Незачем на нефть пенять

Нефть вернулась в острокризисный 2009 год. Стоимость ее упала ниже 60 долларов за баррель. Вместе с нею рекордно упал рубль, потянув за собой наш достаток.

Незачем на нефть пенять  
Нам очень долго внушали: нефть — проклятие России, давящее экономику страны. Неужели напророчили, нагадали, спрашиваю бывшего министра топлива и энергетики Виктора Калюжного.
 
Виктор Калюжный: Глупость это не­сусветная: Бог одарил Россию на за­висть всему миру. Наши с вами зем­ляки — ученые Томского политехни­ческого оценивают нашу долю в ми­ровых запасах полезных ископаемых: нефти — 10-12 процентов, газа — 32, угля — 11, железа — 25, калийной соли — 32, кобальта — 21. Оценки европей­ских, американских экспертов еще бо­лее высокие. Вас не пугают еще и эти «проклятия»?
 
РФС: Давным-давно замечено: богата и обильна Русь, да порядка в ней нет.
Виктор Калюжный: С этим не по­споришь. Хозяйствовать так и не на­учились — живем не по богатству. Но винить в этом надо самих себя.

Виктор Калюжный — потомственный нефтяник. После окончания Уфимского нефтяного института прошел, пожалуй, все профессиональные ступеньки — от оператора по добыче нефти до главного инженера, начальника нефтегазодобывающего управления. Был директором по добыче нефти и газа СП «Вьетсовпетро» (Вьетнам), первым заместителем генерального директора АО «Томскнефть», вице-президентом Восточной нефтяной компании.

С 1998 года в Москве — первый заместитель, министр топлива и энергетики.

В 2000 году назначен заместителем министра иностранных дел и спецпредставителем Президента Владимира Путина по урегулированию статуса Каспийского моря.
Имеет ранг Чрезвычайного и полномочного посла, возглавлял посольство в Латвии (2004-2008 годы).

Виктор Калюжный

 

С позиций конспирологии

РФС: Что все-таки происходит с неф­тью и отношениями вокруг нее?
Виктор Калюжный: Спекуляция, об­условленная мощным политическим давлением США. Это оценка Прези­дента Владимира Путина, диплома­тически очень выдержанная. Мне по­зволительно сказать и больше. Россию решили показательно (для сомневаю­щихся в праве Америки руководить миром) «высечь». «Розги» известны — цены на нефть. Ими манипулируют не впервой — есть опыт, наработаны при­емы, натренированы исполнители…
 
РФС: Виктор Иванович, я вас знаю более 30 лет как сугубого прагмати­ка, который даже в должности второ­го секретаря Стрежевского горкома партии оперировал фактами и только фактами, а не идеологическими по­нятиями. Сейчас же, насколько понял, согласны с конспирологами.
Виктор Калюжный: Я и сейчас сужу о ситуации как прагматик-профессио­нал. Нефть всегда была товаром очень спекулятивным. На ней и зарабаты­вали, и разорялись с тех пор, как в 1861 году на Нью-Йоркской товарной бирже впервые была установлена це­на на нефть — 15 долларов за баррель (по нынешним ценам). Еще дешевле она была в тяжелом для нас 1998 го­ду — 11,6 доллара. Резкое падение цен на нефть зафиксировано в 1986-м, 1998-м, 2009-м и теперь, в 2014 годах. Резкое подорожание — в 1974-м, 1979-м, 2000 годах. При всех колебаниях прослеживается принцип: цена растет при снижении добычи, цена падает при ее увеличении.
 
Сейчас нет связи между ценой и объемом добычи. В первом квартале баррель стоил более 100 долларов. В начале декабря — уже 62-63 доллара. Снижение почти на 40 процентов при фактически неизменной добыче. Более того, в ноябре ОПЕК уменьшила ее на 316 тысяч баррелей в день. Но при средней добыче около 29 миллионов баррелей такое снижение не имеет практического значения. Как и про­гнозировало Мировое энергетическое агентство, потребление нефти в этом году возрастет где-то на один процент. Столь же благополучный прогноз и на 2015 год — мировой спрос не изме­нится. Несомненно, сказывается рост добычи (за счет сланцевой) нефти в США — это позволило снизить ее им­порт. Но вырос спрос в Китае, странах, не входящих в организацию экономи­ческого развития и сотрудничества. Мир динамичен и очень взаимозави­сим. Не было никаких объективных причин для того, чтобы Саудовская Аравия начала резко уменьшать стои­мость поставок топлива в США, Азию.
 
