ТЕЛЕВИЗИОННЫЙ «СЕНАТ»

В ближайшее время мир изменится. Какими станут эти изменения? Исчезнет ледовый панцирь на полюсах, уйдут под воду Амстердам и Санкт-Петербург, вновь лёд скуёт Чёрное и Балтийское моря? На эти вопросы сегодня ищет ответ международная комиссия Социнтерна, организация, в которой принимает участие российская партия СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ и её председатель Сергей Миронов.

– Сергей Михайлович, сегодня мы затрагиваем тему, которую не так часто поднимают в стенах парламента, хотя она в обозримом будущем может сыграть решающую роль в жизни не только нашей страны, но и всего человечества. Глобальное потепление. Насколько процессы глобального изменения климата доказаны?

– На самом деле боюсь, что речь придётся вести скорее о глобальном похолодании, которое более вероятно, чем потепление. Во всяком случае в обозримом будущем. Для начала мне хотелось бы подробно ответить на вопрос: насколько реальна угроза глобального потепления? Давайте сделаем экскурс в недалёкую историю. Многие вспомнят недавние сенсационные заявления про появление озоновых дыр в атмосфере Земли, угрожающих всему живому. Эти разговоры были чрезвычайно популярны буквально несколько лет назад. Якобы вредоносный газ фреон, использующийся в качестве охлаждающего тела в холодильных установках, в газовых баллонах, попадая в атмосферу, немедленно пробивал озоновую дыру. Как выяснилось позднее, на самом деле этот газ оказался ни при чём. Однако две фирмы, не стану их называть, заранее подготовив новое охлаждающее тело, очень хорошо заработали на разглагольствовании об озоновых дырах и угрозе человеческой цивилизации. С точки зрения науки все разговоры про появление озоновых дыр оказались полным блефом!

Теперь вернёмся к глобальному потеплению. Работая в Комиссии Социнтерна по устойчивому развитию, как председатель социал-демократической партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ, я, специально по заданию Социнтерна, занимался проблемой изменения климата.

Прежде всего зададим себе несколько вопросов. Первый: является ли антропогенная деятельность, деятельность человека, фактором, влияющим на климат? Мой ответ – да, является. Отсюда следует второй вопрос: является ли эта деятельность единственной и самой значительной, влияющей на климат планеты Земля? И тут я, как человек с геофизическим образованием, вынужден ответить: «твёрдое нет!» Существует множество факторов, среди которых один из главных – солнечная активность! Есть и другие, связанные с углом наклона оси, вокруг которой вращается наша планета, подвижка континентальных плит и ещё ряд причин, влияющих на климат.

Теперь подойдем к тому, о чём говорят политики. Напомню, Киотский протокол заработал после того, как к нему присоединилась Россия. Напомню: суть этого протокола состоит в том, что страны принимают на себя обязательства по ограничению выбросов углекислого газа. По мнению некоторых учёных и политиков, углекислый газ создает парниковый эффект, приводящий к потеплению климата на планете. Эти люди, как правило, ссылаются на уникальные данные, полученные из керна ледового покрытия в Антарктиде и Гренландии. Ледовое покрытие позволило определить изотопный состав атмосферы, каким он был 420 тысяч лет назад. Составили графики: ось абсцисс – время, а по оси ординат – содержание углекислого газа в атмосфере и температурные рекорды во временном пространстве. Внимательно изучая графики, где действительно совпадают диаграммы подъёма температур и повышения количества углекислого газа в атмосфере, можно заметить странную закономерность: сначала поднималась температура на планете, а уже затем повышалось количество углекислого газа в атмосфере. То есть обратная закономерность между причиной и следствием. Получается, что антропогенной зависимости, о которой все говорят, не существует.

– Но почему же тогда так много разговоров на эту тему?

– Есть такое понятие: «фабрика мысли». В мире их существует порядка пятнадцати. Только в США – шесть. И лишь одна из них на новом континенте, называющаяся Фонд «Наследие», придерживается мнения, что антропогенная деятельность не оказывает серьёзного воздействия на климат. При этом руководство США, вопреки большинству своих учёных, отказывается присоединяться к Киотскому процессу.

В Европе ситуация обратная, практически все политики согласны с тем, что необходимо сокращать количество выбросов в атмосферу, хотя учёные придерживаются теории антиантропогенного влияния на атмосферу. Иными словами, уверены в том, что человеческое влияние на климат Земли ничтожно.

Выходит странный парадокс: большинство учёных в США уверены в пагубном влиянии человека на климат, но политики отказываются присоединиться к Киотскому протоколу, тогда как в Европе всё наоборот, учёные утверждают, что деятельность человека незначительно влияет на атмосферу Земли, а политики собирают под свои знамёна всё новые и новые страны.

