Что делает англичанка?

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Хлестким ответом на этот вопрос разговор не ограничить. Начну с частных воспоминаний. Они, как и примеры, упомянутые в дальнейшем, подтверждают смысл обращения к названной теме. Ниже приведены эпизоды, дающие пищу для размышлений.

Из недавней истории

Начну с доброго, что за время моей работы, конечно же, было. В лихие 90-е наиболее системное внимание к Петербургу (которому «остро требуется ремонт — badly needs repairing») исходило именно от англичан. Память сохранила как минимум два направления прилагаемых ими усилий: материальная помощь советским ветеранам Второй мировой (в первую очередь участникам разгрузки северных конвоев) и бесплатная переподготовка уволенных из армии офицеров. То и другое не оставляло впечатления чего-то формального и навязываемого. Впрочем, вторыми по гуманитарной активности были немцы, но англичане запомнились ярче.

Но вот «сдвоенное» впечатление от одновременного приезда в Петербург двух военных оркестров — американского под управлением известного дирижера полковника Буржуа и английского, сопровождавшего их пилотажную группу «Красные стрелы — Red Arrows». Контраст между американцами и британцами состоял в том, что первые пригласили российских представителей на вечернюю встречу, а вторые провели ее отдельно от хозяев. Тогда это показалось не более чем странностью.

Лишь затем многое прояснилось. Дело в том, что выпивший англичанин нередко теряет контроль над ситуацией и собой. При этом склонен к скандалам. Позднее, в период службы в международных миротворческих силах в бывшей Югославии, я был поражен исходом, казалось бы, банальной ситуации: двое британских старших офицеров — болельщиков соперничавших футбольных команд — смотрели матч по телевизору. С соответствующим «застольным антуражем». В итоге один из них в отместку «победившему» коллеге подтащил его к дверному косяку и защемил ему палец с переломом кости.

Увы, многие решения англичанин принимает в «нервозном состоянии». С подспудным напоминанием о неадекватности всех прочих. А еще им свойственно менторство — порой в ущерб здравому смыслу. В упомянутых 90-х годах высокопоставленный британский визитер рекомендовал нам уволить из армии наших офицеров, выведенных из Восточной Европы. Уволить потому, что у них «менталитет коммунистического оккупанта». А прочих коммунистов — выслать на Кубу. Здесь же — прямые подлоги. Так, британский журналист, только что покинувший Россию, на голубом глазу уверял своих соотечественников, что на наших прилавках осталась лишь китайская лапша.

Идейно-психологическая основа самомнения британцев

Внутренняя логика здесь сродни сиюминутным интересам водителя и пешехода на перекрестке: «Я всякий раз прав…» Но есть нечто сакральное.

Во-первых, это убежденность в том, что Запад, прежде всего Британия, владеет ментальным преимуществом перед всеми остальными. Создается впечатление, что и дипломатия нужна Лондону, чтобы еще раз это доказать, не сильно при этом маскируясь. Здесь же уверенность в том, что цивилизованный мир заканчивается на границе со славянами и мусульманами. Тех и других призывают этому верить. Отсюда же обида за недооценку британского вклада в общецивилизационные устои. А заодно и ревность к преуспевшим, как они считают, за счет британцев.

Во-вторых, для британца важно, владеешь ли ты английским языком. Если владеешь, значит, есть о чем с тобой говорить. Если нет — ты дикарь. Может, им китайский подучить? Ведь никуда не делся рифмованный афоризм: «Посмотри на Восток — новый день настает./Запад смотрит упорно затылком вперед».

Кстати, в рамках БРИКС применяются в основном три языка: китайский, русский и португальский. Да и при обсуждении общеафриканского единства фигурируют английский, французский и русский. Но, повторим, культ английского языка незыблем: раз его приняли индусы, значит, его должен принять весь мир.

В-третьих, два незыблемых постулата британской внешней политики: первый — «у Лондона нет ни друзей, ни врагов, есть текущие интересы». Второй — «разделяй и властвуй». Считается, что второй постулат берет начало в провоцировании между собой индейских племен. Отсюда — градация прочих стран-народов по шкале «свой-чужой»:

• индифферентные, ситуативно обнадеживающие или столь же ситуативно беспокоящие. Это — США, Канада, Австралия;
•  конкуренты, по-разному готовые к обострениям с Лондоном — Европа, Индия;
• скорее очевидные, чем потенциальные противники — Россия, Китай;
• непонятно какие. Это — остальной мир.

В-четвертых, внутренняя убежденность в своем по меньшей мере континентальном лидерстве. Но с оговоркой: «Европа будет единой, пока она коллективно выигрывает». Это пророчество принадлежит британскому премьеру Гарольду Вильсону. Отсюда — уверенность в обеспечивающем победу общеобразовательном, значит культурном превосходстве. Ныне — особенно в IT-сфере. Хотя значительная часть таких специалистов — индусы по происхождению. Но политтехнологи и сотрудники спецслужб — в основном коренные британцы. Собственно, и на всем Западе убеждены в том, что англичане с их столетним опытом управления колониями лучше знают, как вести себя в международном пространстве.

* * *

Впрочем, дело не в эмоциях, а в ресурсных перспективах человечества, о чем британцы думают всегда. Напомним: к концу XXI века население Азии составит до 50 процентов землян, Африки — до 40 процентов, на остальной мир придется 10 процентов. Общее количество землян может составить 10-12 миллиардов при расчетном запасе продовольствия на 7-8 миллиардов. Может не хватить даже питьевой воды. Это еще не все: при нынешних глобальных тенденциях число прогнозируемых рабочих мест не обеспечит оплачиваемой занятостью даже 7 миллиардов землян. Если так, то чем займутся голодные и обездоленные?

