Может ли Москва стать посредником в переговорах между Вашингтоном и Тегераном
Эксперт заявил, что в США мнение России всегда будут учитывать
Россия, как и Иран, намерена продолжать стратегические отношения двух стран и будет делать все, что отвечает интересам Исламской Республики и народов всего региона для скорейшего мирного урегулирования конфликта на Ближнем Востоке. Об этом на переговорах с главой МИД Ирана Аббасом Аракчи в Санкт-Петербурге заявил российский Президент Владимир Путин. Почему глава иранской дипломатии сразу после срыва очередного раунда переговоров с США направился в Россию, «Парламентской газете» рассказал член Совета по внешней и оборонной политике РФ Андрей Климов.
- Андрей Аркадьевич, с чем именно, на ваш взгляд, был связан внезапный на первый взгляд приезд иранского министра в нашу страну?
- Этот визит действительно произошел практически мгновенно после того, как американская сторона отказалась участвовать в очередном раунде переговоров в Исламабаде. Это крайне важный момент — столь высокопоставленный визитер из Ирана, страны, где, мягко говоря, непростая обстановка, срочно прилетел именно в Москву. Тем, кто сегодня говорит о новых мировых центрах силы, о сферах геополитического влияния и роли того или иного государства в мире, стоит обратить внимание на данный конкретный пример.
Очевидно, что такие переговоры проводят лично, когда есть темы, требующие обсуждения без использования телефонов, почты и прочих средств коммуникации. И это тоже о многом говорит: видимо, были такие детали, которые надо было проговорить лицом к лицу в прямом смысле этого слова. Какие именно детали, думаю, публично вам никто не расскажет, и правильно сделают. Но очевидно, что обсуждаемые вопросы имели важнейшее значение, раз иранский министр в столь сложной для своей страны обстановке прилетел в Москву.
- Может ли Россия стать посредником в переговорах США и Ирана?
- Думаю, да. С моей личной точки зрения наша, страна может стать таким посредником. Россия не является ни стороной конфликта в Персидском заливе, ни страной, которая непосредственно заинтересована в тех или иных последствиях ближневосточных событий — в отличие, допустим, от Китая, Индии, стран АСЕАН, тех же США, большинства государств Европы. У нас есть свои энергетические ресурсы, и то, что многие страны мира сегодня в контексте конфликта в Персидском заливе очень беспокоит, нас заботит меньше, чем остальных.
Поэтому мы действительно можем в сложившейся ситуации смотреть на вещи не просто объективно, но еще и конструктивно. Тем более, что у нас есть прямой контакт с Вашингтоном, где мнение России, кто бы что ни говорил в США, будут учитывать всегда.
Кроме того, у нас есть достаточно активные дипломатические отношения с Тель-Авивом. А вместе с Ираном, ОАЭ, Саудовской Аравией и Египтом Россия вместе находится в БРИКС.
При этом не думаю, что сейчас в США хотят в такого рода делах найти посредника в Москве — их вполне устраивает посредник в лице Пакистана. У Исламабада есть определенные отношения с Вашингтоном, и к слову, они не всех устраивают внутри Пакистана. Страна граничит с Ираном, что упрощает некоторые логистические моменты, связанные с переговорами. К тому же в Пакистане американцы, предположу, чувствуют себя так, как они привыкли чувствовать себя в странах «третьего мира». А в Москве у них таких чувств сегодня точно не возникает — когда к нам приезжают представители Вашингтона, они понимают, что находятся в великой стране и ведут себя подобающим образом.
- Как считаете, кто сегодня больше заинтересован в остановке военных действий на Ближнем Востоке — Вашингтон или Тегеран?
- В Иране в результате ударов гибнут люди, трагические события происходят. То есть иранцы страдают от войны физически, и в этом смысле Тегеран, конечно, заинтересован в мирном урегулировании. Но Иран — сформировавшаяся цивилизация, со своим укладом, с определенными духовными ценностями. Чего нельзя сказать о США. И пусть люди в Америке не испытывают такого прямого военного давления, как в Исламской Республике, но США, очевидно, переоценили свои возможности на Ближнем Востоке и в Персидском заливе. И если они дальше будут продолжать в том же духе, то могут фактически «разоружиться». Из публикаций в открытых американских источниках следует, что запас уже истраченных против Ирана боеприпасов США вряд ли смогут восполнить за ближайший календарный год, а то и более.
При этом в Вашингтоне понимают, что есть целый ряд государств, которые внимательно смотрят, насколько полны или насколько опустели американские арсеналы.
В нынешнем состоянии Штаты вряд ли смогут исполнять роль мирового жандарма, которую они опять пытаются брать на себя. Одно дело, когда у тебя есть большой запас военной прочности, и совсем другое — когда вы находитесь на грани распаковки неприкосновенного запаса.
Думаю, сегодня США впервые со времен войны во Вьетнаме чувствуют себя уязвимыми. И там это тревожит всех, кто «дружит с головой», — политиков, военных, общественных лидеров, аналитиков. Идти ва-банк американцам почти что нечем. Поэтому у них есть свой достаточный мотив для прекращения военных действий в ближневосточном регионе.
Ещё материалы: Андрей Климов