В этом нет ничего удивительного. Управление выбросами углекислого газа равняется управлению экономическим ростом. Что это значит? Если мы будем ограничивать выбросы углекислого газа, то сможем управлять экономикой, в том числе и других стран. Вспомним историю с озоновыми дырами. Тогда под видом борьбы за экологию решались другие, экономические проблемы. Проблемы конкуренции. Сегодня говорят, что без вовлечения в процесс Китая и Индии, особенно бурно развивающихся стран, невозможно дальше вести Киотский процесс по ограничению выбросов углекислого газа в атмосферу. И это свидетельствует о том, что кто-то пытается поставить экономический бум, происходящий в этих странах, под строжайший контроль.

Почему Россия всё же присоединилась к этому процессу? Нельзя отрицать, что антропогенный фактор так или иначе влияет на окружающую среду. Выбросы производства, в том числе выхлопные газы автомобилей, загрязняют воздух, которым мы дышим. Всё это оседает в воде, которая уносит грязь в океан. Есть интересные данные: за последние сто лет кислотность океана увеличилась на 30 процентов по сравнению с предыдущими ста тысячами лет. И тут проблема как раз в деятельности человека. В этой связи любые разумные ограничения выбросов нужно приветствовать. Поэтому, договариваясь об этом, нужно помнить, что, возможно, нам следует подготовиться не к потеплению, а к похолоданию.

Наши астрономы, к примеру, доктор физико-математических наук, заведующий лабораторией космических исследований Главной Пулковской астрономической обсерватории РАН Хабибулло Абдусаматов, уверены в обратном процессе: нам нужно готовиться к новому ледниковому периоду.

Многие наверняка помнят картины голландского живописца Брейгеля, где крестьяне в Голландии катаются на коньках по замёрзшим каналам Амстердама. Стоит лютая зима. На рубеже XVII–XVIII веков была зафиксирована минимальная солнечная активность, так называемый малый ледниковый период. В это время полностью замерзали Сена в Париже и Темза в Лондоне. Перевернём ещё несколько страниц истории назад. Гренландия – название острова переводится как «зелёная земля». Но мы знаем, что большая его часть покрыта вековыми льдами. Возникает законный вопрос: кто назвал её зелёной? Почему? Ответ прост: во времена викингов, IX–XI века нашей эры, вся Гренландия была засеяна пшеницей. Во время очередного потепления это был зелёный оазис. Тогда в северной Германии, Шотландии, повсюду цвели виноградники… Но наступил малый ледниковый период, и есть сведения, что в это время можно было пройти по льду из Германии в Швецию. То есть море полностью замерзало.

– Можно зафиксировать цикличность похолоданий и потеплений?

– Есть двухсотлетняя цикличность в активности солнца, есть шестидесятилетняя активность и есть одиннадцатилетняя активность. Иногда эти синусоиды совпадают в каких-то точках, и тогда становится либо аномально холодно, либо аномально тепло. То, что мы наблюдаем во второй половине ХХ века, действительно является аномальным потеплением. Но причиной стала не антропогенная деятельность, а факторы, на которые мы не можем повлиять. Так вот, по мнению доктора Абдусаматова и его сторонников, на рубеже 2010–2013 годов произойдёт смена парадигмы – и вместо потепления начнётся глобальное похолодание. Максимум холода ожидается в 2040 году. В это время льды могут полностью сковать не только Северный Ледовитый океан, но даже начнут наползать на материк. И к этому тоже нужно быть готовыми.

Теперь давайте отвлечёмся от теорий и поговорим о практике.

По некоторым оценкам, перелом уже произошёл на рубеже 2003–2005 годов. Могут задать вопрос: если перелом действительно произошёл, то почему климат на нашей планете продолжает теплеть? И тут мы подходим к очень интересной проблеме: Мировой океан работает как огромный термос. Во время солнечной активности он накапливал тепло. После сокращения выбросов солнечной энергии океан ещё несколько десятков лет, по разным оценкам, от пятнадцати до двадцати, может согревать атмосферу, продолжая поддерживать высокие температуры на планете. Но уже сейчас есть данные об охлаждении верхних слоёв океана.

Я был в Антарктиде у наших полярников. Они говорили, что зима с 2007 на 2008 год была самая суровая за последние годы. Нынешняя зима опять подтвердила прошлогодний результат. Процесс, когда таяли айсберги, рушился ледяной панцирь материка, завершился.

Приведу ещё один интересный факт: планета Марс, которая находится рядом с нами, также подвержена периодам потепления и похолодания. И тут уже невозможно списать эту цикличность на антропогенную деятельность.

– Значит, не стоит обращать особое внимание на вредные выбросы предприятий?