Дальше — речь о нас

Дальний исторический экскурс оставим академикам и литературоведам. Обратимся ко дню сегодняшнему. В сознание большинства европейских политиков прочно вбита триада:

во-первых, представления культового англоязычного философа Фрэнсиса Фукуямы о том, что после эпохи национализма (гитлеризма-фашизма), а потом советского коммунизма, ушедшего в 1991 году в прошлое, наступила эра глобализации. А ее законы определяет Запад, а не Восток;

во-вторых, Англия, Франция, Германия и прочие страны Европы отказались от колониальных владений, а Россия их удерживает. Речь идет не только о мусульманских и буддистских этносах, но и мифических уральцах и сибиряках — все в логике-стилистике главного гитлеровского «этнографа» Розенберга;

в-третьих, Москва узурпировала взгляды на историю как минимум ХХ века. На самом деле Гитлер — безотносительно холокоста — делал замах на евроинтеграцию, но Москва со Сталиным этому помешала.

Здесь же десятки второстепенных идеологических довесков в варианте признания международного права исключительно на основе догматов, принятых в Европе и написанных на латинице. Другое дело, что стараниями русских либералов за рубежом Запад считает самооплевывание национальной чертой русских.

Но отдельная неприязнь британцев к России имеет и недавнюю предысторию. Даже в витальных для Британии 40-х годах прошлого века Черчилль скорее вынужденно пошел на союзничество с Москвой — да и то лишь после нашей победы в Сталинграде. Но значение поставок Москве по ленд-лизу явно утрируется. Мы получили лишь 15 процентов самолетов и 10 процентов танков от их общего количества в нашей армии. Уже весной 1945 года Лондоном был заготовлен план «Немыслимое», предполагающий нанесение нам сокрушительного удара с опорой, в том числе, на американцев, а заодно и на немецких военнопленных. Рузвельт на это не пошел из-за первостепенного расчета на победу над Японией. Но уже в 1946 году фултонская речь Черчилля предопределила дальнейшее развитие отношений между Западом и Москвой.

Русофобия, подчеркнем, — это составная часть обыденных представлений политического класса Великобритании. Даже на невинных конференциях упоминается разница в ширине между рельсами в Европе и в России. Это подается как пример русской нерациональности-бестолковости. А особенности женских фамилий в России интерпретируются в смысле изначальной принадлежности одних другим — с подавлением индивидуального, значит предпринимательского, начала. Подобные изыски характерны даже для лондонских школ.

Вспоминается Чечня. Лорд Джадд предлагал предоставить ей независимость по аналогии с островом Мэн в Ирландском море. Ибо это «альфа и омега международного правопорядка». Лорд даже пошутил: мол, тут как в футболе — если изменить правила, то будет уже другая игра.

Хотя в большинстве лондонских классов из 25 учащихся 15 сегодня носят имя Мухаммед. Они, правда, удивляются, к чему такое страноведческое крючкотворство, если английские женщины ходят с непокрытыми головами. Сами же британцы иронизируют, что у них теперь две партии — консерваторы и мигранты.

О сегодняшних реалиях

Дальше — о сегодняшних реалиях, прежде всего о СВО. Начнем вот с чего. Если космические технологии связывают с США, а в перспективе — с Китаем, то террор и диверсии вписываются в логику прежде всего британских спецслужб. Это подтверждается принципом: «Не ввязывайся в драку с тем, кого можешь обмануть или испугать. А лучше — то и другое». Все — под идеологической вывеской: «Пропаганда и прибыль — сестры-близняшки».

Здесь главный тезис: возвратить войну в Россию. То есть приравнять тыл к фронту. Фантазия тут изощренная. Она направлена в первую очередь на возбуждение недоверия к власти. Отсюда — удары по цифровой инфраструктуре, по крупнейшим национальным маркетплейсам, от которых зависят миллионы людей — сотрудники, продавцы, производители, логисты, владельцы пунктов выдачи заказов, тысячи других предпринимателей, исполнителей и покупателей, среди которых есть и социально незащищенные люди.

Британскую первооснову имеет и классическая формула вербовки террористов-поджигателей: отыскать в Сети авантюриста, наладить с ним контакт через оценку его дарований, соблазнить или пригрозить разоблачением, поручить мелочь, после повторной угрозы предложить совершить нечто более серьезное. Логика очевидна: от «иди и сфотографируй» до «убей и разбогатей».

Что требуется от нас? Вербовочную схему должны прокомментировать специалисты. С упором на факты и имена, подлежащие раскрытию. Если подобная работа уже ведется, то чем измеряется ее эффективность? Это не абстрактный квест. Требуется ужесточение правовых норм. Юристы разовьют тему. Параллельно следует предложить британской стороне взаимные обязательства по предупреждению терактов, в том числе с использованием английских дронов. Ибо межэтническая ситуация в Великобритании острее, чем у нас. Нужно ли продолжать? В любом случае английские организаторы терактов должны понимать, что не все сойдет с рук.

Пониманию логики и технологии противника способствовала бы прикладная дисциплина на стыке страноведения, конфликтологии и теории информационно-психологической войны. С учетом неослабевающего на нас давления — особенно на предвыборном фоне — необходимо наглядно представить, как на нас хотят повлиять и как мы этому можем противостоять.