30 лет назад джинна частной инициативы выпустили из бутылки

19 ноября 1986 года был принят Закон СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности», легализовавший частную предпринимательскую инициативу советских граждан.

30 лет назад джинна частной инициативы выпустили из бутылки

В конце 80-х продавали всё и все. Москва, Старый Арбат. Фото РИА «НОВОСТИ»

С одной стороны, он имел целью более полное удовлетворение потребности в товарах и услугах, повышение общественно-полезной занятости населения, предоставление людям возможности получения дополнительных доходов в соответствии с затратами своего труда. С другой — поставить под контроль теневой частный бизнес

Закон разрешал индивидуальную трудовую деятельность (ИТД) в сфере кустарно-ремесленных промыслов, бытового обслуживания населения и в других отраслях. Области науки, техники, медицины, литературы и искусства были табуирова­ны. Предпринимательствовать предлагалось в свободное от основной работы время, с категорическим запретом наемного труда. Регистрацию или патент на ИТД выдавали финотделы исполкомов местных советов. В их задачу входило содействие гражданам в приобретении сырья, материалов, инструментов и иного необходимого имущества. Доходы частных предпри­нимателей обложили налогом 65 процентов… Далеко не все поняли, что закон станет предтечей НЭП, которая покончит в итоге с социалистической экономикой. «Краник» зажатой част­ной инициативы открутили, и процесс пошел. Закон об ИТД утратил действие 1 января 1991 года, передав эстафету закону РСФСР о предприятиях и предпринимательской деятельности. Вместе с ним потеряло смысл и понятие «индивидуальная тру­довая деятельность».

Известные личности того времени, которые имели отноше­ние как к разработке, так и применению эпохального норма­тивного акта, вспоминают, как это было.

«ЭТО БЫЛ САМЫЙ ВАЖНЫЙ И НУЖНЫЙ ЗАКОН»

Андрей РазинАндрей Разин

политик, менеджер, певец и музыкальный продюсер, наиболее известный по работе с группой «Ласковый май»:

- Принятие закона для меня было, с одной стороны, неожиданным, а с другой стороны, я ждал чего-то в этом роде. Моя бабушка работа­ла у нашей соседки Марии Панте­леевны, мамы Михаила Сергеевича Горбачева, с которой мы часто об­суждали все жизненные проблемы. Я рассказывал, что над группой «Ла­сковый май» висит дамоклов меч и за то, что мы якобы незаконно за­рабатываем деньги, можно сесть в тюрьму. Она и Михаилу Сергееви­чу, когда он навещал ее, говорила: «Вот Андрей создал группу, но за­рабатывать ему не разрешают». И передала мне его слова, что скоро законом легализуют индивидуаль­ное частное предпринимательство.

Когда это произошло, я первым бросился в бой, быстро оформил документы, получил все бумаги и узаконил музыкальную группу «Мираж», хотя она и не имела та­рификации, а также группу «Ласко­вый май» (полное название — Твор­ческий центр-студия «Рекорд» для одаренных детей и сирот). Благо­даря закону разрешалось в порядке эксперимента, проводимого Мини­стерством культуры, иметь прибыль от концертов групп «Ласковый май» и «Мираж». На их гастролях я и за­работал первый миллион.

Кстати, не Артем Тарасов, а я стал в Советском Союзе первым официальным миллионером. В но­ябре 1987 года сдал декларацию о доходах в Финансовое управление города Москвы и получил справку о заработке в один миллион руб­лей. Тарасов декларацию не делал, а только оплатил 90 тысяч рублей партвзносов. Налоговой инспекции тогда еще не существовало, а без документа из фининспекции с под­тверждением официальных доходов нельзя было сделать покупку доро­же десяти тысяч рублей.