– С другой стороны, вне зависимости от климатических изменений, и я об этом не устаю повторять, необходимо бороться с вредными выбросами, производимыми в результате деятельности человека. Несмотря на то что я, как геофизик, являюсь сторонником цикличности изменения климата на планете, нужно быть готовым к разным вариантам развития. И если все вместе будем дружно ожидать потепления, а наступит холод, то не только для нашей северной страны, но и для всего мира могут наступить непо­правимые последствия. И наоборот, вдруг произойдёт мощный взрыв на солнце, а мы сидим в шубах и ждём похолодания… А оно наступит лишь спустя сто, двести лет… Для более точных прогнозов необходимы скрупулёзные исследования.

– К учёным прислушиваются, когда они говорят о цикличности климатических изменений? Не могли бы вы рассказать о последствиях похолодания на Земле?

– Перед поездкой в Копенгаген Дмитрий Анатольевич Медведев встречался с учёными. Мне известно, что разговор шёл о тех же фактах, о которых я говорю сегодня.

Когда я выступал на международных конференциях по изменению климата, то обращал внимание, что у нас в мире не налажена единая система мониторинга. Каждая страна проводит собственные исследования, но единой организации, к сожалению, нет! Сегодня совершенно очевидно, что пришло время создать, наконец, такую организацию. Я упомянул о том, что есть данные о похолодании верхних слоев океана, но неизвестно, насколько всеобъемлющи были замеры, насколько точны исследования... Мною внесены и другие предложения, и, к сожалению, трагедия, произошедшая на Гаити, только подтвердила необходимость этих инициатив. О чём идёт речь? В России существует мощное министерство по чрезвычайным ситуациям. Если что-то случается, наши спасатели работают чётко и профессионально. Они оснащены всем необходимым оборудованием и они умеют спасать людей. Такие службы есть не в каждой стране. Поэтому необходимо создать мировую службу спасения, призванную защитить людей в любой точке земного шара во время любой катастрофы, природной или техногенной.

Другая структура, существующая в нашей стране, – Росрезерв. Необходимо создать международный резерв на случай катастрофы, которая, к примеру, потрясла Гаити.

Когда случаются подобные несчастья, как на Гаити и в Юго-Восточной Азии, на которую обрушилось гигантское цунами, весь мир начинает лихорадочно собирать деньги в помощь пострадавшим. Но в первые часы, дни после трагедии людям нужны не деньги, а палатки, одеяла, чистая питьевая вода, элементарная пища, медикаменты. Но на первом этапе эта помощь приходит не сразу. Время упущено, и люди продолжают гибнуть.

– Кто должен быть учредителем этих организаций и каковы источники финансирования?

– Безусловно, Организация Объединённых Наций должна взять на себя ответственность и инициативу в этом вопросе. Не я один это говорю. Руководители нашей страны также настаивают на таком общечеловеческом, общецивилизационном подходе.

– Давайте вернёмся к последствиям глобального похолодания. Как к нему должна подготовиться конкретно наша страна?

– Я хочу задаться одним вопросом: нужно ли нам так безоглядно расходовать свои углеводороды, раскупоривая одно нефтяное месторождение за другим? Не лучше ли было бы по примеру США законсервировать часть своих месторождений на случай непредвиденных обстоятельств. У нас есть разведанные, но не раскрытые месторождения. А как только мы пробурим первую промышленную скважину, остановить этот процесс уже невозможно, нужно продолжать качать нефть до тех пор, пока она не закончится. Это технологические особенности добычи. Именно поэтому мы заинтересованы в долголетних контрактах на поставку углеводородов. Ведь все естественные и искусственные хранилища у нас заполнены. А потому стоит всерьёз задуматься о разработке новых месторождений и создании неприкосновенного запаса.

Второй вопрос, который необходимо решить, – строительство энергоэкономичного жилья. По прежним, ещё советским нормам блочные дома рассчитаны на то, что температура ниже двадцати пяти градусов не будет длиться дольше десяти дней подряд. Если холода продлятся дольше, начинает разрушаться система водоснабжения, температура в квартирах снижается до критического уровня. Поэтому старый жилой фонд, не приспособленный к долгим холодам, необходимо модернизировать.

Очень серьёзный вопрос стоит перед страной в планах использования Ледовитого океана. Прежде всего это касается Северного морского пути и добычи нефти на шельфе. Мы знаем, какую нагрузку должны выдерживать буровые, стоящие в открытом море. Но гигантские ледовые дрейфующие поля ставят для буровиков совершенно новые требования и задачи. Может быть, пора подумать о наклонном бурении с материка...

Главное – не впадать в крайности, а лишь просчитывать все возможные варианты, быть готовым ко всему и принимать решения на основе реальных научных данных.

– И всё же сегодня, на ваш взгляд, идёт серьёзное научное обсуждение или же превалируют спекулятивные мнения в угоду отдельным политическим группам?

