Ненужных детей не бывает

До сего дня в обществе не стихают жаркие споры о том, надо ли вводить полный запрет на усыновление ино­странцами российских детей или нет. Противники запрета считают, что ес­ли государство не может помочь соот­ечественникам-сиротам найти новую семью, то не надо, как сказал один по­пулярный блогер, изображать из себя собаку на сене: следует дать возмож­ность это сделать всем тем, кто в состо­янии обеспечить ребенку в приемной семье счастливое детство. И не важ­но, кто это будет — российский граж­данин или иностранец. Все в равной степени имеют право претендовать на звание родителей. Главное — права маленького человечка, а уж потом все остальное. Скажем, если ребенку нуж­на высокотехнологичная медицинская помощь за рубежом, которую невоз­можно оказать в нашей стране, то «не­обходимо руководствоваться прежде всего интересами ребенка, что соот­ветствует Конвенции о его правах, ко­торую Россия подписала». Так ответил замминистра Игорь Реморенко на вопрос члена Комитета ГД по обороне Владимира Овсянникова.

 

Сторонники запретительных мер убеждены, что, препятствуя между­народному усыновлению, мы вырав­ниваем демографическую ситуацию, не разбрасываемся человеческим по­тенциалом, сохраняем национальный генофонд, выбиваем почву из-под коррупционеров, делающих большие деньги на бюрократических процеду­рах усыновления и т.п. В пользу этих аргументов свидетельствует и офици­альная статистика. Данные Минобрнауки, которые привел замминистра, го­ворят о том, что за последние два-три года иностранные граждане усынови­ли в России в несколько раз больше де­тей-инвалидов, чем россияне, — явный перекос. «Если мы посмотрим на число усыновленных детей-инвалидов, мы увидим, что по российским гражданам это в 2010 году — 40, в 2011-м — 38, в 2012-м — 29. Иностранными гражда­нами усыновлено 148, 176 и 171 соот­ветственно», — подчеркнул он.

 

Усыновление детей-инвалидов, по­жалуй, самый яркий и впечатляющий индикатор состояния системы усынов­ления в стране и социального благо­получия в российских семьях в целом. Обвинять наших людей в черствости и равнодушии не поднимается рука. Только самые настойчивые, реши­тельные и материально обеспеченные люди могут самостоятельно, без под­держки государства, лечить приемных детей-инвалидов, получать квалифи­цированную медицинскую помощь, которая чаще всего является платной, а также «удержаться» на бюрократи­ческой карусели по сбору нужных документов и найти обходные пути. Они могут выстоять в неравной конкурент­ной борьбе за ребенка с более бога­тыми иностранцами, которые готовы платить сколько угодно за «ненужных детей». Как-то незаметно усыновление в нашей стране превратилось в бизнес, где вертятся огромные деньги, пре­имущественно доллары и евро.

 

Вызывает только сожаление, что катализатором для обсуждения и ре­шения проблем усыновления стали участившиеся смертельные случаи с нашими детьми за рубежом. Такое впечатление, что не будь их, все бы шло по накатанной колее. Продолжа­ли бы махать дубинкой лишения ро­дительских прав зачастую совершенно безосновательно, о чем говорили мно­гие депутаты. Бездумно отдавали бы детей за рубеж, чинили бы всевозмож­ные препоны добросовестным прием­ным родителям в угоду более богатым иностранным претендентам. Поэтому в обществе существует определенный скептицизм по поводу ужесточения семейной политики. Уж не объясняет­ся ли нынешняя политическая актив­ность не столько искренней заботой о детях, сколько банальным пиаром? Неужели раньше не видели, говорят многие участники общественного об­суждения в социальных сетях, какие негативные процессы происходят в сфере усыновления, опеки и попечи­тельства?

 

Допустим, что мешало нашим пере­говорщикам вписать требования о по­становке ребенка на консульский учет в те соглашения о сотрудничестве в сфере международного усыновления, которые заключались и заключаются с зарубежными государствами? Мо­жет, тогда не было бы случаев, когда усыновители не обращаются с прось­бой поставить ребенка на консульский учет, на что пожаловался депутатам министр иностранных дел Сергей Лавров. Из-за этого настоящего по­ложения дел не знаем. Иностранцы, увы, не чтят наш Семейный кодекс, по нормам которого консульские сотруд­ники за рубежом должны вести учет усыновленных несовершеннолетних российских граждан. А как вести, если обращаются единицы, и это дело сугу­бо добровольное?

