«Не станет русского языка — не будет России…»

Имя Людмилы Алексеевны Вербицкой знакомо многим в нашей стране. Она известный филолог-русист, автор более 300 научных и учебно-методических работ, популяризатор правильной русской речи.

«Не станет русского языка — не будет России…»  
Почти вся ее жизнь связана с Санкт-Петербургским государственным университетом. Коллеги трижды избирали ее ректором, а в 2008 году Людмила Алексеевна стала первым президентом СПбГУ. Три года назад она возглавила Российскую академию образования. Среди множества других обязанностей Л.А. Вербицкой - руководство Международной ассоциацией преподавателей русского языка и литературы (МАПРЯЛ) и Российским обществом преподавателей русского языка и литературы (РОПРЯЛ). В июне у Людмилы Алексеевны юбилей. Незадолго до него она дала интервью обозревателю нашего журнала.
 
- В последние годы все чаще приходится слышать о кризисе русского языка, о засорении его иноязычными заимствованиями. Есть ли на самом деле основания для тревог или «великое русское слово» само справится, поглотит и освоит пришлые, так сказать, слова?
-  Конечно, наш язык успешно справлялся с этим на протяжении всей своей истории, справляется теперь и впредь будет справляться. Возьмем Петровскую эпоху, при­несшую в русскую речь множество иностранных слов. Современникам могло показаться, что происходит языковая катастрофа, но мы видим, что ничего страшного не произошло. Перед нашим известным славистом Федотом Петровичем Филиным в бытность его директором Институ­та языкознания АН СССР поставили задачу — выяснить, сколько же ино­язычных слов находится в активном употреблении. Полученные резуль­таты Ф.П. Филина удивили. Оказа­лось, что таких слов почти столько же, сколько исконно русских. И это естественный процесс. Появляются не только новые слова из других языков, но и новые значения давно живущих в языке слов. Взять слово «грязь». Разве можно было предпо­ложить до открытия атомной энер­гии, что оно будет использоваться с прилагательным «радиоактивная»?! Если с развитием науки и техники в лексиконе появляются термины, которых у нас прежде не было, то они, несомненно, приживутся. Возь­мем компьютерные технологии с их «веб-сайтами» и тому подобным или новые направления в медицине… А если это какой-нибудь «кофе-брейк», то скорее всего он рано или поздно уйдет, потому что можно сказать «перерыв на кофе» или «ко­фе-пауза»…
 
- А как быть с поветрием ис­пользовать в рекламе и всевоз­можных вывесках английские и прочие «не наши» слова, написан­ные латиницей?
- Проблема действительно есть, и для ее решения не грех обратиться к зарубежному опыту. Во Франции, к примеру, давно взимают немалую плату за подобную любовь к иноязычию. Причем для юридических лиц — одна цена, для физических — другая.
И надписей на английском вы на ули­цах Парижа не увидите. Я уверена, что в случае принятия подобного за­кона у нас, в организациях и фирмах, где любят прибегать к подобным при­емам, призадумаются, стоит ли дер­жаться за такую привязанность.
 
Русский язык
 
- А как сложилась судьба ва­шей идеи об экзамене по культуре речи для кандидатов на выборные должности?
- Этой идее скоро исполнит­ся двадцать лет, но, как говорится, «воз и ныне там». Но я по-прежнему глубоко убеждена, что каждый, кто намерен занять руководящий пост, должен сдать экзамен по культуре речи. В ответ мне говорят, что Кон­ституция России подобных испы­таний не предусматривает, что это нарушение демократии и так далее.
 
- А как быть с теле- и радиове­дущими? Им подобный экзамен тоже не помешал бы.
- Беда в том, что единственный в своем роде словарь для сотруд­ников радио и телевидения увидел свет очень давно, переиздавать его бесполезно, потому что многие нор­мы произношения изменились. Со словарями вообще беда. В нашем университете готовится много раз­нообразных словарей и справочни­ков, но издавать их большими тира­жами невозможно из-за отсутствия средств.
 
- Несколько недель назад соз­дано «Общество русской словесно­сти». Какие ожидания могут быть связаны с ним?
- Я очень надеюсь, оно возьмет на себя кроме всего прочего какие-то экспертные функции. Денег у нас вы­деляется на поддержку русского язы­ка немало, а как они расходуются реально, кому они адресуются, даже при наличии конкурсной системы? Я надеюсь, что «Общество русской сло­весности» объединит не обязательно одних только филологов-русистов и гуманитариев в широком смысле слова, но и привлечет представите­лей естественных наук, станет кон­солидирующей силой для всех, кому не безразлична родная речь.
 