– У меня сложилось убеждение, что в последние десять лет мировое сообщество втянуто в политические дискуссии, за которыми стоят прагматические экономические интересы крупных стран, цель которых обезопасить себя от набирающих силу мощных конкурентов. И в этих манипуляциях общественным сознанием очень мало научных доводов и исследований. Не так давно произошел скандал, когда хакеры взломали сайты некоторых академических учреждений на Западе, и выяснилось, что важная информация была скрыта от общества в угоду некоторым политическим группам. Я не удивился этим публикациям. Поскольку зачастую людям озвучивают лишь ту информацию, которая выгодна для достижения той или иной политической цели.

Поэтому задача нашего государства – делать серьёзные вложения в фундаментальную науку. Ни одна бизнес-структура не в состоянии взять на себя эту задачу. Это первейшая обязанность государства! Если сегодня не сделать открытие, которое, быть может, окажется востребованным лишь через сто лет, судьба человечества или отдельного государства, нации может пойти по совершенно другому пути, а может и оказаться на грани физического существования и гибели.

Но есть проекты, они касаются, в том числе, изменения климата, которые необходимо финансировать сообща, всем миром. В число этих международных проектов входит и раннее предупреждение катастроф. В Юго-Восточной Азии сегодня этим занимаются, чтобы предот­вратить ужасающие последствия возможных цунами. Такую систему нужно создавать и по изменению климата.

– Необходимость финансирования науки звучит как некие общие слова, вроде – нужно мыть руки перед едой. А есть у вас какие-то конкретные предложения, по конкретным направлениям?

– Безусловно есть! У партии, которую я имею честь возглавлять, целый раздел посвящён науке. Мы прекрасно понимаем, что процент ВВП, необходимый для выделения на научные исследования, сегодня в два раза ниже необходимого минимума. Поэтому я считаю, что от четырёх до шести процентов должно идти на развитие науки в России, в том числе, и это очень важно, на фундаментальные исследования. Я имею в виду не только прикладную, точную науку, но и гуманитарные исследования, в области истории, лингвистики и прочее. Ведь открытия в гуманитарной сфере не менее важны для общества. У нас существует пакет из девятнадцати законопроектов, где подробно расписаны первоочередные шаги, нацеленные на развитие науки в России.

– Экологическое законодательство в нашей стране нуждается в неких изменениях или здесь всё более или менее нормально?

– В этой сфере наши предложения довольно просты. На сегодня действуют некие штрафные санкции. Тот, кто загрязняет окружающую среду, платит штрафы. Но в этой схеме таится одна коварная вещь. Владелец предприятия, заплатив штраф, считает, что на этом для него инцидент исчерпан. И после всё повторяется, но ущерб природе никто не компенсирует. На мой взгляд, помимо штрафных санкций необходимо создать систему экологического страхования. На эти деньги проводить рекультивацию земли, очистку воды и прочее...

– Давайте вновь вернёмся к потеплению климата. Удалось о чём-либо конкретном договориться в Копенгагене или конференция прошла впустую?

– В принципе все убеждены в том, что договариваться необходимо, но пока не удалось прийти к конкретным результатам. Налицо некая коллизия: развитые страны требуют от набирающих экономическую мощь развивающихся стран ограничить выбросы, что подразумевает сокращение производства и, как следствие, уменьшение конкуренции товарам, выпускаемым в развитых странах. А Индия, Китай и другие предлагают своим оппонентам начать ограничивать собственные производства, при этом просят передать им передовые, экологически чистые технологии производства.

– На ваш взгляд, не стоит ли России занять в этом вопросе более активную позицию?

– Я уверен в том, что наша страна должна, и она это делает в последние годы, занимать самую активную международную позицию. Более того, говоря о проблеме избыточных выбросов углекислого газа в атмосферу Земли, часто забывают о том, что на нашей планете есть два основных источника его переработки – реликтовые леса Амазонки и российская сибирская тайга. Это – «лёгкие» планеты. До сих пор почему-то никто не обратил внимания, на то, что Россия кроме вырубки леса занимается его воспроизводством. И этот процесс в значительной степени поддерживает экологический баланс на Земле. Поэтому позиция нашей страны в том, чтобы мировое сообщество учитывало этот фактор впредь и про лесные массивы России не забывало. К сожалению, пока этого нет. Точно так же, как нет международных соглашений по воде. А ведь уже сегодня около миллиарда человек испытывают нехватку чистой пресной воды. Но именно в России сосредоточены колоссальные её запасы. Я имею в виду прежде всего самое большое пресное озеро в мире – Байкал. Наша позиция – донести до мирового сообщества мысль о том, что сохранение этих важнейших для человечества ресурсов должно стать не только проблемой нашей страны, но и всего человечества. Возможно, в этой связи появится необходимость финансирования мировым сообществом специальных экологических программ в этой области.

от редакции

Полное интервью с Сергеем Мироновым телепрограмме «Сенат» вы можете посмотреть на нашем сайте.

Часть I

Часть II