 

То же самое можно было бы сказать и в отношении предоставления ребен­ку американского гражданства после переезда в США и присвоения амери­канского имени. Как отметил министр, по информации об инцидентах в прес­се трудно понять по имени, что это ре­бенок из России. Сейчас МИД работа­ет над тем, чтобы создать базу данных всех усыновленных россиян. Прези­дент Владимир Путин также счел це­лесообразным предложение детского омбудсмена Павла Астахова создать единый банк данных приемных роди­телей. Почему эта простая и здравая мысль не пришла в голову чиновников раньше, задолго до Димы Яковлева и Максима Кузьмина?

 

Сейчас идет активная работа, отме­тил министр, над расширением юриди­ческой базы, позволяющей более эф­фективно защищать права российских граждан за рубежом. Особое внимание уделяется внешнеполитическому со­провождению процесса заключения двусторонних договоров. На данный момент, по его словам, есть два дей­ствующих договора с Италией и Фран­цией, которые предусматривают жест­кий контроль за усыновленными деть­ми. В них, в частности, закреплены обязательства иностранных партнеров ставить ребенка на консульский учет, предоставлять отчеты об условиях жизни и воспитания усыновленных детей, получать обязательное предва­рительное согласие российских ком­петентных органов на повторное усы­новление ребенка. При этом дети со­храняют российское гражданство при приобретении ими гражданства ино­странного государства, что позволяет эффективнее обеспечивать их защиту и покровительство. Продолжаются пе­реговоры и с другими странами.

 

Отсутствие двусторонних догово­ров, в которых были бы четко пропи­саны права и обязанности сторон по защите прав усыновленных детей из России, и приводит к игнорированию наших запросов по поводу жизни рос­сийских детей за рубежом. Как привел пример Генеральный про­курор Юрий Чайка, США не удовлет­ворили более половины запросов Ген­прокуратуры России об оказании по­мощи по уголовным делам о насилии над российскими детьми. Из 19 таких запросов по фактам убийств и наси­лия, совершенных в США в отноше­нии российских детей, было получено лишь семь ответов, причем только в одном случае запрос был удовлетво­рен. Как считает первый зампред Ко­митета ГД по делам семьи, женщин и детей Ольга Баталина, междуна­родное усыновление нужно оставить только в отношении тех государств, с которыми были подписаны соответ­ствующие соглашения.

 

Можно, конечно, метать гром и молнии в адрес зарубежных усынови­телей, жестоко обращающихся с рос­сийскими детьми, но, к сожалению, мы не лучше. Нужно признать это, чтобы сделать правильные выводы. Посы­пать голову пеплом не стоит, но фак­ты — упрямая вещь. Кроме того, мы не желаем брать в свои семьи детей-ин­валидов, столь же неохотно усынов­ляем детей с ограниченными возмож­ностями здоровья, подростков и детей, имеющих родных братьев и сестер. И в целом, отметила вице-премьер Ольга Голодец, число желающих взять в се­мьи сирот постепенно уменьшается. В прошлом году очередь из потенциаль­ных приемных родителей по сравне­нию с предыдущим годом сократилась с 18 тысяч до 16,5 тысячи человек. Ес­ли два года назад в замещающие семьи попали около 67,5 тысяч детей-сирот, то спустя год уже немногим более 61 тысячи. Из них усыновлены всего 6,5 тысячи детей. «Эта цифра не внушает оптимизма, потому что, конечно, это немного. У нас небольшими темпами растет число усыновленных детей — до 6 тысяч», — подчеркнула она. При этом, как показывает статистика, 4,5 тысячи детей, взятых в семьи, верну­лись в детдома, так как от них отказа­лись приемные родители.

 

Насколько уменьшается число бу­дущих пап и мам, настолько примерно увеличивается количество детей-си­рот. Так, сегодня в федеральном бан­ке данных содержатся 118 тысяч ан­кет сирот. Большая часть детей (74,4 тысячи) стали сиротами только в од­ном 2012 году. И что вообще поверга­ет в уныние — у каждого второго (44 тысячи) из них есть родители. Ольга Голодец считает эту «очень большую цифру для нашей страны» следствием социального неблагополучия: алко­голизма, наркомании и асоциального поведения. С другой стороны, следова­ло бы гораздо реже прибегать к такой крайней мере, как лишение родитель­ских прав.

