с тем чтобы понять, почему зачастую так долго решается вопрос о возбуждении уголовного дела и почему людям отказывают в его возбуждении. Это очень серьёзная ситуация, потому что потерпевшего фактически лишают права на доступ к правосудию.

- В приёмную омбудсмена ежедневно поступает более 150 обращений. Как вам удается их все рассмотреть и принять по ним решения?

- Законом предусмотрен рабочий аппарат уполномоченного по правам человека, который состоит из высококвалифицированных специалистов, федеральных государственных служащих. Они несут ответственность за эту задачу и в значительной степени мне помогают.

- А насколько высок процент удовлетворения обращений граждан?

- Из тех обращений, которые непосредственно я сама взяла в производство, удаётся помочь где-то 40 процентам людей. Причём в это количество не входят обращения, которые мы направляем в другие органы для проведения проверок и для восстановления прав в рамках компетенции других органов. Я могу помочь людям в том случае, если другие правовые средства защиты исчерпаны. То есть человек должен пройти всю предусмотренную законом процедуру по восстановлению своих прав, и если он остался неудовлетворен — обратиться к нам.

- Вы много внимания уделяете теме правового просвещения граждан. Как, на ваш взгляд, обстоят дела с правовым сознанием у россиян?

- Конечно, мы продвигаемся вперёд по всем направлениям правозащиты, в том числе в области правового просвещения. Но жалобы, с которыми я работаю, показывают, что люди очень часто попадают в сложное положение из-за того, что они просто не знают своих прав. Например, многим неизвестно, что после истечения сроков давности для обращения в суд больше нет законной возможности восстановить их права. Другие не знают, что те или иные действия, которые в России воспринимаются как непротивоправные, за рубежом могут повлечь привлечение к уголовной ответственности.

С внедрением учебного предмета «права человека» в школах дела обстоят сложно, потому что для внедрения нового модуля нужно предпринять целый комплекс мер, перекроив всю учебную программу.

Так, многие наши женщины, которые выходят замуж за иностранцев и уезжают за рубеж, не знают той системы координат, в которую они попадают, что может привести к очень тяжелым последствиям. Мы, например, знаем о нескольких сотнях россиянок, которые вышли замуж за мужчин, уехавших воевать в ИГИЛ (запрещённая в России террористическая организация. — Прим. ред.), и сегодня они просят вернуть их в Россию вместе с детьми или даже без детей.

- Вы заняты разработкой учебной программы «Права человека». Расскажите, пожалуйста, об этой программе — для чего она нужна и где будет применяться?

- Вся система обучения построена на том, что человеку даются знания, необходимые ему в жизни. Отсюда складывается набор учебных предметов. Но в этом наборе предметов не оказалось самого главного предмета, без которого человек не может нормально жить, — знания о своих правах. С внедрением учебного предмета «права человека» в школах дела обстоят сложно, потому что для внедрения нового модуля нужно предпринять целый комплекс мер, перекроив всю учебную программу. А что касается высших учебных заведений, то мы разработали такую программу и она уже появилась во многих неюридических вузах, быстро набрав популярность. Сейчас мы совместно с коллективом авторов работаем над созданием учебника «Права человека», рассчитанного на студентов неюридических вузов.

- Россия по размерам и региональному разнообразию сопоставима со всеми постсоветскими странами вместе взятыми. Применимы ли одни и те же подходы в сфере защиты прав человека в разных регионах страны?

- Безусловно, каждый субъект Российской Федерации имеет свои особенности, связанные с правозащитой, нарушениями прав, с которыми чаще сталкивается человек, или просто с некоторыми трудностями при реализации своих прав. Например, для арктических территорий очень остро стоят вопросы коренных малочисленных народов: куда и как направлять на учебу детей оленеводов, которые мигрируют, как оказывать им медицинскую помощь?

