Вечный город, невечный кабинет: в чем секрет устойчивости итальянской премьерши
Правительство Джорджи Мелони побило послевоенный рекорд официального Рима, но коалицию изнутри разъедает украинский вопрос
4 сентября кабинет Джорджи Мелони официально стал самым долгоживущим правительством послевоенной Италии — 1413 дней у власти, что на сутки больше, чем рекорд администрации Сильвио Берлускони, правившей с 2001 по 2005 год. Для страны, сменившей 68 кабинетов за 80 лет, это маленькое чудо. Однако через фасад этого триумфа просвечивают глубокие противоречия: раскол коалиции по Украине, мятеж внутри «Лиги» Сальвини и взлет бывшего генерала, рвущегося к власти справа. Что стоит за итальянской аномалией, разбиралась «Парламентская газета».
Чтобы все осталось как есть, нужно, чтобы все изменилось
Италию не зря называют «проходным двором» европейской политики. С 1946 года, когда граждане на референдуме провозгласили республику, Апеннинский полуостров пережил десятки правительственных кризисов. В результате средний срок жизни кабинета составлял чуть больше года, а полную пятилетку не отработало ни одно из правительств.
Ближе всех к этому рубежу подобрался Берлускони, когда его второй кабинет продержался 1412 дней, прежде чем правительство было вынуждено уйти (правда, сам премьер остался у власти). Мелони, ставшая первой женщиной-премьером в истории страны, пришла к власти в октябре 2022 года во главе коалиции «Братьев Италии», «Лиги» Сальвини и «Вперед, Италия». И, подобно герою романа Джузеппе Томази ди Лампедузы «Леопард», ставшего одним из ключевых текстов для понимания итальянской политической культуры, все изменила, чтобы все осталось по-прежнему.
Собственно, из-за этого и произошел определенный парадокс: правительство радикальных лозунгов удержалось именно потому, что действовало осторожно. Главный пример этого — судьба трех главных обещаний коалиции (налоговая реформа, пересмотр пенсий и реформа правосудия), которые оказались большей частью не выполнены. Собственно, референдум по судебной реформе весной 2026 года завершился поражением правительства.
Впрочем, есть и другая сторона медали. Число занятых выросло более чем на миллион, в результате, по данным на май этого года, безработица снизилась с 7 до 5%, а среди молодежи — до исторических 15,1%. Критики, однако, парируют, что реальные зарплаты стагнируют, рост ВВП прогнозируется лишь на уровне скромных 0,5%, а структурные болезни страны, такие как демографический спад, деградация системы здравоохранения и неэффективность госаппарата, никто и не пытается лечить. «Этот период стабильности так и не был использован на благо», — резюмирует представитель Демократической партии Кьяра Брага.
Герои Крылова в Риме
Если в экономике разногласия между партнерами носят скорее тактический характер, то украинский вопрос стал настоящим яблоком раздора, грозящим расколоть коалицию. Мелони придерживается проукраинской линии, рассматривая поддержку Киева как пропуск в клуб «ответственных» лидеров Старого Света. Благодаря ее позиции Италия направила Незалежной 12 пакетов вооружений и выделила около 3 млрд евро двусторонней гражданской помощи. Правда, последнее решение о поставках оружия датируется ноябрем 2025 года, и при этом премьер категорически против отправки итальянских военных в зону конфликта.
Вице-премьер Маттео Сальвини, возглавляющий «Лигу», тянет «повозку» в другую сторону. Он критикует европейскую русофобию, призывает к «восстановлению дипломатических и торговых отношений с Россией» и оценивает потери бизнеса от санкций в 40 млрд евро — сумму, которая в условиях роста цен на топливо звучит для рядового итальянца убедительно.
Между этими «щукой» и «лебедем» пытается лавировать глава МИД Таяни, который в последние месяцы значительно сильнее склоняется в сторону Украины. Безоговорочно поддерживая Киев, он настаивает, что итальянское оружие не должно применяться на территории России, и добивается смягчения визовых ограничений. В результате на переговорах по санкционному пакету Рим вместе с Парижем добивался послаблений, не ставя под вопрос саму рамку ограничений.