 

Одна из причин такого явного не­желания россиян брать в свои семьи воспитанников детских домов, при­ютов, детей-«лишенцев» из неблаго­получных семей (пожалуй, только но­ворожденных берут охотно), лежит на поверхности, и имя ей — коррупция. Каждый из нас наверняка, знает до­брый десяток семей которых социаль­ные работники «мурыжили» по полго­да и год, но те так и не получили добро на усыновление детей, которых они вы­брали. Тогда как иностранцы все доку­менты оформляли за три-четыре дня.

 

Нет нужды объяснять, почему такое происходит. То же нашумевшее дело по усыновлению братьев Кузьминых из Печорского дома ребенка в Псков­ской области уже попало в суд — про­цедура, по данным следствия, была не­законной. Возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 293 УК РФ (халат­ность). Прокурорская проверка уста­новила, что должностные лица, ответ­ственные за процедуру усыновления, «ненадлежащим образом исполняли свои обязанности, в результате чего суд был лишен возможности полно ис­следовать обстоятельства дела в части обеспечения прав детей на прожива­ние и воспитание в семье российских граждан». Ясно, с чем связана эта «ха­латность». Сумма взяток, по подсче­там Павла Астахова, составляет от 50 тысяч долларов до 150 тысяч долларов за ребенка.

 

Свыше 73 тысяч детей-сирот, по словам члена Комитета ГД по труду, социальной политике и делам вете­ранов Алевтины Апариной, не обе­спечены жильем, хотя средства на эти цели из бюджета были выделены. Куда ушли деньги? Ольга Голодец была вы­нуждена признать, что проблема до сих пор не решена.

 

Очевидно, что систему усыновле­ния, не менявшуюся еще с советских времен, нужно реформировать корен­ным образом. Как известно, в феврале правительство внесло в Госдуму по­правки в разные законы, упрощающие некоторые процедуры усыновления, снижающие требования к усыновите­лям и повышающие пособия. Однако на «правительственном часе» по про­блеме усыновления депутаты расцени­ли предлагаемые исполнительной вла­стью меры как недостаточные. В част­ности, они касаются не всех категорий детей, среди которых самой уязвимой остаются сироты-инвалиды. Все ча­ще родители отказываются от таких детей, а государство мало помогает семьям, взявшим их под свое крыло. Что касается близких родственников, способных принять в свою семью вну­ков, племянников, младших братьев и сестер, то, как заверила Ольга Голодец, будут сняты ограничения в возрасте (раньше 16 лет).

 

Многие законодатели и эксперты предлагают отменить бюрократиче­ские процедуры по подтверждению инвалидности детей, а по некоторым категориям (в частности, с синдромом Дауна) присваивать пожизненную ин­валидность. Можно было бы отменить и огромное количество всевозможных справок, что наводит на законопос­лушных граждан настоящий ужас и отбивает всякую охоту проявить свои лучшие человеческие качества. Бегая по коридорам, замучаешься пыль глотать, как однажды образно выразил­ся глава государства. В конце концов, большинство этих справок должны доставать сами чиновники, благо Ин­тернет и различные электронные базы данных всех служб всегда под рукой.

 

Скажем, почему не сделать бесплат­ными медицинские анализы для полу­чения инвалидности, установить для детей-инвалидов различные катего­рии тяжести инвалидности и для опре­деленных категорий предусмотреть дополнительную помощь? По мнению заместителя Председателя Госдумы Людмилы Швецовой, все медосмо­тры, многие другие услуги должны быть бесплатными. Более того, счи­тает она, семьям, взявшим детей-ин­валидов, следует на законодательном уровне гарантировать их бесплатное лечение, так как это не личное дело, а дело государства. В этих целях не­обходимо, предлагает законодатель, выдавать специальный медицинский сертификат.

 

Вице-премьер Ольга Голодец пред­ложила изменить перечень тех, кто имеет право на опеку. Граждане, боль­ные онкологическими заболевания­ми на первичных стадиях, например, имеют полное право называться при­емными родителями. А вот психиче­ски неуравновешенным лицам вход в это семейное пространство должен быть запрещен. По ее мнению, следует изменить подходы к диагностике дет­ских заболеваний, не раздавать напра­во и налево диагнозы типа «задержка умственного развития», что часто не соответствует истине: большинство детей родились вовсе не умственно от­сталыми, а пострадали от недостатка обучения, воспитания, общения. Все дети вскоре пройдут повторную дис­пансеризацию, заверила она.