Как бы я, например, выку­пил коллекцию бриллиантов из Гохрана, которая продавалась в 1988 году в сочинском магазине «Изум­руд»? Для информации: разрешение на ее продажу дал Верховный Совет СССР, чтобы заткнуть дыру в казне. В то время я работал от Фрунзен­ского райкома комсомола, а рядом Михаил Ходорковский возглавлял молодежный научный центр. У меня музыкальный, а у него химический проект. После моей консультации он тоже сдал декларацию о доходах на 200 тысяч рублей, так как поку­пал для родителей большую квар­тиру…

В закон поверили не сразу. Многие бизнесмены считали его под­ставой и провокацией со стороны государства. Боялись его как черт ладана. Думали, что власти просто хотят выявить весь подпольный бизнес — где цеха, какие зарплаты, а потом закон отменят, предприятия закроют, оборудование заберут и всех арестуют.

Никогда не забуду, как однажды маме Горбачева (в этот день мы с ней сфотографировались) делали прическу в доме быта. По прейску­ранту 1 рубль 20 копеек, а мастер с ней занималась полдня. Мария Пан­телеевна дает пятерку, а мастер так перепугалась: нет, нет, нет, только 1 рубль 20. Ну что-то же надо бы­ло с этим делать! Она и об этом рассказала Михаилу Сергеевичу. Кстати, первой сферой, которую разрешили приватизировать, стало именно бытовое обслуживание. И я понял, что Генеральный секретарь к матери прислушивается. Как только стало можно, я сразу же купил дом быта в селе Привольном и сделал его частным. Мария Пантелеевна, узнав об этом, очень сильно обра­довалась.

Сама власть к частникам от­носилась настороженно. Силовики считали, что все мошенники, спе­кулянты, теневики станут прикры­ваться этим законом и страна пой­дет вразнос. Однажды я спросил у замначальника ОБХСС СССР, про­должают ли они сажать за предпри­нимательство. Он ответил: «Сажаем, но стало труднее».

В шоу-бизнесе дела шли лучше, чем где-то, но еще многие артисты боялись посадки за «левые» кон­церты. И понять их было можно. Айзеншпис сидел десять лет, адми­нистратор Пугачевой — тоже десять. Закон действует несколько лет, а в 1990 году на заседании Совмина

СССР Николай Губенко спрашивал: как быть с Разиным, зарабатыва­ющим по десять тысяч рублей с концерта, когда артисты Большого театра до сих пор получают 200 рублей в месяц? Премьер Рыжков повернулся к прокурору Трубину и говорит: «Разберись!». После «Ком­сомольская правда» написала, что меня посадят, а Невзоров в про­грамме «600 секунд» заявил, что Разина расстреляют по статье УК 93 прим. Наутро мне звонят все певцы: «Тебя взяли?». «Нет, все нормально». Глызин не поверил и два дня подряд удостоверялся, что я его не обма­нул. И лишь потом артисты рванули зарабатывать…

В шоу-бизнесе и всей сфере «раз­влекаловки» крутятся огромные деньги. Тогда за пять лет в СССР я заработал себе состояние на три поколения вперед. В США по от­числениям государству шоу-бизнес занимает второе место вслед за оружейным. В нашей стране то же самое. Но российские артисты при­выкли работать исключительно на свой карман и никогда государству ничего не платят. Звезды получают за корпоративы по 200, 150 тысяч долларов, а где их декларации о доходах? Покойный Александр По­чинок, став министром по налогам, поднял этот вопрос, так его чуть не затоптали. В кабинет табунами при­бегали. И такая ситуация уже 30 лет продолжается.

Ласковый май

1989 г. От группы «Ласковый май» рыдали все школьницы Союза. А основатель ее, Андрей Разин, стал первым советским рублевым миллионером (на фото: солист группы Юрий Шатунов)
Фото Роберта Нетелева/ТАСС

«ЧАСТНАЯ ИНИЦИАТИВА ПОДОГРЕЛА ЗАБАСТОВКИ ШАХТЕРОВ»

Владимир ЩербаковВладимир Щербаков,

председатель совета директоров группы компаний «Автотор» (бывший зампредседателя Правительства СССР и председатель Госкомтруда СССР):

- В 1985 году наша группа под ру­ководством председателя Госком­труда СССР Юрия Баталина (я был начальником отдела в министер­стве) подготовила проект Поста­новления ЦК КПСС и Совета Ми­нистров СССР о развитии в стране «широкого предпринимательского и кооперативного движения». Речь шла о самом первом реальном до­кументе, который бы раскрепостил людей, желающих работать. По не­му предпринимателями и коопера­торами становились все, кто хотел индивидуально или в кооперативе производить товары и услуги, а также свободно их продавать на рынке.