Создание общества русской словесности
Москва, 26 мая 2016 г. Первый съезд общества русской словесности. Президент России Владимир Путин, Святейший Патриарх Московский всея Руси Кирилл и одна из  учредителей общества Людмила Вербицкая.             Фото Михаила Метцеля/ТАСС
 
- «Тотальный диктант» из экзоти­ческой новинки стал популярным методом проверки грамотности.
Что можно сказать о результатах этого года?
- Сама по себе идея такого дик­танта очень хорошая. С каждым годом появляется все больше цен­тров, в которых он проводится и в нашей стране, и за рубежом. Непо­нятно, правда, почему он так назван. Тотальной может быть война, а не испытание для желающих писать грамотно. Мы на Совете по русскому языку при Правительстве России об этом не раз уже говорили…
Но лично я никогда не давала бы для диктанта чрезмерно сложные тексты, как в последние годы. В них фразы на полстраницы, со знаками препинания, даже профессиональ­ный филолог не разберется. Такой диктант не проверит знания, по­тому что можно запятые ставить и так, и этак.
 
- После 1991 года русский мат, так сказать, вышел из подполья и с легкой руки некоторых деятелей искусства стал обосновываться на кинотелеэкранах и на театральных сценах. Можно ли считать это есте­ственным процессом?
- Совершенно очевидно, что мат неуместен не только в театре или в кино, но и в нормальном человеческом общении, несмотря на то что это определенный пласт культуры, который необходимо изучать. Этой темой, например, занимается про­фессор Санкт-Петербургского госу­дарственного университета Валерий Михайлович Мокиенко, он выпустил прекрасные книги, к одной из них я даже предисловие писала. Он соста­вил интересные сборники пословиц, связанных с тем, что именуют ненор­мативной лексикой. Однако публич­но произносить все это вслух не сле­дует. Конечно, человек не может не владеть матом в каком-то виде. Не будем отрицать очевидного. Ребята еще в школу не ходят, а мат им хоро­шо знаком. Сошлюсь на собственный опыт. Мне было тринадцать лет, ког­да отца арестовали по «Ленинград­скому делу», а меня отправили «на перевоспитание» в детскую колонию во Львове. Все девочки, среди кото­рых оказалась, другого языка просто не знали и исключительно на нем общались. После реабилитации от­ца я смогла вернуться в Ленинград, окончила университет и уже профес­сионально стала изучать этот языко­вой слой. Однако в жизни я без него абсолютно обхожусь.
У нас в Российской академии образования недавно проходила конференция о том, как вызвать интерес у детей к русскому языку, и на открытии я привела слова за­мечательного философа Владимира Соловьева. Он в свое время сказал, что человек должен владеть тремя стилями — высоким, чтобы гово­рить с Богом, средним, чтобы гово­рить с людьми, которые тебя окру­жают, и низким для разговоров с собой. Для внутренних монологов или диалогов опять же с собой мат уместен, но звучать в обществе он не должен.
 
- Вы упомянули о конференции, где разговор шел о пробуждении у детей интереса к изучению русско­го языка. И что же следует делать для этого родителям и учителям?
- Методов достаточно много, во­прос в том, как преподаватели ими воспользуются. Если каждый урок языка и литературы педагог превра­тит в увлекательный спектакль, то дети полюбят язык и будут его знать. Мне с такими учителями когда-то очень повезло, надеюсь, что их будет все больше и больше. Ну и конечно, нужны хорошие учебники. Я десять лет назад проанализировала 70 (!) учебников русского языка, по кото­рым учили в то время, и не нашла ни одного, по которому мне захотелось бы заниматься со школьниками. Ду­маю, что учебник, который готовится сейчас в Санкт-Петербургском уни­верситете, позволит детям понять, как прекрасен русский язык, про­никнуться его сутью.
А родители должны давать детям хорошо написанные и проиллюстри­рованные книги, от «книжек с кар­тинками» многое зависит… Наталия Дмитриевна Солженицына расска­зала на конференции, как она учила родному языку детей — вы же знаете, что ее семья много лет не по своей воле провела в эмиграции. Так вот она каждый день просила сыновей выучить наизусть одно стихотво­рение. Это как раз то, чего в наших школах не делают вообще. А это не только дает представление об общей культуре, не только воспитывает че­ловека, но и очень развивает память. Поэтому я заступаюсь за несчаст­ную учительницу с Урала, против которой возбудили уголовное дело за то, что, мол, заставляла детей сти­хи учить после уроков. Более «ужас­ного» прегрешения, видимо, с точки зрения прокуратуры не найти!
 
