Вокруг Курил и шире

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Курильская тема заискрила после визита президента Путина на остров Итуруп накануне 15 августа — даты объявления о капитуляции Японии во Второй мировой войне. Премьер-министр Японии Санаэ Такаити заявила, что эта поездка задевает чувства японцев. Японские СМИ заговорили о возможном ужесточении антироссийских санкций и даже отзыве посла из Москвы. Позицию Токио поддержали США, тогда как Китай призвал учитывать итоги Второй мировой войны.

Тема оживилась на фоне контактов между Россией и Японией: за последние месяцы российскую столицу посетили несколько японских политиков, а незадолго до поездки Путина встретились министры иностранных дел двух стран. Позиция Москвы предельно жесткая: поездки президента по территории нашей страны не могут быть предметом обсуждения с иностранными государствами.

После 2022 года спор вокруг Курил перешел из дипломатического торга в режим конфронтации. Москва прекратила переговоры о всестороннем мирном договоре и совместной хозяйственной деятельности на островах, а также отменила специальные правила посещения Курил бывшими японскими жителями (много ли их осталось?). Это стало прямым следствием присоединения Токио к санкциям против России.

Поэтому для японской стороны визит Путина имеет значение не только как очередной виток территориального спора: он происходит на фоне новой фазы укрепления сотрудничества Японии с США и НАТО. Правда, уже в 2026 году Россия и Япония согласовали взаимные квоты на рыбный промысел: японским рыбакам подтвержден доступ в акваторию, где Россия обладает безоговорочным суверенитетом.

Уточним, о чем идет речь. Главным условием подписания полномасштабного мирного договора, а следовательно, и полной нормализации отношений с Москвой, Япония считает передачу ей трех южнокурильских островов — Шикотана, Кунашира, Итурупа, а также архипелага Хабомаи (группы мелких островов). Общая площадь территориальных претензий Японии — около 5 тысяч квадратных километров. Условно говоря, это Петербург с «маркизовой лужей» до Зеленогорска.

Политическое обоснование японских требований в общих чертах сводится к тому, что «тема северных территорий — это продукт сталинской экспансии» и последующей за ней (едва ли не вызванной ею) эпохи глобальной конфронтации. Отказ Москвы от того и другого, по мнению Токио и политически примыкающих к нему столиц, органично приводит к самому факту исчезновения объекта спора. Последние предложения Японии состоят в том, чтобы Россия для начала признала незаконность этих послевоенных приобретений. Взамен Токио готов согласиться на временное присутствие на островах российской администрации — до взаимосогласованных сроков их фактической передачи. Политические заявления на этот счет препровождаются историко-правовыми доводами. Приведем их. Сначала — в японской интерпретации.

Довод первый. Симодский (1855 г.) трактат и особенно «основополагающий» Петербургский (1875 г.) договор, определившие территориальные контуры двусторонних отношений, признают историческую принадлежность Курильских островов Японии, что в немалой степени подтверждает их очевидная «нерусская» топонимика.

Довод второй. Ялтинские (1945 г.) соглашения, по которым Курильские острова переданы СССР, для Японии не имеют юридической силы, ибо заключались без ее участия. К тому же Каирская (1943 г.) декларация запрещала союзным державам аннексию освобожденных территорий.

Довод третий. «Северные территории» не являются частью Курил, от которых Япония отказалась по Сан-Францисскому (1951 г.) мирному договору. Участие Москвы в этом договоре юридически сомнительно — нет надлежащей по статусу подписи. Поэтому, с точки зрения права, Россия не может претендовать на что-либо, вытекающее формально даже из неоспариваемой Японией части договора, тем более настаивать на собственной интерпретации сугубо географического вопроса.

Довод четвертый. СССР в 1956 году обещал передать Японии острова Хабомаи и Шикотан. Но этого не произошло из-за подписания в 1960 году ныне действующего американо-японского Договора о безопасности. Поскольку он не касается двусторонних отношений Токио и Москвы, российские ссылки на него юридически безосновательны.

Далее — аргументы России.

Во-первых, Курильские острова осваивались русскими еще в XVII веке, то есть вне зависимости от во многом спорадических сношений Петербурга с дипломатией микадо. Коренные островитяне — айны — «благовольно» приняли подданство русского царя. По причине жесткой изоляционистской политики тогдашней Японии посланцы микадо высадились на Южные Курилы лишь в 1875 году. Возможно, после подписания Петербургского «основополагающего» договора. Из известных хроник не вполне понятно, куда именно высадились японцы, но скорее всего на острова Хабомаи, где их «в изрядном числе» встретили русские приказчики, «угостившие нечастых гостей пельменями». Таким образом, в России исторический подтекст проблемы трактуется не так, как в Японии.

Во-вторых, совершив юридически неоспоримое нападение на Россию в 1904 году, Япония разрушила международно-правовую базу договоров 1855 и 1875 годов, специально (эпоха светлейшего и мудрейшего князя Горчакова!) оговаривавших добрососедство в качестве «непременной основы» двусторонних отношений.