Первый вариант, созданный на­ми с большим воодушевлением, Политбюро забодало. С заседания шеф, сильный, закаленный мужик, получивший там взбучку за по­творствование частнособственни­ческим интересам, вернулся ни жив ни мертв. Мы получили указание сузить круг адресатов постанов­ления до социально приемлемых слоев, безопасных с точки зрения «рвачества», — студентов, женщин- домохозяек, инвалидов, пенсионе­ров и безработных.

Придумали более строгое назва­ние — об «индивидуальной трудо­вой деятельности», распространив ее на сферу кустарно-ремесленных промыслов, бытовых услуг и ряда других видов деятельности. После этого Политбюро дало добро. После года упорных сражений постанов­ление было переработано в Закон об индивидуальной трудовой дея­тельности. С него и началось фор­мирование законодательной базы частного предпринимательства в нашей стране.

В развитие закона в начале 1987 года Совмин СССР принял поста­новление о создании кооперативов по производству товаров народного потребления, которое в следующем году было оформлено в закон о ко­операции. Все было впервые. Реше­ния вырабатывались в жесткой дис­куссии, каждое слово пробовалось «на зуб». Второй закон проложил широкую дорогу не только тем ко­оперативам для студентов, домохо­зяек и пенсионеров, которыми мы морочили голову ЦК КПСС, но и остальным социальным группам.

Предполагалось, что партийные органы будут регулировать процесс, чтобы кооперативное движение не выродилось во взращивание рвачей и нэпманов. Но в жизни все пошло не так, как мыслилось первоначально. Порожденные законом проти­воречивые последствия я реально увидел в середине 1989 года, когда в должности министра — председа­теля Госкомтруда СССР столкнул­ся с первыми в Советском Союзе шахтерскими забастовками. Они отразили сшибку интересов раз­ных социальных групп. После этих событий мое отношение к опасени­ям, выказываемым на Политбюро, сильно изменилось. В том, что мне раньше казалось только консерва­тизмом, я увидел тяжелые раздумья о поспешности, недальновидности, слабой проработанности и поверх­ностности многих принимаемых решений. Это было желание уберечь страну от острых общественных антагонизмов.

Причин для забастовок хватало, но внешним поводом для провоци­рования острых проявлений послу­жил именно закон о кооперации.

Дело в том, что кооператоры (или сами работники торговли и обще­пита) скупали все товары в систе­ме государственной торговли по госценам и продавали населению нередко в десятки раз дороже. Из магазинов в Донбассе исчезли мя­со, колбаса, сахар, масло, сыр, яйца, из аптек — лекарства. Все продук­ты «перетекли» в кооперативы. На смену шахтеры брали в «тормозке» только картошку или кашу. Больше всего горняков злило, что коопера­торы скупали все пиво в регионе по 32 копейки, а продавали по 3-4 руб­ля за бутылку. В кооперацию пере­кочевала почти полностью продажа сигарет и мыла. Его резали нитками на маленькие кусочки и раздавали в душе. Кооператоры торговали им по 7-8-кратно повышенной цене. Люди курили листья деревьев и траву. Начались массовые забастов­ки… Я вспоминаю это к тому, что­бы показать, что на деле никто не знал, что такое перестройка и как ее делать.