РФС: Себе в убыток.
Виктор Калюжный: При низкой себе­стоимости своей нефти саудиты мо­гут позволить себе «потерять» какую-то часть прибыли. Тем более что она как-то будет возмещаться — способов компенсации при давней зависимости Саудовской Аравии от США найдет­ся немало. Остальные страны ОПЕК, понимая всю экономическую нело­гичность происходящего, не рискуют снижать объемы добычи дешевеющей нефти. Для многих из них она главный бюджетный источник. Как и у нас.
 
РФС: Но и мы не снижаем. Более того, утверждаем, что нас не остановят и 40 долларов за баррель.
Виктор Калюжный: Мы и должны это утверждать — в экономической войне основной союзник — крепкие нервы. Но мы и не можем прервать добычу чисто технологически. Большинство месторождений сильно обводнены (во­да закачивается в пласт, чтобы обе­спечить большее давление в нем). Если остановить скважины, то вода может заменить, вытеснить нефть. Восстанов­ление прежней, нормальной работы промысла потребует больших затрат. Да и валюта действительно крайне нужна при финансовых санкциях. Ти­повой сценарий экономического пода­вления был «написан» еще специальной командой Рональда Рейгана, хорошо изучившей слабые места Советского Союза. Направления этого сценария: запреты на предоставление кредитов на поставку новых технологий, многих видов техники, оборудования.
 
Все детали рейгановского сценария, откорректированного в соответствии с российской спецификой, опублико­ваны и в зарубежной, и в российской прессе. В Америке совершенно откры­то говорят о своих планах и целях. Я не любитель цитат, но сделаю исклю­чение. Вот что пишет обозреватель «Нью-Йорк таймс» Фридман:
«Нельзя с точностью сказать, идет ли глобальная нефтяная война — США и Саудовская Аравия воюют с Россией и Ираком, является ли американо-са­удовский нефтяной альянс преднаме­ренным, либо просто совпали интере­сы. Но очевидно: мы пытаемся сделать с Президентом Путиным и аятоллой Хомейни то же самое, что американ­цы и саудиты сделали с последними руководителями СССР — обанкротили, опустив цены на нефть ниже уровня, нужного Москве и Тегерану».
 

С позиций безопасности

РФС: Могли ли мы предвидеть такую мощную скоординированную атаку на самые богатые энергоресурсами стра­ны — Россию и Иран?
Виктор Калюжный: Могли и должны были. Как только Россия заявила о нежелании мириться с однополярной системой мира, как только заговорила о своих национальных интересах, так стало понятно, что противостояния в той или иной форме не избежать. Но поняли мы это с большим опозданием. Во всяком случае, намного позже Запа­да, который последовательно и обсто­ятельно приближал НАТО вплотную к нашим границам.
 
Казалось бы, и необходимости осо­бой в этом не было — Россия до пре­дела ослабла, опустошенная рефор­мами 90-х. Советский Союз, кто бы ни бросал комья и камни в прошлое, был самодостаточным государством. Только сильная, организованная эко­номика была способна всего за 30 лет обеспечить геологическое изучение такой огромной территории, открытие десятков крупных и гигантских место­рождений нефти и газа, освоение их в самые сжатые сроки. Западная Сибирь стала и остается главным российским промыслом.
 
Кавычки                                Цель — обеспечить макси­мально эффективную раз­работку месторождений… Необходимо учитывать все факторы, влияющие на эффективность добычи сырья»
 
Владимир Путин
Признаюсь, если сравнивать ту, в пух и прах раскритикованную и об­руганную плановую экономику, и гайдаро-чубайсовскую, разорившую государство, я бы предпочел плано­вую. Думаю, многие уже поняли, что совершенствование плановости — от­каз от ее жесткости централизма, перегибов, но сохранение межотрас­левых и межтерриториальных балан­сов не отменило бы приватизацию и другие необходимые для рыночных отношений перемены. Пример — Ки­тай, сумевший при строгом государ­ственном планировании дать свободу предпринимательству. У нас же реаль­ное производство, научно-исследова­тельские, проектно-конструкторские организации разрушались даже не до основания — вместе с основанием. Од­ной из первых была разрушена геоло­гическая служба страны как излишняя и обременительная. Мотивировалось такое решение тем, что добывающие компании должны сами заниматься приростом запасов необходимого им сырья. Так же, как они занимаются ос­новными фондами. Приравняли недра к буровой вышке или угольному ком­байну. Но недра, загляните в Консти­туцию, общенародная, общественная собственность. Вести поиск, разведку, добычу природных ресурсов можно только по заданию государства или по его лицензии.
 