 

Кроме того, планируется поддер­жать схему «интернатного прожива­ния», то есть ребенок будет жить вне дома только в те периоды, когда его бабушке или дедушке понадобится по­ехать в санаторий или лечь на обсле­дование в стационар. Органы опеки планируется усилить психологами и специалистами. Консультации прием­ных родителей уменьшат число случа­ев, когда семья берет ребенка, а потом отказывается от него…

 

Многие депутаты выступают за то, чтобы государство существенно по­высило пособия приемным семьям. Однако, как сказала Ольга Голодец, Правительство России отказалось от идеи стимулировать российских усы­новителей высокими материальными компенсациями по причине того, что «ребенок должен быть принят в семью по любви, а не по экономическим со­ображениям: это создаст для его жиз­ни и благополучия серьезную угрозу». Впрочем, для некоторых категорий де­тей-сирот исключения возможны. Так, в отношении инвалидов старше семи лет, братьев и сестер для стимулирова­ния усыновления в стране можно вы­давать 100 тысяч рублей (возможно, и выше) усыновителям детей-инвалидов при заключении договора о безвоз­мездном оказании услуг по правовому, организационному, психологическому и педагогическому сопровождению сроком на год. Такое предложение, к примеру, поступило от Общественной палаты.

 

Минобрнауки тоже предлагает уве­личить выплату лицам, усыновляющим детей с ограниченными возможностя­ми здоровья, увеличив единовремен­ную выплату с нынешних 13 тысяч до 100 тысяч рублей. Кроме того, в до­кументе предлагается отказаться от оценки площади жилья усыновителей. Сейчас кандидатам в приемные роди­тели необходимо получить справку «о соответствии жилого помещения са­нитарным и техническим правилам и нормам». Также министерство предпо­лагает увеличить срок действия меди­цинских справок усыновителей от трех до шести месяцев, а срок вступления в силу решения суда об усыновлении со­кратить с 30 до 10 дней.

 

Причем, как считают законодатели, пора разобраться с региональным раз­нобоем размеров пособий. Как при­вела пример член Комитета ГД по во­просам семьи, женщин и детей Ольга Алимова, сумма детских пособий на ребенка составляет в Саратовской об­ласти смехотворные 10,5 рублей в день — в таком номинале даже бумажных денег уже почти не существует. Как считает заместитель Комитета ГД по регламенту и организации работы Гос­думы Светлана Горячева, с нынеш­ней практикой, когда в одной области густо, а в другой пусто, надо кончать и вводить единый государственный «стандарт» пособий. И действительно, люди не виноваты в том, что одни ре­гиональные власти заботятся о детях ­сиротах, пускают деньги на социаль­ные нужды приемных семей, а другие — нет. Другое дело, если средства были выделены, а спустя время новоявлен­ный отец отдал ребенка обратно в дет­дом. Тогда, по ее мнению, надо заби­рать деньги обратно.

 

А деньги на увеличение пособий и в целом на материальную поддерж­ку сиротства, как предложила депу­тат, можно взять у богатых. Следует, на ее взгляд, принять закон о налоге на роскошь, и «полученные ресурсы аккумулировать для поддержки про­блемной семьи и сиротства», то есть целенаправленно выделять на помощь детям-сиротам. Так, привела она при­мер, во Франции действует Нацио­нальная касса поддержки проблемной семьи, а в Норвегии существует систе­ма помощи через талоны на продукты и товары с последующим возмещени­ем затрат торговым предприятиям.

 

Есть предложение Павла Астахова о создании отдельного ведомства, ко­торое займется усыновлением детей-сирот. Президент Владимир Путин не высказался против, лишь подчеркнул роль экспертного сообщества, которое могло бы выразить свое компетентное мнение. Многие законодатели тоже считают, что нужно создать такое еди­ное ведомство. Замглавы Комитета ГД по делам общественных объединений и религиозных организаций Екатери­на Лахова высказалась в поддержку создания такой структуры, тем более, по ее мнению, эти вопросы не должны входить в компетенцию Минобрнауки.

 

Однако ряд авторитетных экспер­тов выступает против формирования еще одного бюрократического инсти­тута, что может не улучшить, а лишь ухудшить положение. Не очередная ли трата государственных денег на чиновничество, а не конкретно на де­тей? Может, следует ограничиться де­ятельностью единого координацион­ного Совета по проблемам семьи, как предлагает Екатерина Лахова. По сло­вам Игоря Реморенко, идея создания межведомственного Совета по делам семьи, детей и сирот поддерживается и вскоре будет принято соответствую­щее решение.