Помеха справа
Впрочем, главная опасность для Мелони исходит не от оппозиции слева, а от отставного генерала Роберто Ванначчи — «предпринимателя страха», как метко окрестил его политолог Массимилиано Панарари. В феврале 2026 года Ванначчи, ставший одним из лидеров «Лиги» на выборах в Европарламент 2024 года (более 530 тысяч голосов), покинул партию Сальвини и основал собственное движение «Национальное будущее».
Результат восходящей звезды итальянской политики впечатляет. За полгода новая партия, по утверждению самого Ванначчи, привлекла около 94 тысяч членов, переманила восемь действующих депутатов из правящих партий и, по последним опросам, набирает около 8%, то есть примерно столько же, сколько и сама «Лига», рухнувшая до исторического минимума в 4,8%. Для сравнения: в 2019 году на европейских выборах партия Сальвини набрала в семь раз больше — 34,3%. В результате в начале августа в миланской штаб-квартире «Лиги» разразился настоящий бунт, когда на четырехчасовом совещании 20 из 30 выступавших жестко раскритиковали Сальвини, а глава региона Ломбардия Аттилио Фонтана призвал лидера «отойти в сторону».
Ванначчи, бывший в 2020-2022 годах военным атташе Италии в России, открыто критикует санкции и поставки оружия Киеву, а по собственному признанию, «не имел бы проблем» с легальным финансированием из Москвы или Пекина. Генерал строит образ сторонника укрепления национального суверенитета по модели венгерского премьера Виктора Орбана, ставя интересы своей страны выше «брюссельского конформизма». Аналитический центр Европейский совет по международным отношениям называет его потенциальным «троянским конем» российского влияния в итальянской политике.
Для Мелони ситуация с Ванначчи стала настоящей дилеммой, которую она пока не может никак решить. Включить генерала в коалицию значило бы поставить под удар свои отношения с Брюсселем. А оставление политика за бортом союза приведет к расколу правого электората на выборах 2027 года.
Все дороги ведут в Рим
Очередные парламентские выборы намечены на конец 2027 года, и расклад далек от определенности. «Братья Италии» уверенно лидируют в опросах с результатом в 24-28%, личный рейтинг одобрения Мелони, по данным Ipsos, составляет 42%, как и общий рейтинг правительства. Но, несмотря на солидные показатели, коалиция постепенно теряет очки.
Как говорят итальянские политологи, наиболее вероятен сценарий, при котором правоцентристская коалиция на выборах сохраняет власть, но в итоге оказывается с более «хрупким» большинством. По данным Bidimedia, без Ванначчи правый блок получает около 39%, с ним — до 47%. Вопрос лишь в том, пойдет ли Мелони на союз с человеком, которого сама обвиняла в «подрыве правительства и пособничестве левым».
Впрочем, не исключена и победа нынешней оппозиции в лице левоцентристской коалиции во главе с Элли Шляйн, поднявшей рейтинг Демократической партии с исторического минимума в 14 до 21%. Правда, демократы в одиночку не смогут стать во главе правительства и им придется формировать альянс с «Движением 5 звезд» Джузеппе Конте (который, кстати, тоже выступает против военной помощи Украине) и «Зелеными», что потребует преодоления серьезных идеологических противоречий.
Впрочем, нынешняя ситуация пока демонстрирует, что с большой вероятностью Апеннинский полуостров ждет в 2027 году новый кризис, когда ни один блок не набирает большинства и страна погружается в привычный хаос затяжных переговоров или досрочных выборов. «Большая коалиция» между правыми и левыми маловероятна, но в итальянской политике исключать что-либо занятие неблагодарное. «Если вы находитесь у власти пять лет и вам нечем похвалиться перед избирателями, это может сыграть против вас», — предупреждает профессор Натали Точчи из Университета Джонса Хопкинса.
В результате Мелони хоть и побила рекорд, но настоящее испытание для нее еще впереди. Сумеет ли Мелони довести коалицию до финиша, удержав хрупкий баланс между проукраинским курсом и скептицизмом партнеров, справившись с натиском генерала Ванначчи и доказав уставшим от стагнации итальянцам, что стабильность — не синоним топтания на месте? Только ближайший год покажет, войдет ли итальянский рекорд в историю как символ обновления политической системы или как памятник красиво упущенным возможностям.