Завершились 90-е дефолтом, бан­кротством финансовой системы, экономики в целом. От полной ка­тастрофы страну тогда спасли про­фессионалы команды Евгения Примакова и быстрый рост цен на нефть. К сожалению, прорыв-98 иссяк, едва начавшись, — сырьевая модель оста­лась неизменной. Рост экспорта угле­водородов обеспечивал поступления в бюджет, позволяя решать старые и но­вые проблемы. Добыл, продал, купил — все легко и просто, понятно. При этом миллиарды нефтедолларов остаются за рубежом на различных счетах — го­сударственных, частных — и не работа­ют на отечественную экономику.
 

Локомотив забуксовал

РФС: Это же вполне нормально. В трудную минуту у экономики нашелся локомотив, который придал скорость и другим отраслям.
Виктор Калюжный: При одном ус­ловии: если цель движения — замена сырьевой экономики, как много гово­рили, интеллектуальной. Но приток не­фтедолларов не привел к существен­ной модернизации производств. Износ основных фондов в обрабатывающей промышленности составляет 70-80 процентов. Если бы преобразования, начатые после дефолта-98, были про­должены и в «тучные годы», то, уверен, к кризису 2008 года Россия подошла бы более крепкой, динамичной, спо­собной к хозяйственному маневру. Тем более — к кризису 2014 года.
 
РФС: Есть и объяснение — голланд­ская болезнь. Обилие денег отучило обеспечивать самих себя.
Виктор Калюжный: У нас удивитель­но много специалистов по прогнозам, объяснениям того, что случилось и что не случилось, по предсказанию будущих рисков. Увы, организаторы в дефиците.
 
РФС: Вы против открытости, гласно­сти?
Виктор Калюжный: Гласность — это полная исчерпывающая информация, позволяющая объективно судить о происходящем, понимать его. У нас же большая часть информации оста­ется недоступной. Вот мы анализи­ровали деятельность нефтегазового комплекса и убедились, что многим важным статистическим показателям нельзя верить. На их основе невоз­можно сформировать точные сводные региональные и федеральный балансы прироста производства и потребления топливно-энергетических ресурсов. Тех балансов, которые определяют все остальные концепции, программы, стратегии развития.
 
РФС: Мне совершенно не понятна фи­нансовая сторона. «Тучные годы», до­статочно дорогая нефть вот уже 12-13 лет. Почему же у наших вертикально интегрированных компаний, а они определяют добычу и переработку топлива, нет средств даже на замену давно устаревшего оборудования и от­живших свой век технологий?
Виктор Калюжный: Средств хватает и для бюджета, и для компаний. Меня удивляло и удивляет, когда владельцы и руководители компаний плачут о своей тяжелой жизни. Надо ли помо­гать им? Безусловно. Если они пере­местятся из первых десятков списка Форбса в девятую или десятую сотни. Если, условно говоря, из 20 миллиардов долларов у них останется один или два, то, значит, действительно на­до помогать. Пока, судя все по тому же списку, богатства топ-менеджеров продолжают прибывать. Так что об­суждать их проблемы и трудности я бы не стал. Но диагноз нефтекомплекса в целом — состояние если не кри­зисное, то предкризисное совершенно точно. И это меня беспокоит больше, чем падение цен на топливо. Когда знаешь, скажем так, соперника, его цели, способы их достижения, то ему легче противостоять. Рано или поздно и нефть начнет дорожать, и санкции ослабнут. Это неизбежно — Европе нужна Россия и как потребитель ее продукции, и как поставщик сырья. Но как преодолеть свои непрофессио­нализм и безответственность?
 
РФС: Сколько нефти должна добывать и экспортировать Россия? Какие рубе­жи вы ставили перед отраслью как ее глава?
Виктор Калюжный: Будете смеяться — в концепции, предложенной нами, в 2014 году намечалось добыть 370 мил­лионов тонн.
Кавычки
В 1900-м году доля России в мировой добыче нефти составила 51,6 прооцента. Было добыто 706 миллио­нов пудов при себестоимо­сти 8 копеек пуд. В 2013 году Россия произвела 523 миллиона тонн.
 