В-третьих, Портсмутский (1905 г.) договор был навязан России как побежденной стороне. В современном понимании ею он не был ратифицирован, хотя и выполнялся. Япония к этому юридическому нюансу претензий тогда не предъявляла, а в современных реалиях он весьма важен. Так или иначе, этот договор перечеркивается Ялтинским и Потсдамским (1945 г.) соглашениями держав-победительниц во Второй мировой войне. Никто из союзников на момент подписания ялтинско-потсдамских соглашений особо не вникал, где именно проходит граница южнокурильской гряды. Тем более никто не принимал во внимание доводы японцев в том смысле, что Хабомаи и Шикотан — это составная часть острова Хоккайдо, а не Курил. Приглашение же Японии, как и Германии, к обсуждению их «послекапитуляционного» будущего — абсурдно.

В-четвертых, заключением в 1951 году Сан-Францисского мирного договора Япония признала послевоенные реалии, в том числе по территориальным вопросам. Отсутствие в нем подписи соответствующего представителя СССР (ошибка это или нет — мнения расходятся), по мнению Москвы, не меняет существа дела.

В-пятых, в России считают названные острова частью Курил не по «сталинскому произволу», юридической небрежности или «невежеству» картографов. На картах, изданных в том числе в Японии до 1945 года, по меньшей мере два острова из четырех — Кунашир и Итуруп — значились как входящие в Курильскую гряду. Остальные — когда как.

Понятен посыл Москвы, в 1956 году заявившей о возможности передачи Хабомаи и Шикотана Японии «с учетом вывода с ее территории иностранных войск и заключения всеобъемлющего мирного договора». Нас беспокоила близость к дальневосточным рубежам полумиллионной американской группировки. Но эту возможность упустили сами японцы, волей-неволей включившись в холодную войну с Советским Союзом.

Японцы утверждают, что «вопрос о северных территориях восходит к теме взаимной безопасности». Но эту безопасность следует гарантировать и с их стороны. Япония не может не учитывать нашей заинтересованности в демилитаризации прочих японских островов, не исключая «непотопляемого авианосца» Америки — Окинавы. Очевидно, что на это уже не пойдут американцы, рассматривающие российско-японские противоречия как оправдание своего военного присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе, который все более повышает свой геополитический статус, догоняя Европу.

Токио, характеризуя свои отношения с Вашингтоном как «взаимно консультационные», не может отрицать аналогичное право Москвы на взаимодействие со своими дальневосточными соседями. В частности, на обсуждение курильской темы с тем же Пекином. Да и Пхеньян с Сеулом (это существенно) не безучастны к раскладу сил в регионе. Северная Корея, не скрывающая значения своего ядерного потенциала, ясно дает понять, что против Китая и России не выступит. Тут возможен намек Штатов Пекину — тем более что территориальные проблемы с Японией у него не менее очевидные.

Не стоит забывать и о заинтересованности Вашингтона в том, чтобы сначала спровоцировать Москву и Токио на дипломатический конфликт, потом политически небескорыстно посредничать в споре: снизить остроту южнокурильской проблемы, приведя ее в привычно подвешенное состояние. А потом в качестве «компенсации» дожать Россию на украинском или каком-то другом треке. А заодно испугать русское население Зауралья дальневосточной эскалацией. Заодно соблазнить его «слегка» поступиться принципом территориальной нерушимости ради обещанного притока японских инвестиций на дальневосточные просторы Отечества. Впрочем, об этом сегодня речь не идет.

Для Москвы, опирающейся на не менее обоснованную, чем у японцев, правовую базу, любая территориальная уступка — это прецедент для пересмотра Ялтинских соглашений. В части, касающейся как минимум Калининграда. Мы учитываем и то, что уже осуществленная нами в начале этого века некоторая демилитаризация Южных Курил — пусть и по экономическим причинам — не встретила аналогичных шагов со стороны Токио. С соседнего Хоккайдо не выведено ни одного танка, ни одного солдата. В политическом плане наш уход с островов означал бы потерю незамерзающих выходов в Тихий океан и разрыв единой системы противовоздушной обороны страны. Да и, подчеркнем, решение курильской проблемы в пользу Японии отрицательно воспримет большинство граждан нашей страны.

Заострение курильской темы может быть и неким внутренним политическим зондажом для нас и для японцев: кто за, кто против? В набирающем общественный вес всеяпонском движении «Иссуй-Кай» — оно выступает против сотрудничества с США — тема восстановления контактов с Россией явно не последняя. Налицо заинтересованность США в дискредитации критиков Вашингтона.

Есть и такой нюанс: представители японского ВПК — четырнадцать общеизвестных брендов — считают, что отсутствие крупного внутреннего заказа (на 50 миллиардов долларов) сдерживает масштабный выход страны на мировой рынок высокотехнологичного вооружения. Но военный заказ можно получить лишь под заказ политический — какие силы его поддержат?

Наиболее вероятная перспектива — длительная управляемая заморозка темы. Полного разрыва с Токио ожидать не стоит. Но и радости нам курильская история не добавляет.