«Я СТАЛ МИЛЛИОНЕРОМ И ПОНЯЛ, ЧТО ЭТО ПОРОЖНЯК»

Один из пионеров частного предпринимательства Герман Стерлигов

Один из пионеров частного предпринимательства Герман Стерлигов сегодня разочаровался в событиях конца 80-х
Фото КОММЕРСАНТЪ

Герман Стерлигов

предприниматель, основатель первой в России товарной биржи «Алиса»:

-Свою частнопредприниматель­скую деятельность я начал в 1987 году, в 21 год, создав один из пер­вых кооперативов в стране — «Пуль­сар». Такие вопросы рассматрива­лись на исполкомах, кому-то раз­решали, кому-то нет. Мне сначала отказали, но я заявил, что не выйду из кабинета, пока не получу раз­решения, и буквально силком за­ставил комиссию слушать себя. И мне дали согласие на регистрацию. О законе я ничего не знал, но в ис­полкоме, видимо, были в курсе.

Серая советская действитель­ность моему поколению обрыдла, и нам хотелось свободы. Нарастал внутренний бунт против социализ­ма, потому что мы видели, что на кухнях люди говорят одно, а с три­бун другое. Конечно, мы мало что понимали из происходящего, но энергии было много. Мы уже посмо­трели «Однажды в Америке», «Уолл­стрит» и другие американские фильмы и хотели стать миллионе­рами. Видимо, что баранам-зрителям показывают, тем они и желают быть. Наши установки сформирова­ны голливудскими режиссерами. В соответствии с ними мое поколение и действовало.

В законодательстве я не разби­рался, а с юрфака к тому времени уже был изгнан. Поэтому я всегда нанимал юристов. Их задача — раз­вязать руки руководителю, чтобы высвободить ему время для более серьезных вещей, чем оформление бумажек. Не справляется со своими функциями — надо гнать его в шею и нанимать другого. У меня была куча знакомых преподавателей, ко­торые и работали у меня сначала в кооперативе, потом на бирже.

Мы отдавали свое время, силы и даже жизни, чтобы добиться по­ставленных целей. И лишь спустя много лет, в моем случае, поняли, что это было ложное целеполагание. И что многие погибли ни за что. За мираж. Настоящее целеполагание — это жить так, чтобы в рай попасть. Учиться, создавать семью, растить детей, помогать ближним. Я добился поставленной цели и стал миллионером, даже, можно сказать, миллиардером по нынешним мер­кам. И когда это произошло, то по­нял, что это — порожняк. Глаза у меня раскрылись после знакомства с Библией. Попади она мне в руки раньше, не стал бы расшибаться в лепешку.

Сейчас живу в Подмосковье и веду хозяйство. Я не фермер, я кре­стьянин. Разница между первым и вторым в том, что фермер — это как мини-агрохолдинг. Он пользу­ется современными технологиями, берет кредиты и вынужденно на­ходится в кабале у банкиров. Ему нужно любым способом произве­сти как можно больше продукции, чтобы расплатиться с кредитором, поэтому он, так же как и крупные агропредприятия, применяет химию и ГМО. Исключения теоретически есть, но я ни одного не знаю.

Крестьянин же выращивает про­дукты для себя, своей семьи и детей, а излишки продает. Он производит совершенно натуральные продукты в отличие от фермеров. Люди от не­вежества думают, что все фермер­ское — чистое. Это не соответству­ет действительности. Фермер — это отравитель. Куда он везет зерно? В элеватор. Даже если он экологич­ную, без ГМО пшеницу вырастил, что сейчас выгоднее, там ее по нор­мативам обязательно обработают химией от жучка, паучка и тому по­добного. Каждое зернышко окажется в прозрачной химической пленке, а потом, защищенное крысиным ядом, поступит на мельницу, а вы в мага­зине купите хлеб из этой муки…

Кооперация

Ноябрь 1990 г. Контролер ОТК на заводе «Спектр» проверяет отечественные видеомагнитофоны «Электроника»

Ноябрь 1990 г. Контролер ОТК на заводе «Спектр» проверяет отечественные видеомагнитофоны «Электроника».
Фото Овчинникова Александра/ТАСС
Просмотров 7579

02.11.2016 15:56



Загрузка...

Популярно в соцсетях