- Без русской литературной классики жизнь никогда не будет полной, но… некоторые ее вер­шинные достижения могут порой восприниматься неоднозначно. Взять гениального «Героя нашего времени». В нем старый кавказ­ский офицер Максим Максимыч восхищается одним горским наро­дом, но нелицеприятно отзывается о другом. Поэтому в одной респуб­лике Лермонтова боготворят, а в другой недолюбливают. Как быть? Или вообще убрать книгу из про­граммы школ этого региона?
- Исключать повесть из програм­мы, разумеется, не следует. В таких случаях особенно возрастает роль учителя. Ему непременно нужно учитывать тонкости национального характера. В этом случае следует объяснить, что это не мнение авто­ра, а слова персонажа, предпочтения которого совершенно не обязатель­но разделять.
 
- Вы занимаете две очень по­четные, но и крайне хлопотливые должности, живете на два города, поэтому забот у вас, несомненно, в избытке. Какую из них вам до­велось обсуждать с коллегами по­следней по счету?
- Буквально за несколько минут до начала этого интервью мы обду­мывали, где взять деньги на журнал «Русский язык за рубежом». Нуж­но выпустить шесть номеров в год, для этого необходимо около шести миллионов рублей, но совершен­но непонятно, где их взять. Есть у нас программа «Русский язык», и в ее рамках надо бы найти средства, предусмотреть целевой грант. Это же единственный в мире подобный журнал. Правда, мы выпускаем те­матические сборники, например, только вышла книга по финской ру­систике, но они журнал не заменят.
 
- Людмила Алексеевна, в по­следние годы много сетуют на утечку мозгов, на упадок науки. Но о достижениях наших матема­тиков или физиков публика все же осведомлена. Зато педагогика в этом отношении остается белым пятном.
- Между тем и в ней нам есть чем гордиться. Скажем, работы Николая Николаевича Малофеева и всего кол­лектива Института коррекционной педагогики известны во всем мире. При этом они не только создают ме­тодики, но и сами активно их приме­няют. Я каждый день по утрам вижу, каких детей в институт привозят. При взгляде на них воистину слезы наворачиваются. В институте их в полном смысле слова возвращают к нормальной жизни. К сожалению, малышей со всевозможными изъяна­ми здоровья становится все больше. Я преклоняюсь перед такими людь­ми. Они просто чудеса творят.
 
- Недавно я увидел фотогра­фию, сделанную моим коллегой, с интригующим объявлением в од­ной московской библиотеке: «Но­винка! Книга! Уникальный, прин­ципиально новый для молодежи носитель информации! Информа­ция передается в мозг напрямую через глаза!..»
-   Если можно, оставьте мне это фото. Я покажу его Татьяне Влади­мировне Черниговской — нашему крупнейшему специалисту в области нейрофизиологии и психофизиоло­гии. Думаю, она не сдержит улыбки.
 
2007 год. На XI Петербургском международном экономическом форуме
- Три года назад вы возглавили Академию образования. Что уда­лось сделать за это время?
- С самого начала моей работы в статусе президента РАО мы на­чали серьезно анализировать дея­тельность Академии: нужно прежде всего было разобраться, все ли на­правления наук об образовании на­ходятся в поле зрения. Меня порази­ло, что Академия совсем не занима­лась проблемами русского языка. В результате мы создали пять но­вых научных центров. Например, центр русского языка и славистики РАО занят экспертным сопровожде­нием концепции филологического образования в этих областях. Важ­ным событием в жизни академии стало создание Попечительского совета при поддержке Президента Российской Федерации. На ближай­шем заседании будет рассмотрена и утверждена программа развития Российской академии образования. За эти годы мы подписали немало соглашений о сотрудничестве с са­мыми разными регионами Россий­ской Федерации. Это очень важно, ведь они способствуют развитию образования и науки в этих обла­стях, республиках и округах, по­могут подготовке кадров высшей квалификации для нужд региона, повышают эффективность исполь­зования образовательного, научного и инновационного потенциала.
Мы занимаемся также экспертным сопровождением проектов норматив­но-правовых актов, концепций, госу­дарственных программ в сфере науки и технологий; экспертизой Стратегии развития воспитания в Российской Федерации на период до 2025 года, разработкой стандартов высшего об­разования, профессиональных стан­дартов, в том числе профессиональ­ного стандарта педагога; эксперти­зой, координацией научных исследо­ваний и многим другим. Кстати, мы очень рады решению Правительства России о присоединении к нашей структуре Педагогической библиоте­ки имени К.Д. Ушинского.
 
- Людмила Алексеевна, вы всю жизнь посвятили русскому языку. Что он для вас прежде всего — про­фессия, любовь, а может быть, судьба?
- И первое, и второе, и третье од­новременно. Язык — это настоящее и будущее страны. Не станет русского языка — не будет России.   
    
Беседовал Олег Дзюба 
 
Вербицкая

Просмотров 2591

06.06.2016

Популярно в соцсетях