Для ряда других регионов остро стоит вопрос экологии. Для сельской местности крайне важны вопросы здравоохранения и доступности медпунктов, которые могли бы оперативно оказывать помощь тем, кого не требуется размещать в стационарных лечебных учреждениях. Но есть и системные проблемы, которые свойственны практически каждому региону: это высокие цены на ЖКХ, обманутые дольщики, вопросы предоставления жилья детям-сиротам.

- А насколько эффективно взаимодействие между уполномоченными по правам человека в субъектах Федерации?

- Между уполномоченными, работающими в разных регионах, есть существенная разница, связанная с организационно-правовыми вопросами и различиями регионального законодательства. Например, у одних уполномоченных есть аппарат, который слаженно и эффективно работает вместе с ними, а у других — аппарата нет или он чисто условный. У одних уполномоченных по закону есть право посещать обвиняемых в СИЗО во время следствия, а у других его нет.

Всё это подвигло нас к тому, чтобы начать вместе с членами Совета Федерации работать над рамочным комплексным межотраслевым законопроектом об общих принципах организации деятельности уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации. Такой законопроект уже разработан и сейчас проходит согласования с органами власти и экспертным сообществом. Пока что рано ставить вопрос о сроках принятия этого закона и даже о сроках его внесения. Но хотелось бы надеяться, что сегодняшняя ситуация в части построения нового цивилизационного пространства даёт нам основания рассчитывать на понимание законодательных органов в острой необходимости этого закона.

- Как строится взаимодействие уполномоченных по правам человека с законодательной ветвью власти?

- Это очень важная часть работы уполномоченного, потому что федеральный уполномоченный назначается Государственной Думой, а региональные омбудсмены назначаются законодательными органами субъектов Федерации. Без тесной связи с депутатским корпусом невозможно выполнять свои основные задачи, потому что, сталкиваясь с системными проблемами, нужно решать вопрос о внесении изменений в законодательство.

Без тесной связи с депутатским корпусом невозможно выполнять свои основные задачи, потому что, сталкиваясь с системными проблемами, нужно решать вопрос о внесении изменений в законодательство.

Раз в год уполномоченный по правам человека в РФ представляет доклад в Госдуме и в Совете Федерации, а уполномоченные в регионах — заксобраниям. И это даёт нам возможность сориентировать органы законодательной власти на тот комплекс мер, который необходимо осуществлять для укрепления гарантий прав и свобод человека и гражданина.

- Можно ли считать результатом такого успешного взаимодействия недавно принятый закон, приравнивающий один день, проведенный в СИЗО, к полутора дням в колонии?

- Совершенно верно. Но эта история мне близка и с другой стороны. Ещё будучи депутатом Государственной Думы, мы вместе с Павлом Крашенинниковым (председатель Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству. — Прим. ред.) и другими депутатами стали соавторами этого законопроекта. И почти девять лет мы боролись за его принятие. Его судьба складывалась очень непросто: после первого чтения он долго оставался без движения и встречал всякого рода явное и неявное сопротивление. Когда я стала уполномоченным, то смогла со своей новой позиции заострить внимание на необходимости принятия этого закона, с тем чтобы человек не начал отбывать наказание ещё до вынесения решения судьи.

- В мировом рейтинге верховенства права за 2017-2018 годы, составленном международной организацией World Justice Project, Россия заняла 89-ю позицию из 113 возможных, уступив всем бывшим республикам СССР. Можно ли доверять таким рейтингам и как на самом деле обстоят дела в России с защитой прав человека?

- Статистика — вещь лукавая. При оценке подобного рода рейтингов очень важно понимать, как собиралась информация, кем были респонденты этого опроса и какие критерии были положены в основу такого мониторинга. Поэтому у меня большие сомнения насчёт того, что наша страна показана здесь в качестве далеко не самой прогрессивной. Мы понимаем и признаём свои недостатки, но в то же время в нашей стране сделано очень многое для того, чтобы поднять гарантии прав и свобод человека и гражданина на высокий уровень. И полностью построенный на международных нормах и принципах правовой каркас нашего государства по многим позициям более демократичен и даёт людям больше возможностей в защите своих прав, чем во многих других странах.