Динамика добычи нефти
в млн тонн
 
2005 г.
470
2006 г.
481
2007 г.
491
2008 г.
489
2009 г.
494
2010 г.
505
2011 г.
511
2012 г.
518
2013г.
523
 
За 14 лет Россия получила
от экспорта нефти
1,8 триллиона долларов»
 
РФС: А будет около 520 миллионов. Насколько просчитались?
Виктор Калюжный: Не просчитались, а грамотно подсчитали. Позволю себе заметить, что наш «штаб отрасли» был и остается самым профессиональным по составу. Концепция, разработанная нами, была направлена на комплекс­ное восстановление пострадавшего при переходе от государства в част­ные руки. Разумеется, я и сам хотел бы точно знать, сколько нефти ждет государство — об этом спросил на заседании правительства. Как мож­но больше, ответил Михаил Касья­нов, тогда министр финансов. С этой «концепцией» — как можно больше — министерство и продолжало жить, не имея межотраслевого и межрегио­нального балансов.
 
РФС: Я изучил вашу аналитическую записку — она далека от оптимизма.
Виктор Калюжный: Значит, мы доби­лись своей цели, показав резкое сни­жение эффективности пользования недрами. При значительном приросте добычи — добились советского уровня —  упали все качественные показатели. Простаивает треть пробуренных сква­жин, не соблюдаются проекты разработки месторождений. Коэффициент извлечения нефти уменьшился до 0,2 — был 0,44, у западных компаний — 0,4-0,5. Иными словами, 80 процен­тов нефти остается в глубинах. Скорее всего, навсегда. Замечу для сравнения: цель западных компаний до 2030 года — освоить технологии, позволяющие брать не менее 90 процентов топлива.
 
РФС: Но структура запасов, их каче­ство ухудшились за последние годы, сетуют компании. Крупные месторож­дения, на долю которых приходится более половины всей нефти, истоща­ются.
Виктор Калюжный: Это так. Сред­ний дебит скважин составлял 48 тонн в сутки, сегодня — 13. Отсюда и удо­рожание топлива. Себестоимость барреля традиционной нефти — 15 долларов, так называемой тяжелой, трудноизвлекаемой — 30 долларов, сланцевой — еще выше. Треть всех за­пасов топлива (6 миллиардов тонн) не­рентабельна при сегодняшних техно­логиях. На новые пока рассчитывать не приходится. Как следствие слабая конкурентоспособность российской нефти. «Локомотив» развития эконо­мики забуксовал.
 
РФС: Как объяснить такое? Третья по запасам нефти страна в мире, третья по ее добыче — и вдруг не способны нормально обеспечить себя. Действи­тельно, сработало «нефтяное прокля­тие»?
Виктор Калюжный: Помните, неча на зеркало пенять… Да и на «заговоры» тоже. Бьют, принуждают, манипули­руют слабыми. Наши нефтекомпании имели такие большие запасы, столько месторождений, что их совершенно не волновал день завтрашний. Непремен­ная заповедь — добыл тонну топлива — восполни, а лучше добавь к запасам 1,5-2. Не делается. Прирост запасов отстает от добычи. Накопленный за эти годы дефицит превысил 1,2 мил­лиарда тонн. В реальности — гораздо больше. Потому что прирост запасов идет на уже известных месторождени­ях. Нередко путем пересчета коэффи­циента извлечения нефти. Статистика есть, открытий нет. Их, по большому счету, никто и не ждет. От государ­ственной системы геологического из­учения недр мало что осталось. Гео­логоразведочные работы сократились втрое, разведочное бурение — в четы­ре раза по сравнению с 1990 годом.
 
РФС: А есть что искать?
Виктор Калюжный: Предполагаемый потенциал подтвержден примерно на треть в восточных регионах, на шель­фе — всего на 10 процентов. Без при­нятия экстренных мер в ближайшие 5-7 лет добыча нефти упадет до 350­370 миллионов тонн. Это уже прямая угроза экономической безопасности страны. Государство должно иметь действенную систему прогнозирова­ния, руководства, контроля за геоло­гическими исследованиями и оценкой прироста запасов, качеством раз­работки месторождений.   И главное — сформировать эффективную профессиональную команду управления комплексом.    
 
Беседовал Леонид Левицкий
Просмотров 10341

22.12.2014 15:56