Что касается современного периода новейшей истории, то у нас создана совершенно уникальная система взаимоотношений между органами власти и гражданского общества.

Что касается современного периода новейшей истории, то у нас создана совершенно уникальная система взаимоотношений между органами власти и гражданского общества. Например, в России сложился институт ОНК — общественных наблюдательных комиссий, которого нет ни в одном другом государстве. Уполномоченные по правам человека работают не только на федеральном уровне, но и во всех субъектах Федерации. Важно отметить и многоступенчатость системы правосудия, которая позволяет обеспечить должное функционирование «правозащитного лифта». Стоит упомянуть, что деятельность исправительных колоний стала более прозрачной. Например, то, что мы сегодня говорим о совершенно безобразных явлениях в пенитенциарной системе, вскрывая вот эти гнойники, это не свидетельство того, что сейчас стало хуже, а свидетельство того, что общество научилось чутко реагировать на подобные происшествия

- Ещё одна цифра: по числу жалоб, рассматриваемых Европейским судом по правам человека, Россия занимает второе место среди стран — членов Совета Европы и лидирует по количеству нарушений Европейской конвенции по правам человека. С чем связан такой поток жалоб и почему россияне вынуждены обращаться за защитой своих прав в международные структуры?

- Те цифры, которые представляет нам Министерство юстиции, свидетельствуют о том, что за последние годы количество россиян, обратившихся в Европейский суд по правам человека, уменьшилось значительным образом. А то, что ЕСПЧ стал наши обращения рассматривать чаще, чем другие, говорит не о том, что ситуация в стране ухудшилась, а о том, что внимание ЕСПЧ к этим обращениям стало более скрупулёзным и выборочным.

Кстати, и в самом Европейском суде есть немало проблем. Беседуя недавно с председателем ЕСПЧ, я довела до его сведения три основных пункта, которые нас волнуют. Первое — непрозрачность очереди: никто не может понять, какой он по очереди в ЕСПЧ и когда его обращение будет рассмотрено. Второе — это длительность рассмотрения вопросов приемлемости. И третье — отсутствие обоснований принятого решения: оно не подлежит обжалованию.

Я всегда выступаю оппонентом к тем экспертам, которые считают, что решения ЕСПЧ предвзяты и являются основанием для того, чтобы рассмотреть вопрос о выходе России из Совета Европы.

Конечно, сам Европейский суд понимает, что он требует реформирования и большей открытости, упорядочения работы этого органа. Но лично я считаю, что доступ России к Европейскому суду по правам человека — это положительное явление. И я всегда выступаю оппонентом к тем экспертам, которые считают, что решения ЕСПЧ предвзяты и являются основанием для того, чтобы рассмотреть вопрос о выходе России из Совета Европы и ухода из-под юрисдикции ЕСПЧ.

- Татьяна Николаевна, какие основные задачи вы ставите перед собой на своем посту?

- Самое главное — это возможность поднять уровень соблюдения прав человека. И если человек сталкивается с нарушением своего права, возместить ему причинённый государством вред и сделать всё для того, чтобы загладить страдания, которые были причинены в результате несправедливости. Также мне кажется очень важным, чтобы законопроект об общих принципах организации деятельности уполномоченных по правам человека в субъектах увидел свет и был принят.

Хотелось бы, чтобы семья омбудсменов в России работала более слаженно и эффективно и сохранила тот дух демократизма и партнёрства, который сейчас установился. Хотелось бы выйти на общую стратегию защиты прав человека как национальной государственной программы. Наконец, в прошлом году мы получили поддержку на создание такого института, как Центр прав человека, который сможет повышать квалификацию уполномоченных по правам человека, сотрудников аппаратов, членов ОНК, давать возможность правозащитникам получить новые навыки и обменяться своими мнениями. Поэтому в качестве одной из важных задач укажу запуск и развитие этого центра.

Читайте наши новости в Яндекс.Дзен
Просмотров 1359

21.11.2018 00:00

Загрузка...

Популярно в соцсетях